Грязь

Ночи в Облаке были одними из самых красивых во всём мире. Те, кому хоть раз посчастливилось попасть в эту скрытую деревню, воочию могли убедиться не только столь близкому темному небу, усыпанному мириадами звёзд, что можно было пальцами дотянуть до них, но и украшениям на всех улицах, мерцающие различными мягкими цветами. Нечто подобное можно было встретить лишь в Амэ, ведь только эти два селения смогли обуздать силы природы и направить их на благое дело. Электричество, что во многих местах считалось роскошью, здесь было чем-то обыденным. И именно поэтому приезжим могло показаться, что деревня находиться в подготовках к большому празднику. Лёгкая живая музыка, что лилась подобно родниковому ключу из открытых дверей многих заведений, приятно согревало слух. На душе становилось весело, хотелось улыбаться и развлекаться, забыв о своих заботах хотя бы на какое-то время. Умиротворение. Да, это слово как нельзя лучше описывало то, что приносила своим жителям вечернее Кумо, несмотря на свою репутацию консервативной деревни, где каждый гнался за силой. Ценил и уважал только её. Не гнушался демонстрировать другим, даже если те были слабее… Две стороны одной медали. Это задевало, бесило и выводило из себя, но каждый Райкаге понимал, что нужно ценить мирное время, дарить своим людям процветание и покой, ведь… Ведь профессия шиноби итак забирала много чувств и эмоций, оставляя многим только пустоту в груди, которую ничем нельзя уже было заполнить. Девушка шагала медленно, наслаждаясь ненавязчивой громкостью оживлённой улицы. Ей нравился родной дом, где она родилась и выросла. Ради него она стала шиноби. Ради него она приняла монстра, сеющего смерть и хаос везде, где он появлялся. Поклялась быть верной только этому месту и умереть за него, если того будет требовать ситуация, обернувшись чудовищем, что стало узником в теле маленькой девочки, унося при этом жизни врагов. Но история любит извращать факты, покрывая их мифами и небылицами, ведь даже биджу может разглядеть в человеке нечто большее, чем просто сосуд для его силы и клетку. «Скучно, — зевая и растягивая слово, промурлыка Двухвостая. — Давай развеемся, а, Югито?» «Ты прекрасно слышала приказ Райкаге-сама и я не намерена его нарушать.» Нии лёгко склоняла голову в знак приветствия знакомым. Её любили и уважали не только за силу, но и за то, что она самоотверженно согласилась принять хвостатого. Девушка слышала о том, что в других селениях, чаще всего, джинчурики были не в почёте у людей. Их опасались, а силы боялись. Старались держаться на расстоянии. И это вызывало у неё жгучее негодование, ведь человек ради них нёс на себе этот груз ответственности, а в ответ получал лишь… Ничего, кроме негатива. Но в Кумо было всё иначе. И Югито была безмерно рада этому. «Не хочешь, да? — Кошка потянулась у себя в клетке, прогибая изящную спину. — Но я-то знаю, что ты скучаешь…» «Замолчи, — щеки Нии слегка покраснели, когда она вспомнила лицо парня, с которым познакомилась где-то год назад. Он был шиноби, как она смогла узнать, ведь сам он этого так ей и не сказал. Редкий, но почему-то желанный гость в резиденции Райкаге. — Замолчи, замолчи, замолчи!» «Даже не вспоминать Ту ночь? — Биджу тянул гласные, наслаждаясь смущением своей тюремщицы. Да, именно так, и Некомата никогда этого не скрывала. Она помогала, давала силу безвозмездно, но всё же была узником, не уставая об этом напоминать. — Его сильные руки и нежные прикосновения… Ведь их так часто не хватает женщинам твоей профессии?» «Я просто ненавижу тебя, глупая кошка!» Югито уже не шла по улице, а во всю мчалась в сторону своего дома по крышам, чтобы люди не видели её в подобном состоянии. Да, она повела себя как простачка тогда, поддавшись шарму и харизме этого парня. Нии покраснела ещё сильнее и зажмурилась, находясь в очередном затяжном прыжке. Он же на восемь лет младше. Боги! Она влюбчивая дурочка, не иначе! Но… Только рядом с ним она чувствовала себя слабой. Его чакра отдавала чем-то родным и была теплой, укутывая в мягкое покрывало. Рядом с ним она просто не могла быть джонином и джинчурики Кумогакуре но Сато, только Нии Югито. Некомата легла и прикрыла глаза, заразительно зевая. Не стесняясь, она утопала в чувствах и мыслях своей маленькой тюремщицы. И это должно было бы пугать биджу, но отчего становилось лишь интересно. Не многим в мире дано видеть то, что может она. И никогда Двухвостая ещё не видела человека, что носил бы на себе отметины Шинигами, как доказательство… В прочем, кошка никогда не любила обдумывать часами напролёт странные вопросы, отдавая предпочтения импровизации и спонтанным сюрпризам. Ведь чтобы не случилось, с Югито или без неё, она продолжит развлекаться. * * * Больше, сильнее, быстрее. Одинокий взмах клинка очертил дугу, и сразу же скрылся в ножнах, что покоились на широком чёрном поясе. Деревянный столб простоял еще несколько долгих секунд и начал разъезжаться в разные стороны, разрезанный на пять частей. Одно движение рукой для других, великолепная работа кистью для него. Раньше его арсеналом были сюрикены да кунаи. Потом в жизнь ворвалось ниндзюцу. И только умудрённый жизнью саннин, дав пинка под зад, сказал, что это еще не всё. Шиноби должен уметь многое, даже без чакры и своего оружия. Любая тренировка — это шаг