О странностях свободы

Рокэ обернулся к двери, которая по его собственному недосмотру оказалась не запертой, и увидел застывшую в дверях женщину с совершенно непроницаемо-каменным лицом. Сколько она тут простояла? Что успела услышать? Или же Ричард уловил появление матери, стоило ей только приблизиться к двери? Интересно знать как. Поймав взгляд Рокэ, женщина не изменилась в лице, лишь поджав и без того тонкие не тронутые помадой губы. Дик, подрагивая от раздражения, которое он даже не пытался скрыть, повторил вопрос: — Зачем вы пришли? — Он слегка отодвинулся от Рокэ и сел, прикрывая наготу покрывалом, — согласно нашему договору у меня остался месяц. — Ричард… — наконец, заговорила женщина и сделала уверенный шаг в комнату, — после нашего разговора, у меня сердце было не на месте, и я все же решила тебя проведать. — Очень напрасно решили, — зло фыркнул Дик, — я же сказал, что у мне все прекрасно. — И все же, я поддалась материнской тревоге, — произнесла госпожа Окделл мягко, но взгляд, которым она смерила Алву, походил на взор крупной хищной птицы, — и вижу, что тревожилась совершенно не напрасно. — Отчего же, — Дик, невидяще следил взглядом за передвижением своей матушки, очевидно ориентируясь на голос, но выглядело это так, словно он мог ее видеть, юноша вздернул подбородок и демонстративно, если не сказать нагло, прижался к груди Рокэ, — у меня все прекрасно. — Я вижу, — фыркнула женщина, больше не тая своего отношения к увиденному. Рокэ почувствовал, как вздрогнул Ричард, но не отстранился, а напротив вжался сильнее. — Ты для этого ушел из дома, чтобы окунуться в разврат и предаваться греховной связи с… Мирибелла замолчала, но это молчание было куда красноречивее любых слов. Рокэ очень четко прочувствовал, что его ненавидят с самой первой секунды. Он, не отводя взгляда от лица женщины, широко усмехнулся. — С кем? — все так же зло огрызнулся Ричард. — Вы даже его не знаете, но уже сложили свое, превратное мнение. — Мне вполне достаточно того, что видят мои глаза, — тихо произнесла Марибелла. — А они видят, что тебя используют, сынок. Этот человек… — Этого человека зовут Рокэ Алва, — Ворон поднялся, ловко прикрывая свою наготу одной из подобранных на постели простыней, — и я тоже очень рад с вами познакомиться госпожа Окделл. — Не могу сказать, что это взаимно, — Мирабелла окинула Рокэ взглядом полным гадливости, и это отчасти распалило в нем желание утонченно нахамить зарвавшейся дамочке, пусть она хоть трижды была матерью Дика… — Однако это уже свершившийся факт, и боюсь, что наше знакомство уже не аннулировать, — нарочито беспечно произнес Рокэ улыбаясь, и кидая взгляд на бледного Дикона, тот уже нашарил свою одежду и поспешно в нее облачался.  — И потому, — Рокэ тряхнул растрепанными волосами, снова встречаясь глазами с Мирабеллой, — не вижу смысла усложнять ситуацию. — Ричард, — казалось, голос госпожи Окделл выстудил всю комнату и Рокэ едва сдержался, чтобы не поежится, — немедленно собирайся, ты возвращаешься домой. — Нет! Рокэ залюбовался мальчишкой. Тот в мгновение ока превратился в кремень. Стоял прямо, руки сжал в кулаки, голос не дрожал. — Я планирую остаться здесь на весь, оговоренный нашим соглашением, срок. Вам не к лицу нарушать свое слово, матушка. — Я была неразумна, идя у тебя на поводу! — Мирабелла подошла к Ричарду и взяла его за руку, поглаживая ладонь сына белыми длинными пальцами, — если бы я знала, к чему это приведет, то… — И к чему же это привело? — Дик выдернул у нее свою руку, зло краснея. — Вы собираетесь до гробовой доски меня опекать? Я давно не ребенок! — Я и не говорю, что ты ребенок, Дикон, но при складывающихся обстоятельствах, согласись, что тебе лучше находиться рядом с любящим