Еще один раз

Мукуро резко дергается на кровати и пытается найти предмет, издающий эти отвратительные звуки, похожие на крики маленьких разбуженных детей. Спустя вечность несколько десятков секунд ему всё же удалось отыскать это адово устройство (в народе — мобильный телефон) и взглянуть на экран. Первое, что бросалось в глаза, было время — 6 утра — протяжный вздох разочарования — второе — номер неизвестного абонента, настойчиво трезвонившего вот уже почти минуту. Рокудо собирался сбросить вызов чисто из принципа — он с незнакомыми людьми не разговаривает (то, что он убийца со стажем в расчет не бралось категорически), когда его рука с телефон была осторожна перехвачена, а аппарат — изъят. — Говорите, Кокуё слушает, — было сказано невероятно сонным голосом. — Да… Да… Сами не справитесь?.. А если я по телефону объясню?.. Ладно… Хорошо. Скоро будем. Мукуро перевел на Енну взгляд. Такая же уставшая и не выспавшаяся, как и он, как, скорее всего, и обладатель топающих по лестнице ног. Девушка кинула невидящий взгляд на Рокудо, уже успевшего закрыть глаза, что-то просчитала, едва шевеля губами, и вышла в смежную комнату, хлопнув дверью где-то дальше в недрах дома. От этого, казалось бы, естественного звука, Мукуро чуть заметно вздрогнул. Он до сих пор не мог понять, как, в конечном итоге, согласился на проживание в этом доме. Когда Енна вернулась в новых балетках, в обнимку с небольшой белой канистрой, в которой что-то плескалось, и кинула ему под ноги еще ни разу не надетые кеды, он всё же открыл глаза и принял более-менее вертикальное положение. К моменту зашнуровывания второго ботинка в гостиную вползла ММ со следам подушки на щеке. Один заторможенно-вопросительный взгляд на блондинку, такое же заторможенно-отрицательное помахивание рукой, перешедшее в прикрытие зевка, и красноволосая разворачивается вокруг своей оси и шлепает обратно вверх по лестнице. Обреченное переглядывание, синхронный вздох-стон разочарования и они выходят из дома, направляясь к Савадам.

***

Когда медики забрали «незваных гостей» в лице Десятого Вонголы с репетитором и друзьями, началось масштабное лечение квартета бывших заключенных. Спустя несколько часов беспрерывной работы и тишины было устроено экстренное «собрание». На «повестке дня» стоял вопрос о том, что делать дальше. От бывшего плана, состоящего из пунктов: 1. Сбежать из Вендикаре 2. Найти Десятого Вонголу 3. Захватить Десятого Вонголу В случае провала пунктов 1-3 повторять до получения необходимого результата 4. Через тело Десятого Вонголы разрушить мафию изнутри 5. Наслаждаться кровавой баней Апокалипсисом, было решено отказаться. Новый план требовал время на продумывание и включение в его реализацию, неучтенного ранее элемента. Обдумывание плана предполагало оставаться на месте до завершения мыслительного процесса (боссу), сидеть и не отсвечивать (подчиненным). К сожалению, ранее неучтенный элемент отказался выполнять предписанное, сославшись на отсутствие приемлемых от слова совсем условий проживания, антисанитарию и необходимость выполнять заказы. Был, как не странно, поддержан элементом-с-кларнетом. Поэтому, дабы избежать раскола, пришлось соглашаться на ультиматум и идти вместе с Енной выбирать «место приемлемого обитания», желательно с магазином поблизости. Такой дом нашелся довольно быстро в одном из спальных районов Намимори. Пару дней слежки не выявили никаких подозрительных и опасных личностей в радиусе пары километров (кто же знал, что все «нежелательные» элементы отлеживались в больнице). Довольно большое строение в два этажа с чердаком и подвалом: пять спален и санузел на втором этаже, и кухня-гостиная, плюс еще две спальни и санузел — на первом, к тому же, с панорамными окнами, выходящими в сад и плавно переходящими в крышу над зоной кухни-гостиной-прихожей. В момент покупки дома цена вопроса не имела значения (хотя, как потом, совершенно случайно, узнал Мукуро, Енне пришлось выложить две трети всех своих сбережений на его покупку). Второй этаж, предсказуемо, заняли Кен, Чикуса и ММ, на первом же устроились иллюзионист и медик. В первую же ночь, стоило Эспозито закрыть к нему в комнату дверь, Мукуро начал задыхаться, появилась необоснованная паника и желание разнести стены к чертям. Поэтому, когда он, как ошпаренный, выскочил из спальни в кухню и начал жадно пить воду, прямо из-под крана, обнявшие сзади чуть прохладные руки, заставили вздрогнуть и непроизвольно материализовать трезубец. Стоило лишь резко развернуться и встретить с голубыми глазами напротив, как весь страх и тревога испарились, оставив после себя лишь воспоминания и прозрачное спокойствие. Они тогда просидели на диване в гостиной до самого утра. Он положил голову ей на колени, а она мерно перебирала его волосы. Именно тогда он и рассказал невероятно сокращенный вариант того, что с ним произошло за эти пять лет, начиная от разноса второй базы Эстранео и встречи с Чикусой и Кеном, и заканчивая побегом из Вендикаре. Она слушала не перебивая, он опускал все неприглядные, на его взгляд, моменты, но все равно рассказ был окончен лишь к рассвету, которым они любовались через окно. Енна тогда последний раз потрепала его хохолок и пошла варить кофе на всю компанию «сов». С наступлением утра она ни о чем не спрашивала. Зачем? Енна и так сделала для себя все выводы. В начале он жил, как и она в камере, где одна из стен была заменена решеткой. Потом он, скорее всего, бродяжничал, обитая либо в переулках, либо в заброшенных зданиях, скорее всего раньше принадлежащих каким-то заводам. Несколько недель в заказанных Семьях не могли перекрыть этого. Завершалась «веселая жизнь» почти годом в Вендикаре, с точно такими же условиями содержания, как в Эстранео, только опыты не ставили. Ей кажется это почти подвигом с его стороны — согласиться жить в доме со всеми стенами. На его месте более слабый духом человек сошел бы с ума, в том числе и от клаустрофобии в любых мало-мальски замкнутых пространствах. Поэтому следующим вечером, когда Мукуро возвращается домой после прогулки, Енна не произнося ни слова стелит ему на новеньком диванчике в гостиной, за что он ей безмерно благодарен, правда, тоже молча. Кому нужны эти слова?

