Переезд

Ли Хосок нервно теребил воротник своей кожанки и поминутно поглядывал на наручные часы в надежде, что время остановится хоть ненадолго. Он безбожно опаздывал на свою работу. В который уже раз за этот месяц — и когда-нибудь ему точно не спустят это просто так с рук. В автобусе, переполненном точно такими же торопящимися на свои унылые рабочие места людьми, было очень душно, и спертый воздух давил чуть ли не сильнее, чем окружающие пассажиры, набившиеся в автобус так, словно он один единственный курсирует по всему Сеулу. Лица у всех серые, вымученные, ровно под стать хмурой погоде за окном, непривычно холодной для раннего октября. В беспроводных наушниках играли какие-то глупые песни о любви — весь хосоков плейлист как бы случайно периодически пополняется ими, напоминая о том, что тот до сих пор один, и о встрече со своим соулмейтом может, видимо, только мечтать. Как-никак, ему уже двадцать четыре года, и все друзья давно счастливы в отношениях: как раз из-за причитаний Минхёка о том, что у его любимого-драгоценного-солнышка Чжухона скоро день рождения, а у бедного Минхёка иссякла фантазия на подарки, он и опаздывал сегодня на работу. Хосок искренне пытался чем-то помочь, торопливо уминая рамён в качестве завтрака и чавкая что-то в трубку, но всё равно умудрился так увлечься перебором многочисленных идей, которые приходили ему на ум, что замечтался о собственном соулмейте. Нет, конечно, он не прокручивал у себя в голове кучу раз, как он будет радовать любовь своей жизни. И, конечно же, не присматривал ей (или ему?) возможные подарки на праздники и вероятные места для свиданий. Конечно же нет. Из мыслей о сегодняшнем суматошном утре Хосока вырвала внезапно залагавшая на полуслове музыка. Рука рефлекторно дернулась к карману, где по идее должен был находиться телефон, но взгляд скоро уцепился за растолкавшего всех и выпрыгивавшего уже из только что остановившегося автобуса рыжего парнишку. Даже Хосоку гением быть не нужно — а о том, что особым умом он не отличается, он прекрасно был осведомлён — чтобы понять: этот пронырливый лис только что стянул у него телефон. Хосок успел продраться сквозь поток людей и выбежать из дверей аккурат в то мгновение, когда они уже начали угрожающе сдвигаться, норовя прищемить край куртки, и быстро огляделся. Источник бед сегодняшнего утра был довольно быстро обнаружен благодаря огоньком мелькавшей в толпе макушке, и Хосок немедля кинулся ему вслед. На улице было довольно прохладно для пробежки в такой лёгкой одежде, да и ветер неприятно щекотал уши, но выбор был вполне очевидный — чтобы купить этот телефон у Хосока ушло две его зарплаты, и просто так прощаться с ним он не собирался. Да и, если честно, делить с кем-то секреты, которые до сего момента исправно хранились в памяти девайса, не особо-то и хотелось, мало ли в какие он руки попадет, право. Догнать воришку оказалось довольно несложной задачей: несмотря на субтильное телосложение и изрядную юркость и ловкость беглеца в густой толпе, Хосок был явно больше натренирован для продолжительных нагрузок даже на холоде (спасибо тренеру Сон Хёну, действительно), и после очередного поворота в какой-то безлюдный дворик, он довольно ловко перехватил за голый локоть рыжего парня, рывком разворачивая его к себе. Хосок не успел даже подумать, какого чёрта он, пусть и незаконными методами добывающий себе на пропитание, и едва ли младше него, бегает в одной лишь футболке в такое холодное время, как мягкое тепло покалывающей волной распространилось от руки по всему телу, чуть сжав сердце в каком-то непонятно родном чувстве. Подсознание услужливо подсказало, что накатившее ощущение лёгкой эйфории и было тем особенным чувством, которое так отчаянно Хосок искал многие годы. Он тороливо снял с себя наушники и закинул в карман кожанки. Парень напротив него был чуть ниже и меньше, кожа бледная и прозрачная, черты лица угловато-острые, но невероятно прелестные в свой тонкой грации. Он выглядел весь словно бы изящная статуэтка, выполненная гениальным мастером, и только во взгляде и выражении лица самое что ни на есть отвращение к Хосоку и хосоковой руке все