Наложник короля

      — Давно я вот так спокойно не ездил верхом, — чинголь говорил совсем тихо, но он точно знал, что Джинён слышал каждое его слово. Это подтверждал его внимательный взгляд, который прошёлся по королевской фигуре, окутанной в зелёное одеяние. — А вы выглядите как человек, который довольно часто играет роль обычного юноши из среднего сословия.       Советник Пак отвернулся и хмыкнул. Для правителя это немое подтверждение его шуточного предположения. Юноша ехал немного впереди него и изредка гладил свою лошадь по тёмной и длинной гриве. Ещё ранним утром генеральский сын заявился в его покои и потребовал его надеть самую нищенскую одежду, которая только у него есть. Если бы не природное любопытство, и, стоит признать, немалые навыки юного господина в искусстве убеждения, он бы спал дальше.       — Как бы часто я это не делал раньше, теперь придётся заняться этим всерьёз, — Джинён слегка потянул на себя вожжи, и его кобыла замедлилась. Так у советника с королём появилась возможность преодолевать путь бок о бок. — За последние годы произошло много неприятных вспышек агрессии по отношению к правящей семье, и ноги их растут в самых бедных районах. Вам нужно увидеть всё своими глазами, Ваше Величество.       — Увидеть что? — молодой мужчина смотрел только вперёд, пытаясь разглядеть деревню, к которой их вела тропа.       — Увидеть лица тех, кто в любой момент готов прийти с вилами к стенам вашего дома.       Ветер усилился и немного обдал холодом руки Джебома. Он не подал виду и просто раздумывал над услышанным. Поездка обещала быть опасной, и одним лишь небесам известно, насколько. Юноша задумчиво рассматривал его профиль, и он сам не знал, как, но чувствовал прикосновение этого взгляда к скулам, линии челюсти и ко всем трём родинкам, что звёздами осыпали кожу вокруг его глаза. Король совсем не знал этого человека, он появился в его жизни так же внезапно, как и статус Вана страны сей, но влился в её плотно, идеально дополняя всю картину его будущих долгих лет правления.       — Хочу быть откровенным с вами, Пак Джинён, но боюсь, что вы меня не поймёте, — конь чинголя удручённо фыркнул, снимая напряжение, которое возникло между мужчинами с самого начала поездки. — Видимо, Момент устал, он давно не был на длительной прогулке, всё-таки мой дядя не мог передвигаться верхом самостоятельно.       Пак кивнул и ласково похлопал чужого жеребца по белоснежной шее.       — Он привыкнет, поскольку теперь его хозяином являетесь вы, — голос юноши прозвучал успокаивающе. Джебом встретился с ним глазами и просто кивнул. Он осознал, что перед ним единственный человек, находящийся в пределах его государства, с которым он готов сотрудничать и кому готов доверять. Есть между ними какое-то понимание, которое так редко встречалось между совершенно чужими друг другу людьми. — И я бы хотел услышать то, что вертелось у вас на кончике языка. Обещаю, что постараюсь понять.       Небо затянуло большими тучами, и последние лучи солнца оказались спрятанными за этими серыми гигантами, что так угрожающе нависли над двумя наездниками. Молодой мужчина не спешил с исповедью, а его советник его и не торопил. Только продолжал быть рядом, оказывая незримую поддержку одним своим присутствием, и Им её чувствовал.       — Моя мать была сестрой короля Тэкёна, а отец был самым ужасным человеком, которого я когда-либо знал, он регулярно совершал не самые приятные поступки, — воспоминания сами пронеслись в памяти правителя, но он невозмутимо отмёл их, в очередной раз скрывая свои настоящие чувства за напускным безразличием. — Его отец, человек, которого я вынужден называть своим дедом, знал об этом, но никогда даже не пытался остановить собственного сына, чтобы он перестал уничтожать всё вокруг.       — Вы говорите о чиновнике Им Джеюне, я верно вас понял? — Пак нахмурил брови и задумчиво коснулся подбородка. От этого лёгкого и ничего не значащего движения у короля помутился рассудок. Он вспомнил своё необдуманное действие, там, возле пруда, где он позволил себе коснуться чужой бархатной кожи и заглянуть в упрямые карие глаза, на дне которых бушевал настоящий пожар. Во рту резко пересохло. — Должен довести до вашего сведения, что именно из-за его необдуманных решений на дворец хотели совершить нападение. Пока мой отец искал знахарей для вашего дяди, чиновники повысили налоги и бедный люд взбунтовался. Восстание удалось погасить ценой больших потерь среди нашей армии. Мой отец до сих пор не может простить себе того, что вот так доверил государство кучке жадных и гнусных людей.       Им Джебом кивнул и сильнее сжал в руках кожаный ремешок. Его дедушка никогда не отличался добрым нравом или наличием хотя бы капли здравого мышления. Единственная причина, по которой он так долго у власти, это влияние и богатство их семьи. Им Джеюн годами повышал собственную военную мощь, пытаясь увеличить собственную армию. И делал он это явно не для того, чтобы на случай войны помочь монарху, а скорее, наоборот, дабы как можно быстрее захватить трон.       — Я понимаю, что вам многое ещё неизвестно, — советник легко улыбнулся, когда в поле зрения появились ярко-голубые полевые цветы. — Но я для того и здесь, чтобы быть вашими ушами и глазами, а также быть вашим голосом, если такова будет королевская воля, — юноша опасно наклонился для того, чтобы сорвать яркие соцветия, и чинголь испуганно дёрнулся в седле, готовый в любой момент не дать ему упасть с лошади, но гибкое тело быстро возвратилось в исконное положение. В небольших ладонях у него сорванные трофеи. Голубые и сиреневые. Юный господин поднёс их к лицу и вдохнул мягкий и в то же время дикий аромат. Король поражённо и завороженно наблюдал за ними, не понимая, почему его сердце было готово остановиться, но вскоре так бешено забилось, что казалось, будто оно вот-вот проломит грудную клетку и свободной птицей устремится к пасмурным небесам. — Что такое, мой король?       Его величество замер и постарался проглотить комок, ставший поперёк его горла. Почему-то в этот раз обращение «Мой король» прозвучало иначе, чем все разы до этого. Джинён казался другим, когда они были наедине, и в нём просматривалась печаль, которую он хотел скрыть, но только аромат полевых цветов хоть немного, но обнажил его чувства, лишь на пару мгновений проступившие на его лице.       Прохладный ветер привёл Им Джебома в чувства, и он смог лишь покачать головой. Когда стало немного легче, он снова догнал лошадь советника и поравнялся с ним.       — Я очень удивился, когда вы провернули этот трюк в седле, — король выпрямил спину и рвано выдохнул, не понимая, почему ему стало так неловко находиться рядом с собственным советником.       Господин Пак отнял от своих губ маленький букетик и посмотрел на своего правителя очень азартно и гордо. Он не спешил с ответом, пытаясь прикрепить к седлу свежесорванные цветы. Они то и дело норовили упасть на дорогу, поэтому молчание затянулось. Чинголь подумал, что не дождётся ответа, и был готов сменить тему, как вдруг глубокий и весёлый голос коснулся его покрасневших ушей.       — Это мелочи, Ваше Величество. Мы скачем не на полной скорости, да и цель не двигалась.       — Но вы так быстро и легко это провернули, но я уверен, что это требует недюжинных способностей: удержаться в седле при таком наклоне тела и переносе тяжести тела, а затем подняться как ни в чём не бывало…       Джинён нежно засмеялся, явно довольный тем, что смог поразить короля таким несложным для него действием. Он коснулся обычной тканевой повязки, что сползала с его широкого лба на глаза, и поправил её. Она было обычного серого цвета, как и всё его фальшивое одеяние, что он был вынужден надеть на их долгую и вынужденную вылазку.       — Конечно же, вы не знали, что я люблю охотиться верхом и голыми руками, — юноша продемонстрировал тыльные части ладоней, и только тогда король заметил, что на них были еле заметные шрамы. — Я с детства любил охоту, и как-то мне показалось, что стрелять из лука слишком легко, — Джинён снова засмеялся, на этот раз смущённо, прикрывая нежной рукой улыбку. Детские выходки теперь казались ему постыдными и хулиганскими, которые совсем не соответствовали его нынешнему статусу правой руки Вана. — Ох, прошу прощения, вам, наверное, неинтересно, а я так некрасиво себя веду.       — Красиво, — вырвалось у Джебома. И он не лгал. Юноша красиво себя вел, красиво улыбался и красиво отклонялся от всех правил дворцового этикета. Советник замешкался и опустил взгляд. Чинголь не знал, о чём он думал, но надеялся, что тот не считал его странным или недостойным того открытого поведения, что Пак иногда позволял себе в присутствии монарха. — Хотел бы я это увидеть.       С неба упали первые холодные и тяжёлые капли. Дождь совершенно не укрощал жару, что загорелась в двух сердцах, но пока они и сами в силах сдерживать его и не давать выхода наружу. Он скорее похож на раскалённые угли, но кто знал, потушит ли ветер их, или даст им разгореться.       — Возможно, я как-нибудь позову вас на охоту, — Джинён отвернулся, поэтому король плохо его услышал, но общую суть уловил.       — Буду с нетерпением ждать.       Деревня встретила их нищетой и отчаянием. Почти все дома разрушены, на главной дороге лежали грязные и порванные тряпки, на которых жалобно поскуливали щенята, ожидая, когда мама придёт их накормить. Люди инстинктивно отшатывались от посторонних, но больше это касалось самого Джебома, как ему показалось, некоторые люди уже знали Пак Джинёна, что просто кивал всем, кто попадался на его пути. Шли они медленно, и король начал осматриваться, подмечая про себя, что условия для жизни и труда являлись настолько отвратительными, что неизвестно, как это место ещё не покинуто его жителями.       Советник обхватил его локоть рукой и увёл за собой между накренившихся домишек, петляя по улочкам так, словно родился здесь и вырос. Кто-то врезался в него, и чинголь хотел уже обнажить меч, как заметил в глазах взрослого мужчины страх, когда он увидел, кого задел по неосторожности. Худая фигура в поношенных тканях, которые невозможно уже назвать одеждой, уже через один момент кланялась в ноги юноше.       — Прошу простить меня, уважаемый, я просто… — мужчина заикнулся и ударился лбом о грязную и влажную землю. — Я просто спешил домой, потому не заметил вас. Не мог же я посметь коснуться вас нарочно?       Король озадаченно приподнял одну бровь и посмотрел на Джинёна, что просто присел и помог подняться перепуганному мужчине. Он отряхнул его пхо и, вытащив из кошеля одну монету, спокойно вложил её в чужую дрожащую руку.       — Дядюшка, ничего страшного не произошло, — Пак наклонил голову и легко улыбнулся бедняку. — По возвращению домой купите что-нибудь вкусненькое.       Мужчина неверяще уставился на монетку, что блестела в его руках, и опустил голову, пытаясь скрыть слёзы. Крупная дрожь прошла по его телу, и он поклонился настолько глубоко, насколько позволяла ему его больная и натруженная спина.       — Спасибо, господин, долгих лет жизни вам.       Когда его силуэт скрылся за углом, советник хотел продолжить путь, но Джебом остановил его и притянул ближе к себе. Его горячее дыхание обожгло чужое ухо, когда витавший в воздухе вопрос всё-таки был озвучен.       — Что это было? Почему он так вас боялся?       