***

Тсунаёши их появлению, кажется, рад больше, чем самому желанному подарку. И от этого над ним даже издеваться не хочется, ну, еще потому, что жутко хочется спать. Когда они появляются в дверях — Мукуро — в пижамном комплекте, состоящим из длинной рубашки и длинных же брюк с рисунком сов, Енна — в коротких шортах и майке на пару размеров больше — взгляды всех присутствующих скрещиваются на них, и если к нему интерес быстро проходит, то её голые плечи и бедра вызывают оценивающие взгляды мужской половины. Недовольное «ку-фу-фу» и на девушке появляется белый медицинский халат, застегнутый под горлышко. Посчитав на этом свой долг выполненным, иллюзионист садиться за стол посреди комнаты, моментально впадая в состояния полудремы. Не заметившая произведенных манипуляций Эспозито продирает глаза, сонно машет присутствующим в знак приветствия и, не дожидаясь ответа, плюхается рядом с Мукуро, чуть не расплескав жидкость из, прижимаемой на манер любимого мишки, канистры. Рокудо шипит на такую безалаберность, но через пару секунд успокаивается и кладет голову девушке на макушку. — А что случилось-то? — пытается понять иллюзионист, после того, как слышит сонное причмокивание прямо под ухом. — В об-б-бщем, — Тсуна пытается объяснить, но начинает заикаться. — Я п-проснулся, а тут эт-тот х-ходит. Й-а решил, может в-вор. Ну и оно само как-то вот прям,. — под конец речь становится всё тише и тише, пока совсем не замолкает. — То есть ты убил вора? — пытается вычленить главное Мукуро, слишком сонный даже для фирменного смеха. — Да! То есть нет! Я не хотел, но Реборн… — последовавший за этим смешок, перешедший в смачный зевок сбил весь настрой. Енна, которую Мукуро уже перетащил к себе на колени и обнимал так же, как она обнимала канистрочку, продрала слипающиеся глаза и посмотрела на чуть порозовевшего Тсуну. — От нас-то, что ты хочешь? — если бы не чуть приподнятая бровь, во фразе даже нельзя было бы заподозрить вопрос. — Джудайме же всё сказал во время звонка, — начал было Хаято, но был бесцеремонно прерван. — А тело-то где? — на сонную парочку уставилось пять пар удивленных глаз. — Вон же, на диване распласталось, — без тени привычной улыбки указал головой Ямомото. Запрокинув голову и недоуменно посмотрев в разноцветные, быстро просыпающиеся глаза, медик чуть пакостно улыбнулась. — Ах, вы об это трупе! — синхронно произнесли бывшие дети Эстранео. — Даже сразу и не обратили внимание! Я такой/ая невнимательный/ая! — И что же нам делать? — запричитала Хару. — Ведь если убийство откроется, мы пойдем как соучастники! — Без паники! Я кое-кого позвал, специально для такого случая, — самодовольно произнес Реборн. В этот момент за окном раздался звук приближающегося мотоцикла. Через пару секунд, после того как мотор заглушили, на подоконники появился Хибари Кея собственной персоной, с приветственным «Йо!» и «С тобой, хохлатый, я разберусь позже!» — Я избавлюсь от трупа, и тогда малыш будет у меня в долгу, — слишком пафосно для такой обстановки произнес ГДК. — Пришлю кого-нибудь из Комитета, — завершив круг почета по комнате, Хибари вышел всё в то же окно. Отдаляющийся