Галерея миражей

Я так давно родился, Что слышу иногда, Как надо мной проходит Студеная вода. А я лежу на дне речном, И если песню петь — С травы начнем, песку зачерпнем И губ не разомкнем.

      Крепкие объятия, молчаливое прощание и я тороплюсь на базу, для того чтобы заняться делами. Разговор с мужем был непростым, но придти к общему знаменателю вышло. Мы снова в Сеуле. Его ждёт школа, а меня мой дурдом на колёсиках. Не проходит и пятнадцати минут, как я пересекаю порог базы, чтобы умилиться с маленькой и аккуратной папочки с отчетами на своём столе, вместо бумажных завалов. Порадоваться тому, что по данным с «фронта» Кея должен появиться только завтра, так что с порывом затискать его до смерти я к тому времени точно справлюсь и брат останется в живых (дисциплина — это здорово!), как на пороге появляется…       — Хаос, удивлён, что после столь грандиозных событий ты всё еще с нами. Как поживает твой… муж?       — Добрый день, — сияя улыбкой приветствую я учителя. — Поменьше сарказма в голос и многозначительных пауз… и благородные «не грёбаные кровососы» как ты изволил выразиться в поздравительной открытке, мой муж не кусается.       — Совсем? — с подозрением сверкая глазами уточняет итальянец.       — Совсем.       — А у Вас, как я посмотрю, намечается очень скучная семейная жизнь, донна Виндиче, — сочувственно кивает эта зараза.       — Реборн, а давай не будем о моей семейной жизни? Ты ведь не хочешь, чтобы я всё бросила и рванула к мужу, проверять на практике какой-либо данный тобой совет? — едва сдерживаясь от того, чтобы захихикать наблюдаю за тем, как морщится Реборн.       — Что ты вообще в нём нашла? — наконец-таки прорывает итальянца. Удивительно, что раньше не высказался на эту тему. — Бледный, холодный, чопорный… А его манера поведения? Стоило бы английским аристократам увидеть его и они обрыдались от зависти наплевав на этикет! Могу поспорить, что ты здесь потому, что там в Лукидони настолько скучно, что у тебя сдали нервы и ты громко хлопнула дверью… Хм… Крайне подозрительная реакция на словосочетание «хлопок дверью».       — Мммм, знаешь, я предпочту, чтобы окружающие верили что моя семейная жизнь крайне скучна и однообразна, так что ты этой реакции не видел, — уткнувшись взглядом бумажки говорю я, стараясь перестать косплеить помидорку.       — Но я её видел… Моя жизнь никогда больше не будет прежней, — пряча глаза под шляпой продолжает хохмить этот невозможный киллер.       — Твоя жизнь никогда не будет прежней только из-за твоего собственного воображения, Реборн, — весёлость и лёгкое настроение уступают место расчетливой ярости более присущей Кее, но Хибари в принципе гладить против шерсти не рекомендуется, а сейчас у меня нет ни одной причины, чтобы сдерживать характер и сомневаться в правильности действий. — Тема исчерпана?       — Нет, — глаза за полями, но какой-либо угрозы от него не чувствую.       — Реборн, тебе не кажется, что критикуя моего мужа ты откровенно лезешь не в своё дело? — интересуюсь я делая акцент на том, в каком виде он стал выражать своё недовольство.       — А мне кажется я критикую непонятного нелюдя умудрившегося пролезть и обосноваться в твоей постели, — ставлю локти на стол, устраиваю голову на сложенных замочком руках. — Его попытки…       — Мужа — поправляю аркобалено. — Попытки мужа облегчить ношу жены среди народа о традициях и менталитете которого он понятия не имеет. Ты поступил бы иначе на его месте? Побоялся бы быть не правильно понятым теми до мнения которых особого дела нет?       — Твоему мужу есть дело.       — Хм… — озадаченно чешу бровь. — Учту.       — Дети?       Закрываю глаза, едва удерживаясь от того, чтобы зажмуриться и побиться головой об стол. Мысленно считаю до десяти, чтобы не психануть и не послать итальянца особо заковыристым маршрутом в… рай, например. С его запросами он точно там заскучает.       — Это ты так мягко указываешь мне на болевые точки Кадиса? — наши взгляды с киллером пересекаются. Кажется, я знаю кого сделаю крёстным для своего сына. Дам ребёнку имя в честь брата, а с учетом того, что как назовёшь корабль так он и поплывёт…       — Тема исчерпана.       Поздно итальянец, поздно. Ты подал мне замечательную идею. ***       Киоко хлопочет вокруг: незаметно подливает свежий чай, меняет сладости зорко следя за моей реакцией на них, делает всё едва слышно с изяществом и достоинством — будто экзамен сдаёт. Её тоже хочется затискать на радостях, но я креплюсь, хотя дисциплина по любому проигрывает тому, что у меня будет племянница!       — Прекрати, — требует брат, делая свой ход. С огромным сожалением отвожу взгляд от Киоко, изучаю серую сталь взгляда. Хм… Кто-то ревнует.       Делаю несколько мелких глотков, отставляю чашку, придирчиво оглядываю «поле брани» на сёгибане*. Делаю ход.       — Момоко, — брат хмурится, ситуация на доске не в мою пользу — я просто предлагаю имя для племянницы, а не давлю. В серых глазах мелькает интерес, кидаю короткий взгляд в сторону Киоко. — Милое имя для красивой девочки.       — Х-хибари-сан, а к-как Вы узнали? — заикается невестка глядя на меня будто я откровение какое-то выдала… У брата в руках чашка трескается. Ошарашенный взгляд Кеи даёт ответ на мой вопрос.       — Сын, — уверенно поправляет меня брат, я обнимаю совсем растерявшуюся и не знающую что делать Киоко.       — Я буду очень рада, когда вы с Момоко заглянете ко мне в гости, — трусь щекой о плечо невестки вызывая тихий предупреждающий рык со стороны Кеи. С Сожалением вздохнув возвращаюсь к игре. Кто и чем будет заниматься в Виндиче еще не решено. ***

