Переезд

Дети — цветы жизни, так ведь говорят? Они приносят радость в наши жизни, заставляют улыбаться, чувствовать себя молодыми (или может наоборот ужасно старыми?), всё в таком роде, кажется. Вот и Хосок по глупости душевной так думал, когда устраивался на работу непосредственно связанную с детьми. Маленькими, орущими и визжащими. В общем и целом, всё, что надо было делать Хосоку, это присматривать за сохранностью надувного батута, возле которого он так и сидел с самого утра. Можно иногда и за сохранностью детей, пожалуй, присматривать, а также ещё надо взимать плату с утомившихся родителей, которые стремятся хотя бы на десять минут отдохнуть от дергающих их за рукава и штанины детишек. Нет, впрочем, Хосок всё-таки любил детей, вот только устал изрядно за это лето. Уже конец августа, жаркая погода окутала Сеул, и даже ветвистые кроны деревьев не спасали от изнуряющего солнца. Хосок вытирал обильно стекавший по лбу пот, зачёсывал отросшую челку назад, брал плату с родителей, проводил инструктаж для детей всех возрастов и запускал их на батут по очереди. Потом снова вытирал выступившие на коже капельки, брал плату и снова, и снова, и снова. Хосок с облегчением выдохнул, когда не без удивления заметил, что посетителей к полудню поубавилось. Наверное, из-за жары. Он слегка зашипел, когда присел на пластиковый стул, раскалившийся так, что на нём можно было уже яичницу жарить, но тем не менее не встал — так сильно устал. Посмотрел вслед удаляющейся пухлой женщине, чей откормленный кабанёнок только что чуть не прорвал резиновые стенки батута. — Берегись! — Хосок вдруг услышал незнакомый вопль, рефлекторно обернулся в поисках источника звука, как внезапно сильная боль впечаталась в лоб с такой силой, что Хосок чуть не рухнул со стула на иссохшуюся траву. — Ай-а, что ж такое, — во лбу саднило, и Хосок, еле сдерживая слезы, потирал ушибленное место. Возле ног валялся красный (от его крови, не иначе) летающий диск, вернее сказать, летающий убийца Хосока. — Что за дерьмо. — Извините, — к месту происшествия уже бежал молодой парень со всклоченными чёрными волосами и весь рассыпался в извинениях. — Извините, вы в порядке? Он остановился около Хосока, который все еще потирал ушибленное место, и озабоченно осматривал его, то и дело порываясь руками самому взглянуть на ранение, но не решался. Его тонкие черты лица выражали крайнюю степень обеспокоенности и сожаления. — Более-менее, — прокряхтел Хосок. На самом деле, болело уже не так сильно, но появившийся из ниоткуда незнакомец со своим неуправляемым фрисби заинтересовал его. Учитывая, что до этого он весь день возился с взбудораженными детишками и их тучными матерями, а этот парень был чрезвычайно мил и приятен. — Хотя мог бы и смотреть, куда кидаешь свои снаряды. — Прости, пожалуйста, — собеседник тоже перешел с формальной речи и поднял фрисби с травы, — можно я посмотрю, насколько сильно тебе досталось? И, не дожидаясь разрешения, его тонкие пальцы отодвинули влажную челку со лба Хосока, оставляя приятные прохладные прикосновения на разгоряченной коже. Между его бровей проявилась крошечная складочка, отражавшая уровень его сосредоточенности, но это настроение быстро пропало, и парень широко улыбнулся. — В целом, ничего такого страшного, но может тебе стоит отдохнуть от работы? Сидишь на солнцепеке, — парень провел ладошкой по собственным взмыленным волосам, — это тяжело, может один мой друг тебя тут подменит? Он вон там, — юноша кивнул головой в неопределенном направлении у себя за спиной, и, посмотрев в ту сторону, Хосок увидел компанию ребят. Их было трое, и все очень заинтересованно наблюдали за происходящим около батута. — Ах, кстати, меня Кихёном зовут, — Кихён протянул свою маленькую