вперёд. Стоять на месте просто, когда считаешь, что предел достигнут. Намного тяжелее видеть дорогу там, где её и быть не могло. Саске выдохнул, восстанавливая сбитое дыхание многочасовым занятием с катаной. Орочимару курировал его занятия пару лет, говоря, что это очередной эксперимент, но Учиха знал, видел правду, — учённый просто желал как можно больше поделиться опытом и силой, словно чувствуя приближение чего-то. Любой желающий мог попросить, но не каждый бы осмелился, зная репутацию саннина. Одна неделя тренировок с этим шиноби давала больше, чем полгода под присмотром семьи. Да, можно быть гением шарингана, но какая от этого польза, если противник опытнее тебя? Видит слабые стороны там, где другие — сильные. И Орочи не гнушался это доказывать из раза в раз, доводя Саске до кровавого кашля. За что тот был ему благодарен и даже расстроился, когда саннин закончил его обучение, мотивирую это тем, что больше нечему учить. Плохо сокрытая ложь, но Учиха не стал навязываться, просто поблагодарив за потраченное время, чем вызвал одобрительный кивок и… Он мог поклясться, что тогда учёный улыбнулся самой обычной, добродушной улыбкой, а не привычным оскалом. — Нет предела совершенству, правда? Саске лениво обернулся в сторону голоса. Он почувствовал её ещё с десяток минут назад, но не хотел прерываться только ради приветствия. — Давно не виделись, белоглазка, — уголки его губ дрогнули, ведь после семьи ближе ему человека не было. — Убери эту гаденькую ухмылку, Учиха, ведь мог хотя бы раз написать, — Хината вышла из тени дерева, направляясь к другу. Ни больше, ни меньше. Это было оговорено очень давно, когда оба поняли, что их отношения могут шагнуть дальше позволенного, — если бы почаще вылезал из змеиной норы. — Уж лучше в ней, чем полный рот песка и адская жара. — А я говорила Хокаге, чтобы он отправил тебя со мной, — пробурчала Хьюга и подала руку для приветствия. — Ты хотя бы скучал? Если нет, то лучше соври. Саске промолчал, по птичьи склонив голову набок. — Урод. — Ты такая милая, когда злишься. Хьюга скучает по Учиха. Рассказать кому, засмеют, — парень ответил рукопожатием, а после коснулся двумя пальцами лба девушки. — Ты сама всё прекрасно знаешь, так зачем спрашиваешь. — Просто… Ветер всколыхнул её длинные чёрные волосы, а Саске вздрогнул, когда Хината уткнулась головой ему в грудь, чтобы скрыть всю ту гамму эмоций, что отобразилось у неё на лице. -…я пытаюсь понять, скучает ли Он по нам? — Думаю, мы узнаем это, только когда увидим и спросим его лично, — Хьюга вскинулась, и Учиха прочитал в её взгляде жажду ответов. Улыбнувшись, он потрепал ладонью волосы Хинаты, как делал уже множество раз до этого. Привилегия лучшего друга давала многое. — Орочимару обмовился не так давно. — Ты можешь избавить меня от этого драматизма, а? — Зло прошипела девушка, ущипнув Саске за щеку. — Ой-ёй, ладно-ладно. Я ещё ничего не пытался узнать толком, но, как я понял, Наруто стал главой Амэ. * * * Ночь была прекрасной. Небо чистым, без единой звезды на нём, лишь яркий полумесяц неожиданно ярко освещал землю. Погода изменилась. Дождь закончился ровно в тот день, когда Нагато перешагнул главный вход в селение, покидая его. Словно забрал с собой всю тоску и слёзы, что годами проливали жители несчастной страны. И прошлое, их и собственное, что омрачняло мысли, не давая старым ранам зажить окончательно. Наруто слабо усмехнулся. Изменился и он сам. Кардинально может и нет, но сильно. Так же, как и весь мир, который уже начала накрывать буря. Медленно, как предсказывал Нагато, и необратимо. Это было слишком очевидно, чтобы закрывать глаза на факты. Страны пытались сплотиться, чтобы пережить грядущий шторм, забывая про склоки и прошлые обиды. Они готовились, но не знали, откуда ждать удар. И, самое главное, от кого. — Я знаю, чего ты хочешь. Видел подобных тебе, — мужской голос отвлёк Узумаки от мыслей и он обернулся. Человек выглядел жалко. Порванная одежда свисала лохмотьями, синяки и ссадины покрывали часть лица, что не скрывала темная чёлка, а так же оголённую грудь. Но это была малая плата, учитывая то, что он испытал в самом начале. — Пустой взгляд, без смысла и цели, просто сеять страх и разруху. Ты — то, чего так боятся люди. Обратная сторона силы шиноби. — Избавь меня от своих нравоучений, — Наруто снял плащ и бросил его на свободный стул, а сам взял другой, поставив его спинкой вперёд, оперевшись на неё предплечьями. — Думаешь, что видишь людей насквозь? Я тебя разочарую, но ты ничего не знаешь обо мне и твоя жалкая попытка залезть мне в душу выглядит отвратительно. Ты всего лишь винтик в механизме, которому предначертано выполнять одну роль, не зная, что делают другие. — Чего ты хочешь от меня? — Мужчина отводит взгляд в сторону, не в силах смотреть в холодные синие глаза, которые наблюдали пристально, не моргая. — Ты мне не нужен, только то, что внутри. Наруто пальцами отвёл в сторону ткань на торсе, оголяя живот, на котором до сих пор виднелась татуировка-печать. Замок, что сдерживал створки темницы древнего существа. — Так это ты… — Я думал, ты понял сразу, — стул был отброшен в сторону. — Обещаю, будет очень больно, Утаката. Ладонь Узумаки вспыхнула синевой и он провёл ей из стороны в сторону несколько раз, оставляя в воздухе шлейф чакры. — Ведь я ещё не мастер.