человеком… — Прекратите! — Ричард зажал руками уши и отошел вглубь комнаты, — я не желаю этого слушать. У меня есть месяц, и я намерен полностью им воспользоваться. Уходите! — Даже не подумаю! — Мирабелла сложила руки на груди, сверля сына раздраженным взглядом. — Хорошо, тогда уйду я! — не выдержал Ричард, срываясь на крик. Он кинулся к двери, у которой стояла вешалка для верхней одежды, по дороге запнувшись о кресло, и упал бы, если бы его не подхватил Рокэ. — Дик, не дури, — строго сказал Ворон, видя, что юноша близок к тому состоянию, которое в простонародье величают истерикой. — Сейчас улица для тебя не самое лучшее место. — Пусти! –тот дернулся — безрезультатно, а потом, тихо, умоляюще прошептал: — Пожалуйста, Рокэ… Алва разжал пальцы, внимательно вглядываясь в расстроенное лицо Ричарда, и юноша, не теряя ни минуты, схватив с вешалки куртку, нашарил стоящую тут же трость и поспешил к двери. — Ричард! — крикнула ему вслед Мирабелла, а потом обернулась к Рокэ. — Видите, что вы наделали! -Я? — Рокэ удивленно выгнул брови. Прелесть какая! — А вам не кажется, что юноша убежал не от меня? — Да как вы вообще смели! — Рокэ показалось, что она вот-вот кинется на него с кулаками, столько ярости и злобы было в этой хрупкой и сухой особе. — Как вам вообще в голову пришло коснуться такого как Ричард? Это аморально! Это низко… — Какого такого? — Рокэ отзеркалил позу госпожи Окделл и тоже сложил руки на груди. С каждой минутой ему все меньше нравился этот разговор и эта женщина. — Дик обыкновенный парень, отличающийся от всех прочим лишь тем, что не имеет возможности видеть. Но в остальном, спешу вас заверить, у него все в полном порядке. Лицо Мирабеллы пошло красными некрасивыми пятнами. — Да как могли осквернить невинное тело?! Тронуть наивного и чистого мальчика, сотворить с ним… — Ричард ничего не имел против сотворенного, — заверил ее Рокэ напрочно насмешливо растягивая губы, — кроме того, ваш сын давно совершеннолетний и, насколько я успел заметить, дееспособен. Все, что между нами произошло, касается исключительно нас с юношей. -Я знаю таких, как вы, — зло прошипела она ему почти в лицо. Рокэ не уловил тот момент, когда Мирабелла к нему приблизилась. — Для таких, нет ничего святого! Для вас главное это удовлетворение своих грязных потребностей. Я готова поклясться на эсператии в том что не ошибаюсь, вы даже не затруднились задуматься о том, насколько тяжело будет мальчику когда вы, пресытившись им, пойдете своей дорогой. Рокэ внутренне вздрогнул. Эта неприятная ему женщина попала точно в цель, ударила по больному месту, ошибаясь только в одном — он задумывался и в последнее время чаще, чем ему того хотелось бы. И результатом этих размышлений становилась отвратительно вязкая тяжесть где-то за грудной клеткой. Ворон впервые отвел взгляд. И видимо почувствовав слабину, эреа Мирабелла продолжила бить именно в это место. — Был у него друг, — начала она, слегка успокоившись, — который, конечно, зашел не так далеко как вы, да я и не позволила бы… Она, заправив за ухо, выбившийся из идеально гладкой прически седой волос, и брезгливо покосившись на затертую обивку, опустилась на диван, видимо решив, что настало время для задушевной беседы. Рокэ, внутренне зарычав, отошел от двери и устроился на кресле, а потом холодным тоном произнес: — Ричард очень переживал расставание с Валентином. — Ах… — два взгляд ледяных глаз вонзились в Рокэ, но лицо Мирабеллы осталось неизменным, — он рассказал вам… Рокэ кивнул: — Он считает, что причиной того, что Валентин исчез, были вы. — Рокэ глядел, как она снова поджала губы, и этот старушечий жест делал Мирабеллу еще менее привлекательной, чем он нашел ее с первого взгляда. — Он прав, — Мирабелла