Джинён посмотрел ему в глаза пристально, и чинголь понял, что он просто пытался подобрать правильные слова. Они прискакали в деревню, где якобы может начаться очередная вспышка недовольства, где они должны не выдать себя и почти все здесь знали его советника, а некоторые даже боялись до смерти. Полные губы стянулись в тонкую полоску, а адамово яблоко юноши вздрогнуло, привлекая к себе внимание. Они стояли непозволительно близко к друг к другу, и их в любой момент могли увидеть посторонние люди, но Джебом не сходил с места и ждал ответа. Его длинные пальцы удерживали Пака за руку.       — Помните, вы пошутили, что я выгляжу как человек, который часто переодевается в бедняка? — юный господин снова сглотнул слюну, и король с трудом понял, что он говорил, поскольку всё его мысли сосредоточилось на бледной фарфоровой шее. — Вы были недалеки от истины… Я… — он запнулся и сделал ещё одну попытку объяснить возникшее недопонимание. — Мой отец… Простите, я не могу мыслить здраво, когда вы так близко.       Джинён не вложил в последние слова какого-то особого смысла, но Джебом понял его по-своему и не сводил с него обжигающего и голодного взгляда монолидных глаз. Мурашки пробежались по его спине, и он жадно схватил ртом воздух.       — Я тоже.       Он не знал, что за мысли пробегали в голове юноши, но видел замешательство на его лице, поэтому отпустил чужое запястье и сделал шаг назад, увеличивая расстояние между ними. Холодный ветер в очередной раз обдал влагой покрасневшие лица и унёс за собой эмоции, словно и не было этого странного и мучительного момента.       — Я хотел объяснить вам, что вот уже второй год я тайно помогаю отцу тем, что… — юноша в очередной раз поправил серую повязку и глубоко выдохнул, стараясь справиться с нараставшим волнением. — Я состою в одной организации, и они занимаются тем, что грабят коррумпированных чиновников и помогают восстанавливать деревни, которые когда-то были так безжалостно доведены до нищего существования этими самыми алчными людьми. Они считают, что вы, новый правитель, позволите и дальше бесчинствовать министрам, поэтому я должен убедить их, что это не так и вы не такой человек…       — А какой, по-вашему, я человек? — король свёл брови на переносице и оглянулся. Убедившись, что никто за ними не наблюдал, он снова нахмурился. — Какой я человек, Пак Джинён?       — Благородный, Ваше Величество.       Им Джебому стоило невероятных усилий сохранить лицо в этот момент. Ему не хотелось показывать, как ему выбивало воздух из лёгких, как странно дрожали колени, как так и тянуло улыбаться, когда его впервые в жизни назвали благородным, когда ему доверяли то, что не доверили бы никому другому, как ему доверяли жизнь этим признанием.       Он читал в карих глазах доверие к себе. Ему больше и не надо, поэтому он шёл за советником, когда тот резко развернулся к нему спиной и повёл его дальше за собой. Они не обронили больше ни слова, поскольку все слова казались бы пустым звуком на фоне зарождающейся между ними связи.       Мысли Джебома прервал приближающийся шум активной беседы. Они вышли к небольшому разрушенному дому и зашли в него. У дома не было крыши, поэтому редкие солнечный лучи, которым всё же удалось прорваться сквозь суровые тучи, упали на лица людей, что стремительно обернулись к ним, стоило им только переступить порог своеобразного убежища. Молодых мужчин было не больше десяти, и все они выглядели примерно одногодками с Джинёном.       — Это же наш Пион, — громкий и властный голос прервал тягучую тишину. К ним вышел подтянутый и симпатичный юноша, совершенно не похожий на обычного разбойника. Он резко сорвался с места и побежал к советнику, заключая его в крепкие и дружеские объятия. На его лице не было какой-либо озлобленности, только чистая радость, поэтому чинголь выдохнул с облегчением, чем привлёк его внимание. Взгляд ясных чёрных глаз из-под чёрной повязки скользнул по его лицу. — Хённим, кого ты привёл?       