Гипоксия

      Вечером, вернувшись с работы, Оливер, не здороваясь с детьми и даже не показавшись им на глаза, сразу ушел в лабораторию. Ровные ряды образцов в их стеклянных витринах хотелось просто разбить, разворотить все, что они видел. Его найдут, он ничего не успеет, и, хоть образцов все ещё было достаточно много, Оливер не знал, за что приняться, он смотрел на свои руки, смотрел вокруг и думал, что можно сделать такими руками. Почему все начало рушиться именно сейчас и так сразу?       Дети, конечно, услышали приход Оливера, но стоило им только спуститься, как мужчины уже нигде не было видно. Альберта задумалась на секунду и отправила брата и сестру наверх.       — Поднимайтесь назад, я сейчас вернусь. Когда шаги стихли и девушка убедилась, что дети наверху, она подошла к лестнице, к пролету, ведущему вниз, в подвал, и дотронулась до перил дрожащей рукой. В памяти всплыли слова Оливера: «Только не спускайтесь в подвал, это категорически запрещено». Категорически запрещено. Не спускайтесь в подвал.       Несмелыми шагами она ступила на лестницу. Наверное, их предупреждали не зря. Но любопытство пересилило запрет, и с каждой новой ступенькой шаг девушки ускорялся. Вот и подвал… Короткий коридор, упирающийся в единственную дверь. Как легкомысленно было оставить ее незапертой!       — Что-то случилось? — спросила Альберта, приоткрыв дверь и увидев Оливера, сидящего за рабочим столом, опустив голову и нервно постукивая пальцами.       Тот испуганно вздрогнул и обернулся. Мужчину застали врасплох.       — Я же сказал — не… Эх, — Оливер тяжело вздохнул. — Я нашел… нашел Хоуп.       Альберта, чье внимание приковала обстановка лаборатории, необычная для неё и никогда прежде не виданная, удивлённо взглянула на мужчину. Ее дыхание сбилось, а сердце от волнения забилось чаще.       — Где она? Что с ней было?.. — чувствуя свою вину в побеге Хоуп, прошептала она.       — Она не придет, — мрачно ответил Оливер.       Альберта встала в ступор от такого заявления. Почему? Почему не придет? Где он ее нашел? Почему не привел домой? Или же…       — Что с ней?.. — повторила Альберта, подозревая худшие исходы событий.       — Её разорвали собаки, скорее всего. — В памяти Оливера снова возникло обезображенное, гниющее тело, на котором явно были видны укусы собак, выбитый третий глаз и потускневшие волосы. — И, возможно, избили в какой-то подворотне. Тут такое не редкость, сама знаешь. Тело привезли к нам в лабораторию… Чтобы сохранить в формалине и провести расследование.       Последних слов Альберта уже не слышала. Ее разрывали противоречивые чувства — с одной стороны, это она довела девушку до такого срыва, с другой… С другой — ее соперницы больше не будет в этом доме. Как ей и хотелось ещё тогда, когда Хоуп была жива.       Оливер и Альберта посмотрели друг другу в глаза. Взгляд Оливера был холодным, растерянным, и было в нем что-то такое, что обостряло чувство вины в девушке. Она потупила глаза, блестящие от слез. Но в какой-то момент в них загорелась решительность.       — Я могу заменить её? Ты можешь сделать меня… такой? Умоляю! — вдруг выпалила она.       — Но это необязательно, у меня достаточно образцов… Я передам информацию кому-нибудь из них, все будет нормально… — растерянно ответил Оливер на это заявление.       — Но я… Я очень этого хочу. Пусть это будет искуплением моей вины. А я виновата в этом, ты сам знаешь…       Оливер вздохнул, осмотрелся — его взгляд остановился на рядах образцов — и вновь посмотрел на Альберту. В целом, ему было не то чтобы сложно превратить девушку в ещё один эксперимент. Но это было не так нужно.       — Пожалуйста, — умоляюще шептала Альберта.       Оливер нехотя согласился. Они условились с датой предстоящей операции, и Оливер начал готовить оборудование, а Альберта — себя. Каждый день она проходила необходимые испытания, анализы — для избежания ненужных рисков. Ёе терзали сомнения. Что, если это будет больно? Что, если она вообще не выживет? Что с ней станется после?       