еще крепко сжимавшей его локоть. Он дрожал мелкой дрожью — то ли от холода, то ли от осознания, что основательно влип. — Эй, алло, мне больно вообще-то! — сердито прикрикнул парень. Хосок невольно улыбнулся, уловив приятный тембр голоса, и не сразу даже вспомнил причину всей этой суматохи. Зажмурившись, он тряхнул головой, стараясь отогнать отвлекающие мысли, которые заскользили прочь из головы и спутались каким-то тянущим чувством под сердцем. — Телефон верни, — мягко попросил Хосок и протянул свободную руку в соответствующем жесте. — Какой телефон, придурок, нет у меня ничего, — зло выплюнул незнакомец и попытался выдернуть свою руку из твердой хватки, но бесполезность этого действия была очевидна им обоим. — Тот, что ты у меня украл. Верни. У меня наушники на блютузе, и когда я тебя догнал, я снова услышал музыку, за идиота меня принимаешь? Трудно не терять самообладание, когда твой собственный, такой ожидаемый и годами рисованный в воображении соулмейт, всего лишь карманный воришка. Чертовски красивый воришка. Который лишь надменно фыркнул и закатил глаза, всем своим видом показывая пренебрежение, которое, кажется, текло по его венам вместо крови. Но даже то, как он это сделал, показалось Хосоку чрезвычайно изысканным и практически сексуальным. А держать его локоть в своей руке было очень даже хорошо — кожа незнакомца холодным бархатом приятно щекотала ладонь. — Блять, да нет у меня… — Хосок наугад нырнул свободной рукой в один из торчавших карманов джинсов собеседника, в который, как ему показалось, тот что-то положил прямо перед тем, как был пойман, и не без удовлетворения вытянул оттуда свой айфон, — …ничего. — А это у тебя случайно оказалось? — скептически поджал губы Хосок. Он отпустил руку парня, с сожалением отмечая, что сделал ему действительно больно и теперь то место сильно покраснело. Он думал, что тот сразу же убежит, но по какой-то причине он остался стоять рядом, только отойдя на безопасное расстояние и теперь хмуро потирал ушибленное место. Брови довольно смешно и мило сошлись на переносице, образовав между ними складочку, а губы соединились в одну линию. — Прости, — сам не зная почему, произнес Хосок. Это его тут только что обокрали, а он ещё и извинялся за то, что вполне по праву немного насильственными методами забрал собственную вещь. Но отчего-то приятное покалывание где-то в районе солнечного сплетения уступило место чувству вины. Он обещал себе когда-то, что никогда не причинит боль своему соулмейту, когда и если найдет его. И вот тот стоит перед ним — и Хосок на все сто процентов уверен, что это он, его он искал, веря в счастливые сказки о соулмейтах, — и теперь совершенно не понимает, как ему поступить. — Ты чуть мне руку не оторвал, чёрт возьми, — прошипел рыжий, ёжась на холоде, но почему-то всё ещё не двигался с места. Хосок пытался понять по его взгляду или реакциям, что тот тоже осознал всю иронию сложившейся ситуации, но в поведении этого грубого воришки как будто ничего не намекало на то, что он хотя бы немного рад встретить своего соулмейта. А искал ли он вообще его? Может, он и вовсе не верит в эти бабушкины сказки. — Тебе холодно? Может зайдем в ближайшее кафе, я угощу те… — Серьезно? — юноша издевательски изогнул бровь. — То есть я только что украл у тебя телефон, ты едва ли не избил меня («Это неправда!» — попытался было протестовать Хосок), добывая его, а теперь зовешь меня на чашечку кофе? Довольно разительная перемена, не кажется? Я думал, ты уже в полицию будешь названивать, — лис усмехнулся и скрестил на груди руки, выжидающе наблюдая за реакцией Хосока. В сощуренных глазах мелькали насмешливые бесята, что порядком уже начинало раздражать. — Я лишь предлагаю… путь к примирению. Я не собираюсь сообщать в полицию. Возможно, у тебя трудная ситуация, и я в таком случае хочу помочь. — Это что, благотворительный жест? — Вовсе нет! Слушай, если ты оказался в беде, просто скажи, я готов помочь. — И с чего бы это тебе мне помогать? — ощетинился он. — Потому что ты, видимо, мой соулмейт. И… — И это вся причина? То есть если бы я был просто рандомным человеком, то ты бы меня сдал с потрохами? Да