Наложник короля

      «Дорогой брат, не могу пожелать Вам доброго дня, поскольку уже не помню, как ощущается это редкое и драгоценное чувство счастья, что до головы окунает тебя в тёплую пелену беззаботного блаженства. К моему особому сожалению, не имею возможности лично поприветствовать Вас и поздравить с должностью, кою по праву заслужили Вы своим умом и тяжёлым учением».       Джинён в очередной раз тяжело выдохнул и сжал кулаки, наслаждаясь тем, как боль от впившихся ногтей заставила его сохранять невозмутимое выражение лица. Поездка с королём в деревню состоялась ровно семь дней назад, и теперь они оба занимались государственными делами. Джебом сидел на троне, изредка бросая на своего советника, что стоял по правую сторону от него, короткие взгляды, словно переживал, что тот мог исчезнуть, оставив мужчину один на один с огромным количеством требовательных чиновников.       — Таким образом, — министр Ли не сводил глаз с задумчивого чинголя, словно пытался добраться до его мыслей и подстроить их под себя. Все в этом зале, совсем как этот конкретный чиновник, не испытывали страха перед самим Имом, скорее, считали его досадной помехой на пути к своим интересам. — Мы считаем, что в это трудное для государства время просто необходимо срочное повышение налога на крупно-рогатый скот, — юный господин Пак закусил губу с внутренней стороны и перенёс точку опоры на правую ногу. Шелест его шёлкового синего одеяния привлёк внимание монарха, и тот еле заметно ему усмехнулся, показывая ближайшему соратнику своё отношение к данным поправкам в закон.       Наступила тишина. Сквозь толстые стены тронного зала до ушей Джинёна долетело пение ранних птиц, но это нисколько не успокоило его. Король упёрся ладонью в колено и повернулся к нему почти всем телом, позволяя самому принимать решение. Взгляд, направленный на него из-под полуопущенных век, отчего-то заставлял нервничать ещё сильнее. Сотни мужей следили за каждым его движением, давя на него их количеством и ожиданиями, но советник продолжал молчать.       «Пишу Вам со слезами на глазах и со слабостью в дрожащих руках. Боюсь, что тело моё слабо как никогда прежде, а душа, что питалась силами, что ей давали мысли о Вашем существовании, заметно истощала. Вот уже две недели я нахожусь в заточении и не могу найти выход. В бесконечных стенах чужого дома не чувствую я безопасности. Врач, коего сегодня привела матушка моего супруга, сообщил, что что-то съедает меня изнутри. Возможно, это неизлечимая болезнь».       Джебом его не торопил, скорее, только наслаждался затянувшимся молчанием, по крайней мере, так казалось юноше. В последнее время его королю нравилось наблюдать за ним, и это как-то странно будоражило и настораживало одновременно. Вот и сейчас у него странно задрожали коленки, когда правитель медленно осмотрел его с головы до ног и обратно. Их взгляды пересеклись и теперь боролись за лидерство, и, к своему сожалению, Джинён ясно осознал, что проигрывал, даже несмотря на то, что на данный момент он возвышался над мужчиной.       — Какое примете решение? — министр Ли никогда не отличался терпением, и Джинён пообещал себе, что однажды это сыграет с ним очень злую шутку. Его внимание перенеслось на чиновника, что стоял и гадко ему улыбался, довольствуясь тем, что сумел привлечь к себе внимание. Но не всех. Король продолжил сидеть в той же позе.       «Возможно, что всё это из-за нехватки свежего воздуха и возможности передвигаться хоть бы по саду. Вчера меня наказали за очередной побег из супружеской спальни, когда супруг мой, господин Ли, ввалился в комнату в попытках соблазнить меня. Клянусь Вам всем святым, что осталось в моём израненном и истощённом теле, что не возлежала я с этим человеком ни разу, но он думает, что в брачную ночь долг я исполнила. К счастью, рисовое вино довело его до бессознательного сна».       Юноша сложил руки на груди и приподнял голову, напоминая всем о своём статусе. Свиток, что он держал в руках с самых первых минут собрания, уже изрядно помялся и почти не шелестел. Бумага постепенно впитывала пот, что проступал на бледных ладонях от беспокойства. Пришёл тот момент, когда ему нужно показать всем, кто находился в зале, что последует за неповиновением королю или попытке его обмануть.       — Напомните мне, господин Ли, на что вы хотите потом направить эти средства? — Джинён облокотился рукой на спинку трона. — На строительство школ? Или, может, на доступность образования для людей из низших сословий? Или речь идёт о том, чтобы обеспечить малоимущее население всеми необходимыми предметами для возделывания земли и сбора урожая?       Помещение наполнилось липким и вязким шёпотом, что высокой волной стало наполнять зал. На пару мгновений ему показалось, что страх уже успел парализовать его ноги. Каждый из тех, кто облачён в синие одежды, стал его врагом с того момента, как он при короле посмел перечить министрам, что много лет наживались за счёт государственной казны. Он задал вопрос при монархе, и кто-то из них должен ответить. И ответить так, чтобы его Величество был удовлетворён.       «Сегодня нас посетил министр Ли, старший брат моего супруга, возможно, Вы уже знакомы с ним по долгу службы, он наказал запереть меня в домике прислуги и не кормить до тех пор, пока я сама не потребую отвести меня в покои супруга. Лучше я умру с голоду и от болезни, что одолевает меня, чем позволю прикасаться ко мне кому-то, кого я не люблю».       — Нет, советник Пак, мы направим эти средства на восстановление западной части дворца.       Чинголь тихо хмыкнул и опустил голову, чтобы скрыть улыбку. Джинён решил открыто показать своё пренебрежение.       — Это, несомненно, необходимая трата, но она может подождать, — юноша поправил серебряную шпильку, что с большим усилием сдерживала в пучке его длинные и непослушные волосы. — Неужели все перечисленные мною варианты уже выполнены и мне об этом не сообщил господин Пак, когда передавал обязанности?       Министр Ли замялся. Он неуверенно оглянулся на Им Джеюна, что стоял неподалёку. Джинён сразу понял, что это дедушка его короля. Родство выдавали ярко выраженные брови с лёгким изломом, что нависали над глубоко посаженными глазами, а линия челюсти, что так прекрасно дополняла резкие черты лица монарха, проглядывалась у этого старика даже под многочисленными морщинами. Джеюн устало сгорбился, видимо, не зная, как ответить наглому советнику.       — Нет, советник, но мы в процессе упрощения системы образования, — министр Ли снова смог говорить без явной враждебности в голосе. Его спина выпрямилась, и вся фигура уже казалась натянутой и напряжённой, словно дикий зверь, который был заперт здесь и который готов истерзать любого, кто попадётся на его пути. Для таких людей у Пак Джинёна в кабинете хранился отдельный список. Список тех, чью голову он в первую очередь насадит на копьё и выставит на всеобщее обозрение. — Как и хотел предшествующий Ван, мы постараемся снизить численность безграмотного населения.       «Не знаю, как долго смогу продержаться, но надеюсь, что Вы запомните меня своей жизнерадостной и полной искр сестрой. Если… Если в Вас осталась хоть капля нежности ко мне, прошу… Нет, дорогой брат, я умоляю Вас, повидайтесь со мной хоть раз до моей кончины».       Шепотки вновь заполнили зал, и на этот раз голоса казались более обеспокоенными, чем прежде, ведь никто из них даже не задумывался о том, чтобы действительно вдохнуть жизнь в планы прошлого короля. Почти каждый из них надеялся, что два юных сорванца, что стали во главе сей страны, не смогут препятствовать их наживе, что их неопытность будет только на руку тем, кто мог хитростью влиять на людей.       — Очень интересно было бы послушать, — советник Пак наклонился ближе к монарху и теперь непозволительно сильно опирался на королевский трон почти всем телом. — Да, ваше Величество?       — Когда нам ждать отчёта, министр Ли? — Джебом заинтригован и готов послушать нелепое и спешно придуманное враньё. Его тон звучал твёрдо и настойчиво, а стальные нотки, идеально вписывающиеся в бархатный голос, вызывали у всех присутствующих кратковременное оцепенение. Сам чиновник снова мялся и не спешил поднимать голову.       Внутри юноши разлилось странное и непривычное чувство гордости, когда все те, кто ждал подходящего момента для собственной выгоды из правления неопытного мужчины, теперь неуверенно топтались на месте и с испариной на лбу ожидали окончания совета. Никто и предположить не мог, что новому правителю будет какое-то дело до бедняков.       