Для того, чтобы дети не остались одни, пока Альберта будет восстанавливаться, Оливер решил выпустить из лаборатории ещё один образец. SF033. Он был мужского пола, выглядел, как молодой парень лет семнадцати, такой же бледно-зеленый, как и все, с добродушными большими глазами и вихрами вьющихся зелёных волос. Оливер звал его Адам. Он вышел из своей кабины, привычно огляделся и взглянул на календарь, стоявший на столе Оливера.       — Не рановато? — спросил он. Кажется, сегодня была не его очередь для пробуждения.       — Ты нам нужен, — сообщил Оливер. — Повод тебя удивит.       — И что же? — поинтересовался Адам. — А где же Хоуп?       Оливер отвёл глаза.       —…Погибла, — после непродолжительного молчания ответил он. — Несчастный случай произошёл… Впрочем… не будем об этом… кхм.       — Ладно… — Адам встал в ступор, но перечить создателю не стал. — А что за повод?       Оливер подвёл Адама к рабочему столу и усадил его напротив компьютера, стал искать что-то в ящике и извлёк оттуда шнур.       — Там, наверху, живут дети. Это сироты миссис Хармон. Ты должен помнить ее мужа, мистера Хармона, так? Ты присмотришь за ними. Что с ними делать — сейчас узнаешь, открой «глаз».       Парень нащупал на лбу механический глаз, нажал на «зрачок», и глаз открылся, внутри него было гнездо для шнура. Перекинуть информацию, которую подготовил Оливер, не составило труда, и после этой несложной операции они поднялись наверх.       Дети играли в гостиной, за ними якобы следила Альберта, а на деле она глядела в одну в точку, о чем-то задумавшись. Когда дверь открылась, девушка очнулась. Оливер вошёл вместе с Адамом. Глаза детей тут же устремились на него.       — Дядя Оливер, у тебя ещё такой зелёный есть?.. — наивно спросила Дженис.       Адам вопросительно посмотрел на Оливера. Он был в недоумении. Оливер смутился.       — Ну, да, вроде того… кхм, не стоит его так называть, его зовут Адам, и он такой же добрый, как и Хоуп.       — Зачем ты его привел?.. — вернувшись в состояние отрешенности, спросила Альберта.       — У нас с тобой будут… дела, и Адам присмотрит за детьми. Понимаешь?       Альберта никак не отреагировала сразу, но потом вздрогнула.       — А… ах да, — безразлично сказала она, — это хороший выход… познакомьтесь с Адамом, Оливер, Дженис.       Адам сумел расположить к себе детей и вполне справлялся с внезапной ролью няня, в основном благодаря новым знаниям, заложенным в его «третий глаз». Многому эти существа были обязаны глазу, да и сам Оливер тоже. Изобретение упрощало воспитание и обучение образцов в разы. Без этой штуки, пожалуй, его детища так бы и остались на уровне пятилетних детей во взрослом теле.       Альберта тем временем стала апатичной, меланхоличной в эти несколько дней перед роковой датой, она мало общалась с братом и сестрой, но нежно их обнимала перед сном.       Разве не этого она хотела? Стать такой же, обрести эти странные способности нового, совершенного человека. Но этот шаг отразится и на внешнем облике. Она испытывала отвращение, глядя на странную внешность Хоуп. Или это только из-за их вражды, может, быть такой не так уж и плохо? Может, нет никакой разницы в том, чтобы так выглядеть? Ведь в этой перемене будет кое-что другое, гораздо более важное.       В назначенный день она встала у лестницы в подвал и посмотрела вниз. Идти или не идти? Здесь, за этой ступенькой, была черта. Но раз уж уговорила, надо спускаться. Нужно перейти эту черту. «Ну ничего, — подумала она с тяжёлым вздохом. — Я разве не достойна занять ее место? Разве я не лучше? Я теперь буду вместо нее!»       Оливер встретил ее внизу, в полной готовности к предстоящему. Альберту трясло, она побледнела, но покорно легла на операционный стол. Оливер, в халате и медицинской маске, провел рукой по голове девушки в знак поддержки.       — Все будет хорошо, — сказал он перед тем, как надеть перчатки и ввести наркоз.       Альберта уснула, и учёный начал операцию, оставив за этой чертой свои переживания насчёт жизни и здоровья девушки. Отступать некуда.