рёв мотоцикла возвестил об отъезде бесстрашного блюстителя порядка. — Он же не собирается использовать Комитет для такого? — переглянулись между собой Хаято, Ямомото, Тсуну и Хару. — А почему бы и нет? — как ни в чем не бывало удивился репетитор. — Не самый плохой вариант, а, Никчемный Тсуна? Всю работу за тебя сделают, тем более нет улик — нет убийства. Тсунаеши на такое заявление Реборна мог лишь безмолвно открывать и закрывать рот, не осознавая до конца сложившуюся ситуацию. — Позвольте с вами не согласиться, многоуважаемый Аркоболено, — вдруг подала голос Енна. Мысль «Ну, хоть один здравомыслящий человек в моем окружении есть!» ушла из головы Савады так же быстро, как и пришла. — Нет тела — нет дела! И только в такой формулировке. Именно поэтому мы принесли с собой яд моего личного производства! Прекрасно разлагает всё, к чему только не прикоснется! — канистру, которой девушка поводила из стороны в сторону, школьники проводили глазами, полными священного ужаса. — Ку-фу-фу, — иллюзионист окончательно проснулся и тоже включился в игру. — А я знаю прекрасное место, где наш трупик можно было бы растворить без вреда для окружающих. — Да! — не давая вставить никому и слова, подхватила медик. — Это же замечательно! Главное чтобы стенки емкости были сделаны… — дальше пошел перечень соединений элементов из таблицы Менделеева. В какой-то момент девушка задумалась, опять шевеля губами, протянула руку и схватила со стола первую же ручку, начиная ей писать прямо на канистре. Мукуро же с живейшим интересом наблюдал за порхающей над «бумагой» рукой, с зажатой в ней ручкой. Наблюдая за этой чуть сюрреалистичной картиной, Тсунаёши начинал успокаиваться. Когда перед тобой в пижаме сидят убийца и создательница ядов, споря о том, в какой ёмкости лучше растворять труп и как эта самая ёмкость должна будет измениться под действием этого самого яда, а если еще и концентрацию изменить… Глядя на вновь спорящих Гокудеру и Хару, на играющего в телефон Ямомото, изредка поглядывающего на пару, на сопящего Реборна, слыша звон посуды на первом этаже, Тсуна понимал, что всё в порядке. Возможно, не так как он мечтал в детстве, но тоже не плохо, что-то отдаленно напоминающее. Интуиция весело тренькнула, подтверждая возможность давнего дежавю. Когда в споре между иллюзионистом и медиком был найден компромисс, и Енна уже откупоривала крышку канистры, чтобы прям здесь облить новоявленный труп ядом личного изготовления, тело резко село на диване, перепугав всех. — Я уж думал, что помру, — весело оповестил всех недавний жмурик. — Рад познакомиться, Десяа… — договорить мужчине не дали. — Ну нет, мы слишком долго высчитывали возможности и последствия! — перебила Эспозито, толкая тело обратно на кровать. Рокудо уже создавал подобие оков над недо воришкой. — Ку-фу-фу, с вашей стороны ожить — большая подлость, ну или дайте хотя бы попробовать, — не отставал от девушки итальянец. — Можете выбрать любую часть тела, обещаем, сделаем всё аккуратно и в лучшем виде, ку-фу-фу! Громогласное «Нееееееет!» разбудило половину спящего города. С другой стороны неслось не менее тихое «ЭКСТРИИИИИМ».