Наваждение

      Кот Нуар и Ледибаг сидели на краю крыши, любуясь полнолунием. Это был первый совместный патруль спустя три недели после травмы. Нападений так и не было.       Ледибаг болтала ногами и выглядела очень счастливой. Кот, спавший едва ли пару часов, не понимал, откуда в ней сегодня столько энергии.       — Кот, — позвала она, — знаешь, что? Тот обернулся:       — Что?       «Обратная трансформация», — одними губами прошептала она, и Кот зажмурился от внезапной яркой вспышки, вслепую протянув руку к Ледибаг.       — Моя Леди? С тобой всё в порядке? Почему трансформация спала? Ответь!       В ответ раздался весёлый смех:       — Ко-хо-от, ты трогаешь меня за грудь!       Щёки Нуара запылали ярче костюма его напарницы.       — А пока ты отказываешься на меня смотреть, ответь сам, почему же ты зовёшь меня своей Леди? У тебя ведь, вроде как, девушка появилась? Или в тебе просто март разыгрался? А? — продолжала хихикать Ледибаг, пока Кот старательно жмурил глаза.       — Ну-ка, иди сюда, — взяла она его за подбородок и повернула его голову к себе. Их губы оказались на расстоянии миллиметра друг от друга. Почувствовав её дыхание, Кот резко отшатнулся.       — Я зову тебя так, потому что привык! Но я верен Ма… моей любимой!       — Ты уверен, котёнок?       — Уверен.       — Так почему же ты так боишься открыть глаза?

***

      Адриан Агрест впервые со смерти мамы увидел, как его отец плачет. Они говорили всю ночь. Как сын, он был только счастлив услышать, что отец вновь смог впустить кого-то в сердце. Как Кот Нуар – он не знал, что теперь ему делать с тайной Бражника. Но он разберётся, обязательно. Маринетт ему обязательно поможет. И Ледибаг.       Габриэль Агрест убрал брошь мотылька в сейф – рядом с положительным тестом на беременность.       Завтра он сделает Натали предложение.