Ожидание ответа затянулось, поэтому чинголь молча поднялся с насиженного места и подошёл к министру Ли. Джебом выше его на полголовы и намного шире в плечах. На его фоне жадный чиновник выглядел ничтожным мелким созданием.       Джинён начал чувствовать, как внизу его живота тугим узлом сплелось тягостное, но приятное напряжение.       — Какое примете решение? — советник Пак странно возбудился, когда услышал, как его король использовал уловки министра Ли на нём же. Бумага стала спасительной нитью, что удерживала его на краю пропасти, пока в голове вспыхивали нелепые и несвойственные для него мысли.       — Вы можете дать нам три дня для разработки первоначальных этапов?       «Всегда любящая Вас Пак Суджи».       — Могу, но у вас один день, — Им Джебом развернулся и пошёл обратно к трону. В его глазах горел огонь, настолько всепоглощающий, что юноша постепенно приходил к осознанию, что перед ним совершенно особенный человек, что способен либо вознести эту страну до небес, либо сравнять её с землёй. — Моё время стоит дорого, и мне не стоит им разбрасываться. Работы много, господа министры, поэтому вы все свободны, посвятите себя служению нашему государству.       Стражники открыли двери, и толпа тягучей патокой покинула просторный зал. Министр Ли Джесок и Им Джеюн остались в том же положении, что и были во время собрания. Белая бумага спасительным глотком воздуха продолжила поддерживать разум Джинёна в холодном сознании. Он в очередной раз поправил шпильку для волос и подозвал мужчин к себе, кивком указав им на проход за троном, где моментом ранее скрылись красные королевские одежды. Первый шаг показался настолько невесомым, что юноша даже не почувствовал того расстояния, что преодолел до стола с красками, за которым уже восседал монарх.       — Господин Ли и господин Им, — Джебом наклонил голову и направил тяжёлый взгляд на завравшихся чиновников. — Рад приветствовать вас лично, — он кивнул застывшим мужчинам и принял с показной благосклонностью запоздалые поклоны.       Пока две седые головы касались пола, советник Пак начал испытывать нечто похожее на злорадство. Сколько бы ни потребовалось сил и времени, он готов бороться до конца, дабы низвергнуть этих гнусных людей в самые глубины нищеты и отчаяния.       — Желаете ли немного рисового вина? — юноша подозвал слугу с чарками и очаровательной белоснежной бутылочкой, из которой прозрачным шлейфом потянулся цветочный аромат крепкого, но при этом мягкого напитка. — Это вино по вкусу нашему многоуважаемому правителю, думаю, что и вы, любезные, сможете по достоинству оценить весь букет данного напитка.       Советник Пак загонял их в ловушку. Если бы они посмели отказаться от любимого напитка монарха, ничем хорошим это бы не закончилось, будь они даже трижды его ближайшими родственниками. Джеюн напряжённо сдвинул брови и на несколько мгновений прикрыл глаза, очевидно, пытаясь продумать мягкий отказ, но ему это не удалось, поэтому они переглянулись с министром Ли, лишь подставили под бутылёк чарочки и внимательно наблюдали за тем, как бледные и красивые ладони Джинёна помогли благоухающей жидкости заполнить ёмкости до краёв.       — Вы останетесь довольны, — юноша присел напротив короля и сделал небольшой глоток, на редкость изящно поддерживая чарку за дно. На дне его больших глаз разрушались целые города, а на губах царствовала жизнь, когда он повернулся к Вану и улыбнулся ему. — Ох, министр Ли, совсем забыл представиться вам после того, как мы с вами породнились.       Ли Джесок выглядел растерянным и озадаченным. Вряд ли ему на руку то, что он приказал измучить голодом единственную сестру королевского советника, сомнения успели съесть его изнутри, пока он пытался придумать достойный ответ. Взгляд, коим его одарил монарх, и вовсе не придал ему уверенности, скорее, заставил съёжиться и скорее допить рисовое вино, что ему так бережливо налил самый приближённый к Им Джебому человек. Сейчас они оба всё своё внимание решили уделить его персоне.       — Да, советник Пак, прошу меня извинить, к моему величайшему прискорбию, я был так занят своими обязанностями, что ещё даже не имел величайшего удовольствия повидаться с вашей младшей сестрой, — он нагло лгал, и об этом говорили его бегающие глаза и испарина, что проступила на узком лбу. Дрожащие ладони со звоном поставили ёмкость на стол.       — Ах, вот как? — Джинён принял расстроенный вид и немного наклонился в сторону чиновника Ли, якобы случайно задевая его холодной рукой. — А я так надеялся узнать, как поживает наш весенний цветок, — в его голосе сквозило очевидное разочарование, но все присутствующие пытались сохранять шаткое спокойствие. — Знаете ли, мы души не чаяли в этом ребёнке и всегда баловали её…       Джебом мягко рассмеялся и привлёк к себе всё внимание, и юноша понял, что он таким способом дал ему время на то, чтобы у него получилось восстановить дыхание и душевное равновесие. Возможно, молодой мужчина сразу заметил недобрый огонёк, что блеснул в карих глазах.       — Думаю, дорогой мой советник Пак, семья господина Ли балует вашу ненаглядную сестру не меньше вашего, — чинголь устало выдохнул и сделал очередной глоток крепкого напитка. — Семья Ли же не хочет расстроить самого советника короля, верно?       Ли Джесок дёрнулся и сконфуженно кивнул. Джинён расплылся в улыбке и подпёр лицо кулачком. Он ладошкой подманивал к себе прислугу и указал на пустые чарки. Безмолвный приказ выполнился моментально, что вызвало очередную улыбку. Внимательный взгляд почувствовался на себе моментально, и ему осталось только делать вид, что он не замечал того, какое пристальное внимание уделял ему правитель, того, как он тяжело сглатывал и его адамово яблоко медленно совершало соблазнительное движение, того, как чужая нога касалась его стопы и слегка нажала на неё, вызывая мурашки и прилив крови к низу живота.       — Так значит, ваша сестра стала супругой младшего брата чиновника Ли? — пожилой министр попытался привлечь драгоценное внимание чинголя на свою персону, потому постарался как можно плавнее влиться в разговор о родственных связях, чем имел возможность напомнить всем и о своём родстве с действующим монархом. Но Им Джебом остался неподвижным, продолжая наблюдать за своим советником. — Я не слышал об этом. Слышал только, что красоту вашей сестры воспевают все жители территорий вашей семьи.       Джинён поменялся в лице и почувствовал болезненный укол где-то в груди. Он настолько опьянел от мощи его короля, что совсем позабыл о той, кому вечно будет принадлежать его сердце. Ком возбуждения пропал так же внезапно, как и возник. Тело двигалось само, он неосознанно поменял позу, и уже после слов Им Джеюна нога молодого мужчины не касалась его, и посему больше не могла спровоцировать странную дрожь, охватившую гибкое тело, каждой клеточкой коего он сразу почувствовал недовольство, исходящее от чинголя.       — Это правда чистой воды, — юноша сложил руки в замок и выпрямил спину, стараясь придать себе спокойный вид. — Нет на свете создания прекрасней, чем единственная дочь моих родителей.       Им Джебом усмехнулся и изогнул густую бровь в немом вопросе. Его дедушку никоим образом это не смущало, потому он быстро схватился за полную ёмкость и приподнял её.       — Давайте пожелаем Пак Суджи долгой и счастливой семейной жизни.       Присутствующие повторяли его движение, но никто не выглядел таким же воодушевлённым, как пожилой чиновник. Ли Джесок старался не расплескать содержимое чарки, поскольку его руки дрожали от волнения, охватившего его от того, как советник пёкся о своей сестре. Пак Джинён отказался принимать ту реальность, где его нежный цветок продолжал жить в несчастливом браке. А Им Джебом отчего-то понял, что начал чувствовать к родственнице своей правой руки лишь неприязнь.       Когда оба чиновника напились, чинголь кивнул слугам, и те отнесли их в гостевые покои, где приказал заранее расстелить футоны. Юноша не двигался, полностью поглощённый своими мыслями, и не сразу заметил, как горячие пальцы касались его подбородка и направили его взгляд на суровое, но изящное лицо короля.       — Что творится в вашей голове? — тягучий и хриплый голос солнечным лучиком ласкал каждый сантиметр дрожащего тела. Советник Пак покачал головой, пытаясь вырваться из мягкой схватки, но ему не позволили этого сделать. — Ответьте.       Настойчивый тон заставил подчиняться разум, а по телу прошла очередная волна вожделения, того самого, что юноша чувствовал в последнее время только рядом с монархом. В его затуманенном сознании пронёсся бурным поток воспоминания об охоте и реке, очертания мужественной фигуры в мокрых одеждах, цепкий и пронзительный взгляд, горячие и интимные прикосновения.       