поморщилась, — мальчишка совершенно распустился и решил, что может вкладывать в голову моего сына совершенно неподобающие Ричарду мысли, потому пришлось приложить все силы, чтобы прервать их общение. — Полагаю, это было непросто, — усмехнулся Алва. — Вы правы, паршивец оказался на редкость упрям, пришлось надавить на его родителей. — Ну, — Алва лучезарно улыбнулся, — в моем случае использовать моих родителей вам вряд ли удастся, они давно мертвы. Она долго раздраженно на него смотрела, а потом, совершенно неожиданно достала из сумочки тонкие дамские сигареты и. щелкнув зажигалкой, закурила. — Зачем вам все это? — спросила она уже больше ничего из себя не строя. — Ответьте, для чего вам понадобился обиженный жизнью увечный мальчик? Вы, если судить о том, что пишут в газетах, избалованы жизнью и не нуждаетесь ни в чем. Рокэ подавил скрытую дрожь. Выходит старая перечница с самого начала узнала его и, чтобы там не считал Дикон, имеет представление о том, что из себя представляет фронтмен «Тварей заката». Это несколько меняло дело. Он промолчал. Она, глубоко затянувшись, горько усмехнулась: — Вы звезда. У ваших ног тысячи молодых влюбленных придурков, которые готовы разорвать друг друга на куски за одну только вашу улыбку, Алва, так каких тварей вам понадобился именно мой мальчик? Когда вы наиграетесь, ваш уход доломает его. Неужели в вас нет ни капли жалости, господин Ворон? О жалости она заговорила! Почти раненый Ворон вскинул голову. — Вы своей дикой опекой перекрыли ему кислород, — выдал он ей прямо в лицо, — вы душите и подавляете в нем само желание жить, убиваете всякое стремление к свободе,. Вы боитесь ее. — Разумеется, — Мирабелла поморщилась, — как может быть иначе? Он — это все что у меня есть в этой жизни. И я буду биться за него до последнего. Не нужна ему такая свобода, где любой проходимец может ранить моего мальчика. — Будете биться лишая его дорогих людей? Вы знаете, как Ричард любил отца? — Это вас не касается! — взвизгнула госпожа Окделл, не замечая, как пепел с ее сигареты падает на складки серого платья, — Не стоило вам лезть в чужую жизнь. Тем более, что для вас Ричард лишь забавное приключение. Уходите и оставьте его в покое! — Так как это сделал Валентин? — Рокэ смотрел на ее с заслуженным презрением и злостью, часть которой была, вызвала тем, что эреа была несомненно права, в том, что Рокэ не планировал для них с Диком «долго и счастливо». И все же уступать ей он не желал: — Чем постараетесь повлиять на меня? Она долго и нервно затянулась. Рокэ наблюдал, как Мирабелла медленно возвращала себе самообладание и решала чем же собственно она может повлиять. Это могло бы быть занимательно, наблюдать, как эта привыкшая повелевать женщина, пытается не прогнуться под обстоятельства и получить свое. Было бы, если бы не касалось Дикона. В итоге, придя, вероятно к решению, госпожа Окделл произнесла: — Я постараюсь воззвать к вашей совести, — сказала она, и Рокэ понял, что теперь пойдет в ход тяжелая артиллерия — Просто пожалейте его, не делайте хуже, чем есть. Вы не тот, кто способен на длительные отношения. Вы не тот кому будет интересно заботиться о ближнем. Ричард нуждается в заботе и уходе. Вы не сможете ему всего этого дать. Вы, даже если бы и хотели со своим образом жизни не сможете даже просто долго быть рядом с ним. Мне отчего-то кажется, что вы и не хотите. Это не ваше. Слава не отпускает своих любимчиков. Так ответьте мне — стоит ли? Она говорила все это без придыхания и не захлебывалась от гнева. Просто излагала, расстреливая Алву каждым словом, потому что в том была чистая правда. Он молчал, зная, что мог бы ответить на каждую фразу. Мог бы, но… Она была чудовищно права — Ричарду не место рядом с таким как Рокэ Алва.