Я так давно родился, Что говорить не могу, И город мне приснился На каменном берегу. А я лежу на дне речном И вижу из воды Далекий свет, высокий дом, Зеленый луч звезды.

      Вытягиваясь после контрастного душа на постели думаю о том насколько суматошным вышел первый день в Сеуле. Проверка территории, разговор и небольшая тренировка с Реборном, скорее являющаяся проверкой, после которой киллер нехотя отметил, что замужество на меня «неплохо влияет». Разговор с вернувшимся из Китая после переговоров с Фонгом Кеей и передел территории внутри Виндиче.       Кея… как мне оказалось достаточно того, что он привёл ко мне свою жену, так и брат остался доволен тем, что муж не является Мукуро и успокоился. Даже при встрече лицом к лицу, что произошла при знакомстве мафиози и благородных особого интереса по сведеньям очевидцев не проявил. Угу, знаю я эту тактику, добавил в список средне раздражающих факторов и игнорирует.       А еще все старательно умалчивают подробности встречи Кадиса и Дечимо. Из мужа на эту тему и слова вытянуть не удалось…       Зеваю удобнее устраиваясь на кровати, осматриваюсь вспоминая о коварной сонной пирамидке, что встретилась мне в прошлый раз в спальне муже и не найдя ничего подобного. Надо спуститься в гостиную, поприветствовать домочадцев, приложить руку к чему-нибудь в доме… Нет, без подзарядки позитивом на трудовые подвиги я не пойду. Одеваюсь, спускаюсь вниз проскальзывая к Кадису и устраиваясь под боком обнимаю за талию, блаженно прикрываю глаза ощущая приятную тяжесть руки благородного на своей талии. Так можно и вечность провести…       Всё, уровень положительных эмоций восстановлен, вперёд на амбразуры… Вот только попытка отстраниться не даёт никакого результата. Задираю голову, поворачивая её так, чтобы иметь возможность заглянуть Кадису в глаза. Он сам растерян и смущен из-за своей реакции, но и отпускать явно не собирается.       — Я тоже соскучилась… — Кадис молчит, изучает на предмет малейших изменений, будто я отлучилась не на день, а несколько лет как минимум шлялась неизвестно где. — Что-то случилось?       — Ничего, — облегчение проскальзывающее в голосе несколько озадачивает. Что со мной по его мнению могло произойти за несколько часов, что нужно меня так изучать и радоваться тому, что ничего не произошло?       Отворачиваюсь, чтобы хоть доброго вечера пожелать присутствующим и хватка мужа на талии становиться крепче… Хм? ***       Мирное проживание в Сеуле всё больше ставит вопросов между мной и Кадисом, днём я мотаюсь по делам, поздним вечером разговоры заканчиваются не успев толком начаться. При других не поговоришь, а наедине и пары слов вставить не выходит. Складывается ощущение, что благородный стремится набраться впечатлений перед тем, как я возьму и уйду из его жизни. Угу, прямо разбежалась, сиганула в окно и полетела на юг.       — Леди Хикару? — удивляется М-24 увидев меня у ворот школы.       — Именно. Кажется, занятие должны закончиться с минуты на минуту?       — Что-то случилось?       — Нет, просто сегодня удалось вырваться по-раньше. Основные вопросы на сегодняшний день решены, а с остальным вполне справятся и заместители, — со стороны школы поднимается гомон, множество взглядов сосредотачивается на мне вызывая дискомфорт и желание спрятаться. Выловив взглядом своего благородного среди людей, не могу сдержать улыбки и чужие взгляды начинают чуть-ли не жечь кожу. Кадис стремительным шагом пересекает школьный двор и порывисто обнимает, прежде чем отстранившись взять за руку и увести.       — Кадис! — окликаю напряженного как натянутая струна благородного, но он будто не слышит меня. — Любовь моя, если ты…       Муж резко сгребает меня в охапку, так что дышать становиться трудно.       — Как я смогу жить без тебя, когда придёт твоё время уйти в вечный сон? Почему у нас так мало времени? Почему так мало? Почему ты не можешь всегда быть рядом со мной? — боль и тоска звучащие в каждом звуке его голоса пробирают до костей.       — Но оно есть, Кадис. У нас есть это время. Сколько бы его ни было…       — Мало… — в одном слове столько беспомощности и бессилия.       — Любовь моя.       — Так мало…       Уж лучше бы это была простая и понятная ревность… Недоверие и сомнения преодолеть можно, а как быть с этим?

Я так давно родился, Что если ты придешь И руку положишь мне на глаза, То это будет ложь, А я тебя удержать не могу, И если ты уйдешь И я за тобой не пойду, как слепой, То это будет ложь.

__________________________________       * Доска для сёги (яп. 将棋盤 сё: гибан) — деревянный прямоугольный параллелепипед с нанесённой на его верхнюю грань разметкой: сеткой из прямоугольных клеток (полей) 9×9. Все поля — одного цвета. Традиционный сёгибан делают из древесины торреи орехоносной (яп. かや кая), фигурки — из самшита мелколистного (яп. ツゲ цугэ). Вертикали доски нумеруются справа налево, арабскими цифрами от 1 до 9. Горизонтали нумеруются сверху вниз; в Японии — иероглифическими цифрами 一, 二, 三, 四, 五, 六, 七, 八, 九, а в Европе — латинскими буквами a, b, c, d, e, f, g, h, i (реже — арабскими цифрами от 1 до 9). На классические сёгибаны нумерацию не наносят. **автор стихотворения Арсений Тарковский