Бантан Драбблёндан

      Никогда ещё Сокджин не чувствовал себя настолько не в своей тарелке.       Из танцевального класса, в который он, продолжая топтаться на месте, всё никак не мог зайти, то и дело выплывали подтянутые барышни с впечатляющими формами или крепкие да гибкие парни, каждый шаг которых, казалось, попадал точно в ритм воображаемой музыки – плавный и чёткий. Ни капли той неловкости, что цвела в самом Сокджине: по жизни он справедливо считал себя кошмар каким неповоротливым, родившимся со странной формой пальцев и кривыми ногами. Что есть, то есть, тут уже ничего не изменишь, но всё равно усугубляет неуверенность в себе. В добавок ко всему, ещё и крупные черты лица – нос, губы, подбородок, и словно насмешка судьбы – необходимость в больших очках, наполовину скрываемых отросшей чёлкой.       Классический неуклюжий зубрила.       Как такого занесло в мир грациозных и уверенных в себе танцоров?       Чёртовым "общеобразовательным обучением", вот как!       Их университет внезапно решил, что студентам экономической кафедры не хватает "культурного образования".       Ладно, возможно. Сокджин не спорил.       Но танцы?!       По скромному мнению Сокджина, человек должен заниматься тем, что у него хорошо получается, а не издеваться над собой и другими, корячась в абсолютно неподходящем ему амплуа. Кто бы ещё спрашивал его мнение. Хотя нет, врёт. Спрашивали – куратор их курса, проводя опрос: хоть в жанре потанцулек им дали свободу выбора. Да что толку. Его группа большинством проголосовала за хип-хоп, искренне полагая, что он, по крайней мере, "круче" и определённо легче балета или классических танго и самбы.       Наивные.       Сокджин даже терялся: в чём бы он казался бóльшим увальнем – в балете или хип-хопе?       Что ж, сейчас он это и узнает.       Вовсю "предвкушая" свой первый урок, Сокджин в сотый раз тяжело вздохнул и неуверенно взялся за ручку двери. Эх, была не была! Вот-вот собираясь потянуть её на себя, он вздрогнул от неожиданности, услышав голос позади: — Открывай-открывай, не бойся, — весело подбодрили его располагающим голосом со светлыми нотками.       Сокджин рефлекторно поджал плечи и обернулся, встречаясь взглядом с живыми глазами на немного вытянутом лице. — Первый раз, да? — с широкой улыбкой поинтересовался по-элегантному худой парень. Его фигура не блистала теми же буграми на бицепсах, как у предыдущих танцоров, покидавших класс, но почему-то казалась жилистой и подтянутой: её поджарые формы не оставляли сомнений – перед Сокджином человек, который знает своё тело и умеет им пользоваться. — Ага, — спустя длинную паузу наконец-то ответил ему Сокджин, пусть и не слишком остроумно. По сравнению с тем, как складно был сложен этот парень, его собственные долговязые ноги казались какими-то деревянными палками, а плечи – слишком широкими, спина чуть сгорбилась от смущения. — О! — мимика незнакомца была живой, отражая на его лице каждую испытываемую им эмоцию. — Ты, наверное, один из тех экономистов, которых отправили к нам заниматься, да?       Сокджин обречённо кивнул, будто только что признался в своём ужасном преступлении: предпочтении зубрёжа статистик и графиков занятиям спортом. Отлично, теперь в его голове танцоры находились в категории "крутых детишек", в которую он уж никак не вписывался. Замечательно. Ура самобичеванию. — Да не зажимайся ты так, будет весело, обещаю! — ободряюще хлопнули его по руке, отвлекая от нерадостных мыслей. — Я один из ваших инструкторов. Подрабатываю как стажёр, помогаю своим преподам, хотя сам ещё на втором курсе. Денежки, знаешь ли, нужны. В общаге, конечно, кто-нибудь да накормит, но долго так не протянешь, ха-ха. Меня Хосок зовут, кстати, а тебя? — Сокджин, — на автомате ответил тот, поражаясь тому, как этот Хосок вот так вот взял и всё о себе рассказал, хотя его никто толком и не просил.       Какой, однако, любопытный экземпляр. — Хм, вы же вроде выпускаетесь, правильно? Тогда ты мне хён, — задумался Хосок, даже не спросив разрешения, можно ли Сокджина так называть. Не сказать, что тот был бы против, но всё-таки это многое говорило о его личности. — Сокджин-хён, я открою всё-таки, ладно? А то мы сейчас с тобой вдвоём опоздаем.       