иди ты нахуй, — выплюнув последние слова со всей агрессией на которую был способен, он развернулся в попытке уйти, но Хосок опять оказался быстрее, ухватив собеседника за рукав. — Я не… — Отвали. Хватит за меня цепляться, — парень выдернул рукав из руки Хосока и как можно быстрее пошел в обратную сторону, даже не оборачиваясь на ошарашенного Хосока, который лихорадочно соображал, как вернуть его назад и… — Как тебя зовут-то? — наугад крикнул вслед Хосок, даже не рассчитывая, что тот удосужится ответить, а тем более сделать это честно. Но к его немалому удивлению ответ действительно последовал. Честный ли, или просто тот сказал вымышленное имя, Хосок, может, и не узнает никогда. Но если говорить по правде. Хотелось бы, чтобы всё не было ложью. Ведь даже имя этого рыжего воришки было красивым и подстать ему изящным. Кихён. На работу Хосок, конечно, все-таки опоздал. И очень даже сильно. Но все переживания на этот счёт отошли на второй план, едва затих где-то вдалеке голос удаляющегося начальника. Хосок очень жалел, что упустил своего соулмейта. Он всегда представлял, что тот будет очень умным, красивым, работать на уважаемой должности и что обязательно будет нежным и заботливым. Будет готовить ему рамён и будить поцелуями, будет сладко стонать от хосоковых прикосновений в позволительных и не очень местах. Что он будет идеальным во всех смыслах, которые только можно придумать. Теперь же Хосок лишь собирал кусочки воспоминаний о рыжем лисе, который был в миллион раз симпатичнее, чем он бы смел мечтать — от одного его образа в голове уже невольно всё сжималось внутри. Кихён внушал страх. И уважение. И хотелось быть с ним заботливым. Чем больше Хосок думал о нём, тем больше казалось, что Кихён скорее жертва обстоятельств, чем конченая сука. Или ему хотелось в это верить? Он боялся даже спросить у Минхёка совета, а ведь тот знает выход из любой даже самой щекотливой ситуации на свете. Но Кихён… это нечто особенное. Не просто щекотливая ситуация. Это зудящая боль в сердце. Это ноющее сознание и потеющие ладони от одной только мысли, как они окажутся на бедрах Кихёна. Кихён — это проклятье Хосока, который правда пытался жить честной и примерной жизнью, но теперь всё, что ему хочется, это красные, покусанные холодом губы Кихёна. И где его найти теперь? Хосок приложил максимальные усилия в поисках Кихёна, мелькавшего в его мыслях так или иначе буквально каждую чёртову секунду, но разве реально найти человека по одному лишь его имени — проще искать иголку в стоге сена. Он уже потерял счёт проверенным во всём, как ему казалось, интернете людям по имени Кихён, и единственным, кого Хосок не смог сразу забраковать по тем или иным причинам был некий Ю Кихён, сбежавший из дома семь лет назад и до сих пор не найденный. Да и имела ли хоть какой-то смысл вообще для Хосока эта информация? Только добавила лишних переживаний его распалённому сознанию. Прошло уже несколько недель, и октябрь уступил своё место промёрзлому ноябрю. Каждое утро и каждый вечер Хосок практически отчаянно высматривал знакомую макушку в однородном потоке людей, но успех, кажется, и не собирался улыбаться ему. Снова колкое одиночество вступило в свои законные права в жизни Хосока, напоминая о себе особенно остро, когда теперь уже Чжухон названивал в попытках выведать, что бы такое необычное подарить Минхёку. Влюблённые голубки. Хосоку было практически физически тошно от того, что вокруг него витала атмосфера любви и взаимности, а всё, что было у него — отпечатанные в памяти хитрые раскосые глаза и аккуратные губы, искривлённые в насмешке над глупостью Хосока. Это становилось практически невыносимым. Неуправляемым. Это стало безумным помешательством. И на ком? Кто вообще тот парень, кроме как карманный воришка, вероятно, даже без постоянного места жительства? Зачем он вообще появился в жизни Хосока? Зачем Хосок опять отчаянно высматривал его в автобусной давке? Зачем в это утро он всё-таки увидел знакомую рыжину всего на расстоянии вытянутой руки от себя? Сердце моментально зашлось в истерическом волнении от осознания, тут же затрудняя дыхание и способность мыслить хотя