Советник облизнул губы.       Король тяжело сглотнул.       — Джинён… — зов загипнотизировал и не оставил другого выбора, кроме как отбросить гордость и броситься к ногам этого мужчины. Молодому человеку не хотелось трезветь, чтобы никогда не испытывать стыд за все те мысли, что проросли в саду его душевного равновесия, словно опасное ядовитое растение, поражающее всё на своём пути. — Джинён…       Их лица разделяло настолько ничтожное расстояние, что обжигающее дыхание правителя касалось пересохших губ юноши. Они встретились взглядами, и Пак задержал дыхание, забывая обо всём, чувствуя только покалывание на кончике пальцев. От столь жаркой близости кружилась голова и дрожало всё тело.       — Джинён… — Джебом ближе, чем когда бы то ни было. У него невероятно красивая кожа, он смотрел на него сверху вниз и еле слышно прошептал его имя. Советник вытер потные ладони о подол синих штанов и сразу же сжал в руках нежную ткань. — Прекрасный Джинёни… — ладонь монарха опустилась на его щёку, и подушечки пальцев прошлись по линии скул, опустились до челюсти, скользнули до подбородка и уже смяли под собой нижнюю губу. Юноша уверен, что места прикосновений покрыты огнём.       Чинголь опустился ниже и почти коснулся чужих губ своими, как Джинён испуганно дёрнулся и отшатнулся. В раскосых глазах читались горечь и разочарование. Монарх вздохнул и выпил остатки рисового вина, что оставалось в его чарке. Пак боялся даже пошевелиться, его сердце готово вырваться из груди и продолжить своё биение у ног невероятного мужчины, что прожигал его недовольным взглядом.       — Не знал, что мы так с вами сблизились, ваше величество, — голос дрожал от волнения, и юноша применил недюжинные силы, дабы напустить на себя спокойный вид.       — Как «так»? — Джебом долил себе вина и сделал очередной глоток, после которого мимолётно поморщился. Чарка с громким звоном возвратилась на своё место.       — Так, что вы зовёте меня по имени.       Мужчина рассмеялся, и столько в этом печали, что огромный ком встал поперёк горла Джинёна, он пытался его проглотить, но все попытки венчались неудачей. Король спрятал лицо в ладонях, после чего протёр его ими, будто пытался собраться с мыслями. В нём бурлила злоба, и юноша не понимал, чем мог её спровоцировать. Он видел, что человек напротив него готов взорваться от переполнявших его чувств, и понял, что с ним происходило то же самое. Странное чувство собственного бессилия и непомерной тоски.       — Простите, ваше величество, боюсь, что мне пора на помощь юным воришкам, — Пак неловко кашлянул и с трудом поднялся. Его ноги подкосились, стоило ему сделать хоть шаг, и это вовсе не от выпитого алкоголя, а от того, как правитель пристально смотрел ему вслед.       Советник быстро покинул помещение и отправился за пределы дворца. Его кобыла Туча терпеливо дожидалась его за воротами, где её придерживал за вожжи весь одетый в чёрное Лис. Он заинтересованно смотрел на Джинёна, но не решался вслух прокомментировать его состояние. Всё, что ему осталось, это провести своего предводителя к месту сборов и дать ему сменную одежду. Путь они преодолевали в полной тишине, которую изредка прерывали всплески воды, когда юноша решал в очередной раз умыть лицо, дабы хоть немного привести себя в чувства.       — Все готовы? — поинтересовался советник и вынул шпильку из густых волос. Чёрный каскад плавно спустился и прилёг к прямой спине. Несмотря на достаточное количество выпитого алкоголя, юноша вёл себя достойно и стойко.       — Да, и даже больше.       Пак остановился и посмотрел испытующе на своего собеседника, что чувствовался даже в полной ночной темноте. Ответ его смутил, но не потому, что всё было хорошо, а потому, что Лис никогда бы так не ответил, если бы не появилось кое-что ещё, что могло смутить их обоих.       — Что это значит? — бледные пальцы быстро завязали волосы в тугой низкий узел и закрепили его обычной верёвкой. Неаккуратная причёска быстро спряталась за куском ткани, что прикрывал нижнюю часть лица советника.       — Грозовой прислал вам в подмогу своего слугу, — Лис коротко пожал плечами и надел маску следом за Джинёном. — Почему вы так на меня смотрите? Я понятия не имею, почему наш новый соратник решил, что вам нужна его помощь.       — Какого ещё слугу? — мысли путались. Во-первых, советник не просил своего короля о помощи. Во-вторых, ему бы не хотелось, чтобы какой-нибудь слуга выдал своим поведением или словами тот факт, что Грозовой и есть Его Величество Ван страны сей. Пак не хотел скрывать это всю жизнь, но было ещё рано говорить в открытую, что их тайный покровитель являлся монархом.       Лис напряжённо засопел и сложил руки на груди. Кажется, что он не готов принять в их организацию ещё кого-то, но ему просто не оставили выбора.       — Он немой, Пион.       — Что? — Джинён не мог поверить, что чинголь лишил слугу дара речи только для того, чтобы он не мог выдать их общую тайну. — Ты проверял?       — Да, и нем он уже довольно давно, — Лис поморщился, и его прямые брови слегка изогнулись.       Пак захотел высказать своё недовольство, но впереди послышались голоса и из-за немногочисленных деревьев засияли языки пламени, танцующие в центре импровизированного круга, где на обвалившихся деревьях сидело несколько молодых людей, самых крепких и ловких из их общества, способных тихо пробраться на чужую охраняемую территорию и обчистить там некоторые помещения. Слуга Им Джебома сразу бросился в глаза: он старше других и сидел, уставившись в костёр, на его лице не читалось ни одной эмоции, и это почему-то ужасно потрясло. В грубых руках сложенная записка, и Джинён понял, что она для него, когда мужчина при виде него поднялся и протянул помятую бумагу.       «Делай всё, что считаешь нужным. Ёнджэ прикроет тебе спину. Твой Грозовой».       «Мой Грозовой… А как же…»       Юноша почесал голову и опустился на бревно. Все ребята смотрели только на него, и он начал испытывать огромное волнение и угрызение совести, что в эту безлунную ночь он подверг всех такой опасности. Территория Им Джеюна охранялась его личной небольшой стражей, и всё это только усложнило их задачу. Министр остался во дворце, и его не будет, значит, отдавать чёткие и продуманные приказы будет некому: его единственный сын, отец его Величества, давно покоился в земле, а все три дочери вышли замуж и проживали свои жизни богатых хозяек далеко отсюда.       — Это сложная миссия, но мы обязаны справиться с ней без потерь, — Джинён рисовал примерный план построек чиновника Има и указал, где какая сторона света. — Здесь, — длинная палка упёрлась в север. — Стоит больше всего стражи, поскольку ещё в прошлом месяце стена обвалилась и теперь через неё легко пробраться, но не стоит переживать, — кончик импровизированной кисти рисовал ствол и ветки. — Поблизости находится дерево, на котором может удачно затаиться лучник, и помочь собратьям с наименьшим ущербом пробраться через обвал.       Воробей уверенно кивнул и проверил качество стрел в своём колчане. От него, как от лучшего лучника среди всех, зависел успех тех, кто будет на северной стороне.       — На южной стороне у нас ворота, — Пак рисовал с обратной стороны входа несколько кривых человечков. — Кто-то должен устроить театральную потасовку, дабы отвлечь основную часть стражи.       Лис уверенно протянул руку и игриво приподнял брови. Чёрная маска сползла с его лица, и теперь все могли наблюдать за тем, как он азартно улыбался и сверкал рядом ровных зубов.       — Отлично. На западе и востоке у них охраны меньше всего, но это только в том случае, если жена министра Има не решает пройтись по их саду перед сном, поэтому каждый из вас должен быть внимательным и осторожным, — Джинён сложил руки на груди и продолжил прожигать взглядом рисунок. — Помните, что жертвы нам не нужны. Нам нужны средства, которые помогут восстановить деревню.       Ребята согласно кивнули, каждый из них был готов уже двинуться в бой и вернуться к утру живым и невредимым, но с огромной победой в руках.       — Сегодня я не могу вести вас, надеюсь, что вы меня поймёте, — у Джинёна пересохло во рту, и он решил немного прокашляться прежде, чем продолжить речь. — Вас поведёт слуга Грозового, уверен, у этого человека есть опыт, — Ёнджэ уверенно кивнул на его слова и ударил себя кулаком в грудь. — Кое-что произошло, и я, как старший брат, обязан защитить свою сестру, но… — Пак повернулся к Лису и смотрел на него, не моргая. — Лис, ты будешь останавливать меня, если я скажу, что этой ночью твой дядя, господин Ли, примет смерть от моего меча?