Противоположности притягиваются

я прошу: не забывай, что было

***

      Выходя из магазина с двумя бутылками дорогого коньяка, Антон невольно обратил внимание на пару, которая слишком громко для спального района, да и вообще, для тихой ночи скандалила на стоянке.       Похоже, не только у меня неудачный день. Хм, а что это за мужчина? По-моему, я его уже где-то видел... Да и голос какой-то знакомый... Так, стоп. Это, что... Арсений?!       Парень просто оцепененел. Ему казалось, что он просто прирос к земле. Это же его сестра? Да, сестра, — успокаивал себя парень.       Антона из оцепенения вывела единственная фраза девушки: — В конце концов, ты мой муж! И я должна знать где ты и с кем!       Попов, похоже устав слушать все это, слегка откинул голову назад и неожиданно встретился взглядом с Антоном. Парень развернулся на 180° и ушёл.       Домой.       Туда, где его никто не ждет...

***

      После того, что он увидел и услышал, он понял: напиться надо обязательно.       Вас когда-нибудь предавали? Если нет — вам повезло. Но каждого человека когда-нибудь да предали, поэтому не радуйтесь. Все впереди. А если с вами все-таки так обошлись — мне вас искренно жаль.       В эту ночь Антон так и не уснул. Ему было обидно, а еще он был зол и расстроен. Ему казалось, что его опять предали.       До 4 часов утра он не спал. Он просто пил. Пил на грязном полу. Он чувствовал себя отвратительно. Все эмоции, что юноша так тщательно и старательно скрывал целый месяц, вырвались наружу. — Я...       Порез. — Тебя...       Антон делает более глубокий порез на бедре. — Ненавижу.       Лезвие выпадает из рук. По худой ноге течет струя, которая так явственно выделяет бледность тела парня. Красиво, — думает парень. Хоть он и делал это много раз, а восхищается всему этому как в первый. Пол окрашивается в красный. Тело пронзает ужасная боль. Антон рычит.       В голове лишь одна фраза: "Ты мой муж." — Муж, — усмехается шатен, — Муж, блять. И водишь мальчиков по ресторанам, сука...       Антон уже не сдерживает себя: он плачет. Взахлеб.       В четыре утра мальчик машет рукой на уборку, поэтому ложится в кровать с надеждой уснуть. Но перед этим он все-таки заматывает бедро, так удачно оказавшимся в его квартире, бинтом.       Сон был ужасным, неспокойным. Юноша несколько раз просыпался в холодном поту.       Он опять убивал себя во сне.       Нормальный сон наступил лишь где-то в 6:30.       После трехчасового сна Антон проснулся и понял, что конкретно проебал полтора урока.       Кинув первые попавшие под руку тетради в рюкзак, парень пошёл в школу. Медленным, но уверенным шагом (нет) парень дошёл до школы, в которой уже минут 10, как начался третий урок.       Покурив, как обычно за школой, юноша зашёл в "ад" (по-другому и не скажешь). А может мама была права и мне стоит провериться в частной психиатрической клинике? Я же урод, которого нельзя любить. Правильно Арсений со мной поступил, — окунулся в свои мысли парень, даже не заметив, как врезался в кого-то. — Шастун? — услышал Антон знакомый и удивленный голос, ибо поднимать глаза не хотелось, да и сил не было, — Але? — психолог пощелкал пальцами перед лицом парня. — Здравствуйте, — заторможенно сказал Шастун. — Блять, Шастун, — Добровольский потянул мальчика, от которого нещадно несло алкоголем к себе в кабинет.       Мужчина, усадив его в своё кресло, стянул с парнишки капюшон, отчего Антон поморщился, потому что свет от лампы больно резанул по глазам. — Эй, вампирёныш, — окликнул его психолог. Шастун даже ухом не повёл, продолжая пялиться в какую-то лишь ему известную точку на стене. — Антон, посмотри на меня, — Шастун перевёл взгляд взгляд на Павла, — Что-то случилось?       Отрицательное качание головой.       Павел Алексеевич глубоко вздохнул: — Это из-за Арсения? — Нет, — ошеломлено и резко ответил юноша. Значит, из-за Арсения, — подумал психолог. — Я вчера говорил с ним после вашего ужина.       Глаза распахиваются. — Он вам что-то сказал? — Нет, наоборот. Сказал, что всё хорошо. Даже фотку твою, где ты улыбаешься скинул. — Он вам скинул мою фотку?! — Кажется, я его спалил. — Да мне...       Договорить Антону не дал его собственный телефон.       Звонил Арсений.       Антон провел влево по экрану, тем самым, давая понять мужчине, что не хочет с ним разговаривать. И почти сразу он получил сообщение: Ой, прости. У тебя, наверное, урок. Ну я встретиться хотел. В общем, я буду у Пашки       Глаза резко распахиваются, в голове одна мысль: Надо валить.       Дверь кабинета распахивается так же резко, как глаза Антона.       На пороге появляется взлохмаченый Арс. — Я дебил! — сказал, будто вынес вердикт, — Паш, на меня Антон обиделся, — продолжает гнуть своё Арс, совсем не замечая Антона.       Добровольский смотрел на друга охуевшим взглядом. В любой другой ситуации он обматерил бы друга, но есть одно почти двух метровое Но, которое сейчас сидит, вжавшись, тем самым, прячась в кресле Добровольского. — О, привет, Антон, — неловко улыбнулся Арсений. — Я... я, наверное, пойду, — сказал Антон и сразу вылетел в коридор. Какие уроки? А, да похуй.       Скурив две сигареты за школой, Шастун съебался под шумок. Он бродил по городу до вечера. Ну, то есть, до того момента, пока ему не позвонил Дима. — Где тебя, блять, носит?! — Я на качелях возле твоего дома. — Мне спуститься? — А, можно. — Будь там и никуда не уходи, — сказал Дима, завершая звонок. — Куда я уйду? — прошептал Антон в пустоту.