бы капельку трезво. Оставаясь по-прежнему незамеченным, Хосок наблюдал за осторожно осматривавшимся Кихёном. По его настороженному выражению лица и сведённым к переносице тонким бровям, стало сразу понятно, что произойдет дальше, поэтому недолго думая, когда автобус уже тормозил у остановки, Хосок перехватил тянувшуюся в чужой карман ладошку и вывел ошеломленного Кихёна из автобуса вместе с толпой пассажиров. Снова, пусть и на короткие мгновения, родное тепло как будто уже годами любимого человека свернулось уютным клубочком в груди Хосока. — Какого хуя, — выругался Кихён, вырывая руку из крепкой хватки, тем самым битым стеклом осыпая возникшую связь, — опять ты! Ты перестанешь меня так хватать или нет? Опять мне всё к чёрту испоганил. Хосок невольно улыбнулся тому, как всё-таки по-своему прелестно выглядело лицо Кихёна, когда он ругался в свойственной ему манере. Не без удовлетворения он отметил про себя, что в этот раз он был одет теплее — практически под стать погоде в пуховую куртку и узкие джинсы, разрезы на которых обнажали худые угловатые коленки. — Ну и что ты лыбишься? — Просто рад снова встретиться. — С чего бы это? — Кихён удивленно поднял брови и положил руки в карманы, пристально глядя прямо ему в глаза, отчего по коже Хосока прошёлся лёгкий холодок. Какой пронизывающий взгляд. — Потому что я хочу помочь тебе. — Я уже говорил, что помощь мне не нужна, — лис уже собрался уходить, но Хосок встал у него на пути, не позволяя так просто смыться с места почти преступления. — Ты ведь Ю Кихён, да? Это тебя же семья ищет уже семь лет, — наугад брякнул он, потому что иного способа остановить юркого собеседника ему не виделось. Не сказать, что он был хотя бы на половину из всех процентов вероятности уверен, что подросток, улыбавшийся ему с фотографии из объявления в интернете, был тем самым Кихёном, но что-то в его лисьем взгляде напоминало нового знакомого Хосока. Кихён оторопело посмотрел на него, приоткрыв рот в немом вопросе. Значит, всё-таки попал в точку, Хосок мысленно похлопал себя по плечу за удачный ход. Удочка закинута, осталось поймать рыбку. Или, точнее, воришку. — Откуда ты знаешь? Ты что, коп? — Всего лишь умею пользоваться интернетом. — Нахуй я тебе вообще свое имя сказал, — Кихён снова попытался обойти препятствие в виде горы мышц напротив, но снова это было обречено на провал. — Чего ты до меня доебался? — Кихён, — Хосок взял накрыл своими руками ладони парня напротив, с удивлением отметив, что тот не стал вырываться, и приятное тепло снова прошлось по коже, — давай сделаем так. Мы проведем день вместе, и если тебе не понравится моя компания ты вернешься к своим… делам. Я не буду стоять у тебя на пути, — он мягко поглаживал практически прозрачную кожу холодных ладошек, которые так удобно умещались в его собственных, — честное слово. Но если всё пройдет хорошо, то ты прекратишь заниматься воровством и жить непонятно где… — Я не живу непонятно где, — неуверенно запротестовал парень, а взгляд как-будто даже чуточку смягчился. — Не перебивай. Ты знаешь, чем чреваты твои занятия, Кихён-и, позволь помочь. Ты мне очень нравишься, — Хосок буквально ощутил, как полыхнули его щёки после внезапного признания, и он неловко улыбнулся, отпуская кихёновы руки из своих. Кихён поджал губы, с интересом рассматривая парня напротив и пытаясь понять, что у того на уме, и искренне ли он говорит. Да, стоит признать, выглядел его соулмейт изумительно. Практически крышесносно. Он был чертовски красивым и абсолютно плюшевым, но при этом очевидно сильным. Кихён нагло соврал бы, если бы сказал, что не думал много о том, что бы он мог делать с этим парнем, и что тот бы сделал с ним. И хотелось его касаться. Никогда прежде не было так хорошо, как от прикосновений, пусть и грубых, этого странного глуповатого парня с копной растрёпанных блондинистых волос. — А как зовут тебя? Ты, видимо, обо мне уже всё знаешь, это нечестно. Хосок искренне улыбнулся, понимая это как жест примирения и протянул руку. — Ли Хосок. Кихён мягко вложил свою ладошку в протянутую руку и неловко улыбнулся от знакомого тепла. Может, теперь всё правда наладится?