***

      – Готова, Миледи?       – Готова как никогда, Адриан.       Ни черта она не была готова. Адриан стал жить отдельно от семьи уже месяца три как, она не вылезала из его квартиры, как они не вылезали из кровати, но…       Такой разговор был уже не впервые.       По разным причинам секс откладывался. В смысле, вагинальный секс. Петтинга и орального у них хватало. С головой. Маринетт не была готова расставаться с Тикки, расставаться с обязанностями героини. Пусть Бражник больше не потревожит Париж, супергерои всё равно остались защищать город. Маринетт переживала и просто по-человечески – и по-девчоночьи – боялась.       Адриану было тревожно. Он боялся облажаться, боялся сделать больно, боялся… всего. Париж… Адриан считал, что и без него его есть кому защищать. Жандармы, пожарные… А он может помогать людям и будучи обычным человеком. Но без Плагга Адриан своей жизни представить не мог. Чёрный квами стал его близким другом, тем, кто смог разбавить его одиночество.       Неужели ради секса можно всё это перечеркнуть? Ох, уж этот трудный возраст.       После очередной неудачи, когда они просто полежали голые, молча глядя друг на друга, Маринетт расплакалась и пошла прощаться с Тикки наедине.       Когда она вышла из ванной, Адриан уже ждал её. Обнажённый и красивый, как греческий бог. Маринетт подошла к нему вплотную, на ходу сбросив полотенце, и заглянула в любимые зелёные глаза. Их руки одновременно обхватили друг друга. Медленно Маринетт поднялась на носочки и коснулась губ Адриана. Поцелуй вышел нежным, долгим и солёным.       Медленно Адриан начал отходить назад, не отпуская Маринетт от себя. Так, продолжая сжимать друг друга в объятиях, они добрались до смятой постели. Адриан поднял Маринетт на руки и бережно, как самую драгоценную и хрупкую в мире вазу, положил на одеяло.       Забравшись следом, он опустился на её юное тело. Поцелуй продолжился, быстро из нежного перейдя в жадный и страстный. Теперь руки гуляли по плечам, бокам, бёдрам, лицу. Адриан прикусил кожу на шее и тут же зализал. Провёл дорожку поцелуев вниз и начал прижиматься губами к молочно-белой груди Маринетт, покрывшейся мурашками удовольствия. Он оставлял поцелуи по всей грудной клетке, обходя соски, чтобы поддразнить Принцессу, и коснулся их, твёрдых и потемневших от возбуждения, лишь когда вызвал у неё молебный стон. Облизывая сосок и втягивая его губами, лаская рукой вторую грудь Маринетт, он сам сходил с ума от вожделения.       Поцелуи сместились ниже, и Маринетт податливо раскрылась. Адриан осторожно раздвинул руками её бёдра и провёл языком по влажным складкам. Она вздрогнула от невероятных ощущений. Язык продолжал скользить по складкам. Клитор набух, и Адриан переключил своё внимание на него. Маринетт вцепилась руками в одеяло и застонала громче, когда Адриан подключил палец, начав массировать им вход во влагалище. Содрогания Маринетт стали сильнее, и тогда он оторвался от неё и прижал головку члена, уже каменного, ко входу во влажное лоно.       – Готова, Миледи?       – Н-н…       Она не успела ответить, как головка его члена уже оказалась внутри неё. Маринетт задохнулась от ощущений и боли. Адриан поцеловал её слёзы, вышел и вошёл в неё снова, на этот раз мягче, медленнее и немного глубже. Маринетт задышала ровнее. Он повторил действия ещё пару раз, давая ей время привыкнуть.       – Всё, Принцесса, всё, я в тебе полностью.       Маринетт кивнула, и он задвигался. Она не верила, что это происходит с ними, но сосредоточилась на взгляде на потемневших зелёных глаз, чтобы не думать о боли и о Тикки. И боль отступала, как и тяжёлые мысли.       Она почувствовала, что хочет быстрее. Адриан исполнил её просьбу, и у неё внутри будто расцвели цветы, пульсация усилилась, в сознании замелькали радужные картины. «Быстрее», – и Адриан ускорился ещё, начиная содрогаться сам.       – Я люблю тебя, – шептала она на выдохе, а потом не смогла говорить, сорвавшись на стоны, наконец сокращения её мышц достигли предела, и она задрожала всем телом, обхватила ногами и руками торс Адриана, а потом резко опустилась, тяжело дыша и закрыв глаза.       Адриан поцеловал её и стал двигаться ещё быстрее, буквально вбиваясь в неё и, когда почувствовал, что на пределе, вышел и излился ей на грудь и живот.       После долгого восстановления, тихих слов, вытирания салфетками и приёма совместного душа, Маринетт, лежащая головой на груди Адриана, вдруг словно очнулась:       – Тикки! – позвала она сначала шёпотом, потом вполголоса, а когда квами не показалась, села на кровати, прижимая одеяло к себе, и начала кричать в голос: «Тикки! Тикки!». Адриан молчал, обнимая её, но его сознание било тревогу. Неужели всё?..       Она уже почти плакала, когда два пятнышка – красное и чёрное – появились перед ними. Зеленоглазый квами смотрел насмешливо, а Тикки – участливо и будто бы стыдливо.       – И чо орём? Кто-то умер?       От этого вопроса Плагга парочка опешила.       – Вы здесь? Но как? Или вы вернётесь в талисманы сейчас?       Если бы у Плагга были брови, он бы их поднял:       – С чего это мы должны возвращаться?       – Н-но… слияние…       Плагг закатил глаза.       – Слияние – это соединение клеток хранительницы камня божьей коровки и хранителя камня чёрного кота. Проще говоря, оплодотворение… Разве я не уточняла? – невинно распахнув свои и так огромные глаза, тоненьким голоском спросила красная квами.       Маринетт и Адриан продолжали на них таращиться, квами переглянулись и вдохнули.       Состоялся очередной долгий и мучительный разговор.       Оставив парочку таращиться уже друг на друга, квами скрылись в ванной, и уже там Плагг покатился со смеху, а Тикки набросилась на него:       – Зачем ты с ними так жестоко? Ещё и меня заставил участвовать? Ты ведь знаешь, как мне сложно врать?!       – Сахарочек мой! Ты ведь сама хотела, чтобы они повзрослели. А теперь, когда Бражника нет, а наши ребята вместе, мы можем хотя бы иногда принимать нашу истинную форму…       Короткая вспышка явила мужчину неопределённого возраста – ему можно было дать от 10 до 60, темноволосого и зеленоглазого.       Тикки окинула его сложным взглядом и тоже растворилась во вспышке, явив красноволосую женщину с голубыми глазами.       Мужчина коснулся лица женщины, нежно подняв её подбородок. Поцелуй прервался воплем со стороны спальни:       – В смысле, можно было просто предохраняться?!