Юный господин Пак выпустил из своих объятий парнишку и положил королю руку на плечо. Джебом старался не подавать виду, что это действие напрягло его, вызывая какой-то странный холодок на коже.       — Знакомьтесь, друзья, это Грозовой, — советник посмотрел на своего монарха и только крепче сжал его плечо. Молодой мужчина растерянно улыбнулся и совершил неглубокий поклон. Вся эта фальшь казалась ему небезопасной, но раз уж он решил доверить свою жизнь этому человеку, то не должен отступать от своих слов. — Это мой близкий друг, и он выразил желание вступить в наши ряды и помогать нам столько, сколько потребуется.       Молодые люди переглянулись и каждый из них по очереди кивнул, очевидно, принимая решение, что раз им этого человека привёл Пак Джинён, то им не о чем переживать. Юноша, что всё время стоял возле них, с интересом рассматривал зелёное одеяние чинголя, то и дело задумчиво почёсывая бровь.       — Хённим, а Грозовой тоже из знатных, как и мы?       — Да, но их семья прибыла издалека, дабы его отец мог служить при дворе его Величества, — Пион, подумать только, как ему шло это прозвище, ласково потрепал нетугой высокий хвост собеседника. — Воробей, как у нас дела?       После этого вопроса несколько юношей опустились на пол и расположились на сухом сене, что неравномерно было распределено по влажной от дождя земле. Советник распрямил плечи и проследовал к остальным, видимо, усаживаясь на привычное место. Им Джебом решил последовать его примеру, поэтому опустился аккурат возле него на пустующее место.       — В чём дело? — Джинён смотрел в глаза Воробью и ждал его ответа. — Меня не было несколько собраний, я хочу знать, что успело произойти за это время, поскольку в деревне снова царит полнейшее… Я не могу высказаться без ругательств.       — На прошлой неделе приезжали приближённые чиновника Ли и требовали заблаговременной оплаты налогов, а также они повысили цену на пользование землёй, на которой бедняки возделывали почву. Эту цену мы смогли заплатить, но вскоре они снова придут.       В помещение потяжелел воздух, и король выпрямил спину, чтобы не поддаваться гнетущей обстановке. Он увидел, как Джинён сжал кулаки и был готов поддержать его в том, чтобы восстановить, наконец, деревню и покончить со всей этой несправедливостью, что так крепко укоренилась в государстве за все те годы, что его дядя был прикован к постели и не мог править самостоятельно.       Все юноши ждали реакции его советника, и эта заминка позволила ему лучше рассмотреть их. Все они были младше самого Джебома, на них хоть и была поношенная одежда, но сшитая она была, судя по всему, из достаточно дорогой ткани. Почти все юнцы завязывали волосы в высокие хвосты, только пару человек находились на собрании с пучками, но голову каждого без исключения украшали плотные тканевые повязки.       — Сколько у нас дней? — Пион сел в позу лотоса и облокотился одной рукой на колено. Теперь он выглядел как совершенно чужой человек. В нём всё та же уверенность, гордая осанка, осознанный взгляд, но здесь ему не приходилось соблюдать правила приличия и субординацию, здесь он на равных со всеми и чувствовал себя тем, в ком нуждались намного больше, чем в наследнике собственной семьи. Именно сейчас его значимость намного выше, чем у монарха, и чинголя это как-то странно будоражило.       — Примерно дней восемь-девять у нас есть в запасе, но после они придут за налогом на крупнорогатый скот, — лёгкий тембр голоса послышался за спиной Воробья, и оттуда показался ещё один юноша, что носил жёлтую одежду. — Я только что подсчитал, сколько нам необходимо выплатить, и, боюсь, что у нас нет таких денег, — его руки были замазаны в краске, и он протянул советнику свиток, где подробно рассчитал расходы деревни за последнее время и предстоящие в ближайшем будущем.       — Молодец, Лис.       