ладошку, и Хосок с удовольствием ее пожал, растянув губы в широчайшей улыбке. — Рад знакомству. Хосок. Хосок пытался еще поспорить немного с Кихёном, ну вот правда пытался, но тот всё-таки настоял на том, чтобы его друг — Чжухон — с часик посидел вместо него. А от смены-то как раз час и оставался, так что почему бы и нет, собственно? Тем более, Кихён так тепло улыбался и искренне звал присоединиться к их отдыху, какие-то вкусности предлагал, что старший (как выяснилось, всего на несколько месяцев) не смог устоять. Подошедший Чжухон был лёгким на подъём парнем, это с первого взгляда заметно. Белые волосы то и дело спадали на раскосые глаза, но ему это несильно мешало, и вообще он постоянно так заразительно улыбался, что Хосоку пришла мысль, будто с детьми-то уж этот парень будет ладить всяко лучше. Как раз к ним приблизился какой-то мужчина с ребенком и уже выяснял стоимость развлечения, а Чжухон, быстро перехватив инициативу, начал отвечать клиенту. Оставшиеся друзья Кихёна представились как Хёну и Чангюн и проявили чрезвычайное дружелюбие по отношению к новоприбывшему. Кихён всё что-то суетился, знакомил всех и попутно кидал извинения Хосоку, который и вовсе уже думать забыл о лёгком покалывании во лбу. Шишка, наверное, будет, но это ничего, если прохладные пальцы нового знакомого, ещё раз к ней прикоснутся. — Слушай, — внезапно Кихён вырвал его из мыслей, когда все уже расселись на пледе в тени деревьев, и младший, кстати, к удовольствию Хосока, сел рядом с ним, — может пирог хочешь? Я с утра испек, — не без тени самодовольства добавил он. И, не дожидаясь опять ответа достал его, ещё теплый, из коробки и подал кусочек Хосоку. Улыбка расплылась на его лице от того количества энтузиазма, которое скрывалось в светящихся от радости глазах. Спустя час к их компании вернулся Чжухон, доложив, что сменщик пришел. Хосок недовольно стукнул себя по лбу, понимая, как это все выглядело со стороны, что кто-то работал заместо него. Уже забытая боль от фрисби напомнила о себе, и Хосок поморщился. — Хей, осторожнее, — Кихён опять потянулся к Хосоку, чтобы перехватить его руку, но, поджав губы, остановил себя. Ближе к вечеру уже все разошлись — Чжухону надо было там на какую-то встречу, Чангюн внезапно вспомнил, что его маме нужна помощь по дому, а Хёну ушел просто так, Хосок даже и спросить ничего не успел. Заметил лишь странно выразительный взгляд на младшего, по лицу которого скользнула улыбка, и попрощался. — Тут так спокойно, — Кихён откинулся на мягкую ткань и взглянул вверх, где на небе уже зажигались редкие звезды и куда-то летели красные мигающие огоньки самолета. Кихён был очень красивым, таким аккуратным, именно это слово приходило на ум Хосоку, когда он наблюдал за его мягко-кошачьими движениями, за тем, с какой легкостью он говорил и взаимодействовал как с друзьями, так и с ним. И голос у Кихёна был таким добрым, что рядом с ним будешь чувствовать себя как дома даже на краю пропасти, подумалось Хосоку. А в парке и правда стало очень спокойно и прохладно, все любители пошуметь ушли домой или в клубы, или еще куда, и только редкие сеульчане с собаками появлялись на дорожках. Хосок лег рядом с Кихёном, чувствуя небольшое напряжение от такой близости, и краем глаза заметил, как младший чуть затаил дыхание. Надо было что-то сказать. Но что? Хосок определенно хотел еще провести время с Кихёном, и не раз, и не два, ведь этот день выдался изумительным, но почему-то в голове была пустыня вместо разумных слов и предложений. А может так и надо было. Может в вечерней тишине оба и так понимали, что было на уме у каждого. Кихён мягко, с некоторой опаской коснулся большой ладони старшего. И Хосок переплел их пальцы, почти невесомо сжимая его ладошку.