Лис только кивнул и снова сел за спину Воробья.       — Хённим, у нас не так много времени, и, если честно, наши отцы в ближайшее время не будут перевозить или продавать ценности, — говорил, судя по внешнему виду, самый младший из них. На вид ему не больше семнадцати лет, а повязка небесно-голубого оттенка так и вовсе придавала его внешности ребяческий вид. — Мы даже не знаем, где достать деньги.       Джинён встал со своего места и прошёл в центр круга, куда были направлены взгляды всех членов их небольшой организации. Некоторые не могли усидеть на месте от волнения, а некоторые выглядели так, будто их приковали к этому к полу.       — Друзья мои, я готов огласить вам имя того, кто станет следующим шагом в нашем плане по восстановлению деревни. Все вы прекрасно знаете этого человека, и я уверен, что нам давно нужно было заняться кем-то, кто имеет такое влияние во дворце и кто так давно отравляет жизни граждан нашей страны, — господин Пак неожиданно посмотрел на короля, и они встретились взглядами. — Наша цель — Им Джеюн.       Сначала послышались шепотки, но вскоре они переросли в настоящий гул. Члены организации не могли понять, шутка это или нет. Джинён и Джебом не слышали их. Лишь смотрели друг на друга. Чинголь не знал, что почувствовал в этот момент, признательность или удивление. Ему всегда хотелось проучить своего родственника, но он никогда не говорил об этом своему советнику, лишь на подъезде к деревне сообщил мельком, что недолюбливал его.       — Мы не можем, хённим, — юноша в небесно-голубом одеянии встал на ноги и скрестил руки. — Им Джеюн — дедушка правящего монарха, и если с ним или с его собственностью что-то случится… Нас найдут и казнят. И кто тогда поможет этой деревне?       — Луч, успокойся, — Пион подошёл к мальчишке и положил руки ему на плечи, сжимая их до такой степени, что у него побелели костяшки. — Кто сейчас больше всех приближён к Его Величеству?       Юноша потупил взгляд и слабо улыбнулся. Джебом увидел, как на его лице расцветала прекрасным нарциссом тень надежды. Ему всё ещё не верилось, что ситуация настолько плоха, что наследники благородных семей готовы грабить собственных родителей, лишь бы помочь беднякам.       — Вы, хённим, — Луч ещё раз улыбнулся. Джинён ответил ему тем же и прижался лбом к его лбу, настолько естественно, что казалось, будто они самые близкие друг для друга люди. Где-то глубоко внутри себя монарх почувствовал неприятную колющую боль.       — Я бы не стал подвергать вас всех опасности, если бы не знал, что смогу отстоять наши жизни и свободу.       Юноши энергично закивали, и каждый по очереди поклонился советнику.       Собрание было окончено. Молодые наследники выходили из помещения по одному или по двое, петляя многочисленными тропками в различных направлениях. Лис ушёл последним, поклонившись на прощание и оставив на стопке сена бумажный свёрток, с запечатлённым на нём портретом Пак Джинёна. Чинголь взял его в руки и задержал дыхание.       — Вы можете продолжить рассматривать человека, изображённого на портрете, или… — советник стоял за его спиной, и шёпот его касался покрасневших ушей мимолётно, но будоражаще.       — Или? — Джебом изогнул густую бровь и скрестил руки на груди, продолжая сжимать в дрожащей ладони ассиметричный клочок бумаги.       — Или вы можете отправиться с настоящим человеком на охоту.       Выбор был очевиден.       Когда они пересекли кромку леса, за их спинами прозвучала последняя нота весенней грозы. Советник пытался вправить в высокий хвост выбившуюся прядь тёмных волос. Его кобыла то обгоняла королевского коня, то шла не спеша позади. Её толстую косу украшали сорванные утром цветы, а серая повязка юноши теперь была обвязана вокруг его запястья.       — Вы говорили, что состоите в организации, но не упоминали, что являетесь её лидером, — король внимательно следил за каждым движением человека, что открывался для него с новых сторон. Лёгкой улыбки ему хватило, чтобы снова расслабиться.       — Позже я вам всё расскажу, а сейчас… — Джинён повернулся к Джебому вполоборота и указал рукой в сторону высоких сосен, что нестройным рядом возвышались над лесными просторами мистическими титанами. Широкие столбы строго охраняли неприкосновенной глухой чащи. — Видите зайца?       И правда, король не сразу обратил внимание на мелкое животное, что жизнерадостно пронеслось под корнями накренившейся сосны. Заяц то и дело показывал свои длинные рыжие ушки пока пытался найти место со спасительной прохладой, которая была так нужна из-за внезапно выглянувшего тёплого солнца. Его гибкое тело совершало такие длинные прыжки, что молодой мужчина усомнился даже в том, что смог бы попасть в него с одного выстрела из своего лука.       — Вижу, советник, — чинголь снял повязку и протёр ей проступивший на лице пот. Пришлось подвести коня к ближайшему дереву, чтобы спрятаться от припекающего света.       — Смотрите внимательно, Ваше Величество.       Джинён сбросил с себя меч и ремень, его удерживающий. Массивное оружие упало на землю с глухим звуком, который привлёк внимание зайца. Зверёк испуганно вытянулся и заметил своих наблюдателей. Страх взял верх над ним, и он быстро ринулся с места, и в этот же момент король увидел, как его советник ударил пятками по бокам Тучи. Кобыла рванула с места, она довольно быстро набрала опасную скорость, и Джебом пришпорил коня, чтобы не отставать от радостно смеющегося юноши.       Заяц часто менял траекторию, петлял между старыми деревьями, между которыми совсем не было места для манёвров, но советник каким-то непостижимым образом так мастерски управлял лошадью, что показалось, будто она читала его мысли. Короля уже несколько раз ударили ветки, в то время как его правая рука оставался невредимым и умудрялся сокращать дистанцию между собой и пугливым зверем. Когда между охотником и его добычей осталось расстояние с два локтя, генеральский сын отпустил вожжи и левой рукой схватился за косу своего верного скакуна, в то время как его тело всё больше и больше опускалось к земле.       Чинголь испуганно вздохнул и снова пришпорил Момента. В его голове пронеслись самые страшные мысли всего за несколько несчастных секунд, и ни одна из них не заканчивалась хорошо, скорее, наоборот, было большим счастьем, если в них Джинён оставался, по крайней мере, жив. Его сердце забилось с такой силой, что дышать становилось всё труднее.       Ветер нёсся им навстречу, и из-за него моргать было уже неприятно, но молодой мужчина упрямо наблюдал за тем, как ноги советника крепко удерживали вес тела, как левая рука крепко держалась за гриву, туловище почти касалось земли, и казалось, будто лошадь могла в любой момент случайно лягнуть хозяина. Впереди показалось дерево, и Им ошарашенно закричал, понимая, что столкновение неизбежно, но Джинён лишь слегка приподнялся и оттянул густую косу своего скакуна, и тот свернул, уклоняясь от возможного удара. Паку должно быть страшно, но он задорно засвистел и потянулся свободной рукой к почти пойманному клочку шерсти.       Весь мир замер, словно кто-то остановил время, когда юноша ловко возвратился в седло и повернулся к своему правителю, радостно сжимая пальцами за уши испуганного зверька.       В больших глазах Пак Джинёна горел такой азарт, что весь страх монарха куда-то улетучился, забылся опасный для жизни трюк, и виделся только его конечный результат. Выдохнуть воздух получилось лучше, чем вдохнуть его, и Джебом с ужасом осознал, что даже не пытался скрыть то восхищение, что так явно читалось на его лице.       — Я же говорил вам, что фокус с цветами для меня ерунда, — впервые его правая рука позволила себе настолько искренний смех и добродушную улыбку. С его лица пропало выражение лица, которое диктовал ему его статус. Вот он настоящий, здесь, в этом лесу, где несколько минут назад он чуть не врезался в дерево на огромной скорости, где он чуть не умер и где смог позволить себе такую юношескую шалость.       — Я ужасно испугался за вас, советник Пак.       — Это вы зря, как видите, — юноша быстро поцеловал мелкое животное и опустил его землю. Заяц сначала стоял на месте растерянно, а затем быстро скрылся из виду. — Если честно, я бы хотел остудиться, не хотите, случайно, проехать немного к реке?       — Хочу, случайно.       Джинён снова улыбнулся. Сердце снова попыталось вырваться из груди. И Джебом с ужасом подумал, что он совсем не властен над собственным телом.       Речка находилась близко, её спасительный холод будто сам призвал их к её берегам. Мужчины спешились и подвели лошадей ближе, дабы они могли утолить жажду после непродолжительной погони за зайцем. Король снял ремень и отбросил его в сторону, туда, куда за миг до этого приземлился его меч. Сладостная мелодия бегущей воды мягко подозвала их к себе, и они сняли обувь и посон, чтобы быстро зайти в бегущий источник влаги до самых колен.       Монарх развязывал свой пхо так, что начала проглядываться нижняя шёлковая рубашка. Его совсем не смущал тот факт, что его исподний элемент одежды стал виден для его советника. Сейчас всё его внимание привлекал только поток, уносящий за собой в неизвестном направлении все его горести.       Неожиданно Джинён поскользнулся на подводных камнях и с шумным плеском оказадся по макушку под прозрачной поверхностью бурной стихии. Когда ему удалось вынырнуть, он выглядел довольно смешно и смущённо, пытаясь прикрыть те места, где намокшая одежда стала просвечивать.       Им рассмеялся и понял, что не мог отвести взгляда. Советник трусился от холода и краснел одними ушами.       — Вы смеётесь надо мной?       Джебом кивнул и наконец отвернулся, понимая, что юноше некомфортно, когда его так пристально разглядывали, но не успел он сделать даже шаг, как его схватили в охапку и потянули на самое дно. Его тело парализовало от окатившего холода на несколько секунд, но он успешно вырвался из хватки юноши и выныривает. Дыхание пришло в норму быстро, но намного быстрее его снова окатили водой. Пока правитель пытался понять, что нашло на Пак Джинёна, тот нырнул и, схватив своего короля за лодыжку, снова потянул его на дно.       — Что вы творите?       Чинголь попытался вырваться и выйти из воды, но его спутник проделывал тот же трюк, что и до этого, окатывал его водой, отвлекая этим его внимание, нырял под воду, и на этот раз схватил его за полы пхо и потянул под воду, где они встретились взглядами. Джинён улыбнулся под водой и пустил пузыри из носа, а Джебом отчаянно пытался унять своё глупое сердце, которое барабанной дробью звучало в его горящих ушах.       С громкими вздохами они всплыли на поверхность и долго смотрели друг другу в лица, пытаясь запечатлеть этот момент навсегда в своих воспоминаниях, где они, два высокопоставленных человека, имеющие самую большую власть в государстве, могли позволить себе счастливых несколько минут здесь, в лесной речке.       Когда Им нашёл в себе силы, чтобы оторвать взгляд от чужого лица, он попытался подняться на ноги. Его рука, будто по собственному желанию, обхватила локоть юноши и помогла ему встать на ноги, пока бурная река всячески этому сопротивлялась. Они подошли к спокойному бережку, и там уже король посмотрел на своё отражение, где тот же побитый мальчишка, каким он был в детстве, смотрел прямо на него, но на этот раз он был не один: возле него стоял мальчик помладше и улыбался своими пухлыми губами, подбадривающе обнимая маленького Джебома за плечо, именно так, как это сейчас делал его советник Пак Джинён.