Хосок ловко обогнул собеседника и всё-таки взялся за ручку двери, резво её потянув на себя – Сокджин в это время, наоборот, неловко искривился телом, пропуская парня, чтобы в который раз поразиться тому, насколько ещё более неповоротливым он может быть, хотя, вроде бы, дальше уже некуда. Магия, не меньше. "Подожди-подожди, вот сейчас начнёшь ещё танцевать, и тебе откроются новые горизонты нескладности собственного тела", – язвительно шептала совесть. Замечательно, урок ещё не начался, а Сокджин уже хочет свалить куда подальше. Но он не может. Потерять свою стипендию из-за одного проваленного дурацкого предмета совсем не хотелось. Обречённо вздохнув в сто первый раз, он засеменил за уверенно направившимся в светлый зал Хосоком, приветливо помахавшему всем присутствующим утончённой рукой с длинными пальцами.       Ну хоть что-то во всей этой катавасии порадует ему глаз.       Да, что уж таить, Сокджину понравился Хосок. И не так "понравился", как кто-то из его рутинного окружения мог бы подумать: из серии похлопать по спине с весёлым "отличный ты парень, Хосок!". О нет. Понравился в стиле заигрывающе присвистнуть вслед, если бы Сокджин только умел свистеть... и при этом выглядеть крутым альфа-самцом, а не угловатым ботаном. Как бы он ни ворчал и ни бурчал, а отрицать собственную симпатию просто глупо. Хосок был всем, чем Сокджин не был, а тот всегда западал на свои полные противоположности, устраивая для себя очередные сессии мазохизма, потому что найти парня в своём университете среди гомо-ненавистников – квест, опаснее приключений сексуального Индиана Джонса. И, да, Сокджин в своё время мечтал о нём в кровати по ночам, как и о Бреде Питте.       Вот не нужно начинать осуждать, у каждого свои мокрые фантазии, ладно?       В общем, Сокджин ещё с нежного подросткового возраста грустный гей, теряющий с каждым днём надежду найти себе хотя бы сносного парня, а тут перед ним маячит такой охуенный Хосок (ага, панцирь скептика уже немного треснул, и из него наконец-то полилось розовое соплежуйство, прекрасно, докатились). Как тут не потечь слюной, скажите, пожалуйста?! Вот Сокджин и потёк... слюной. Кхм. Слава богу, ему никто не запрещает смотреть, что только и остаётся делать, исподтишка любуясь тем, как в каждом жесте Хосока отчётливо виднелись какой-то свой смысл и красота, приковывающая к себе внимание. Почему-то жизнерадостный и заводной характер парня на удивление легко сочетался с его аристократичным изяществом, как и с крепким стержнем в характере.       Как бы широко Хосок ни улыбался всем подряд, если кто-то из его учеников наглел и танцевал в полсилы – он быстро ставил их на место, лицо добродушного ангела мгновенно сменялось ухмылкой и вздёрнутой бровью, словно говоря: "думаешь, я не замечу, солнышко?". От такой резкой смены у Сокджина что-то ёкало в груди ("сердце, не?" – хлопнула себя по лбу логика), а внизу живота поджималось от странного коктейля возбуждения и шока. Похоже, в тихом омуте... Мысли Сокджина в панике оборвались на полуслове, когда Хосок вдруг взял курс в его сторону, только-только закончив занятие и выслушав в свою сторону звонкие аплодисменты студентов. Сокджин и сам не понял, как прошёл урок, настолько увлечённый втыканием в Хосока, что даже и не отдал себе отчёта: он танцевал. Неуверенно, не всегда в ритм, странно, косо, но всё-таки танцевал. По крайней мере, его не так часто поправляли, как парочку других корявеньких сокурсников, и вздувшееся эго Сокджина позволило ему немного коварно хихикнуть. В уме.       Вот только стремительно приближающийся сейчас к нему Хосок заставлял ладони потеть от нервов: что-то не так? Сокджин всё-таки облажался? Его глаза забегали туда-сюда в поисках поддержки, но большинство студентов уже покидало класс, толпясь у выхода. — Хён! — радостно начал Хосок, тут же располагая к себе, но Сокджин всё равно был настороже, топчась на месте. — Спасибо за помощь, — решил он вдруг поблагодарить парня, заслуженно. — Если бы не ты, я бы точно провалился. — Глупости, ты отлично справился! — отмахнулся Хосок, находясь от парня уже в паре шагов в опустевшем зале. — Тебе бы просто побольше тренировок - и всё пучком!       Сокджин сильно сомневался, что это правда, а не вежливая лесть, но спорить не решился, потому что в танцах Хосок уж точно понимал больше, чем он. — Да... наверное, — он потупил взгляд и приложил ладонь к задней части своей шеи, беспокойно её потирая.       Между ними вдруг повисла пауза. — ...Ты знаешь, что у тебя есть привычка? — внезапно поинтересовался Хосок, тон его голоса показался Сокджину чуть ниже обычного. — Привычка? — вскинулся тот, хлопая веками из-за стёкол очков. Какая ещё привычка?.. — Да... Когда тебе некомфортно, ты всё время делаешь вот так... — Хосок коснулся своей шеи так же, как и Сокджин сейчас, искоса поглядывая на собеседника. — О... я как-то даже не замечал... — удивился тот, виновато опуская руку. — Что, серьёзно, так часто это делаю? — Сегодня раз шесть точно было, — улыбнулся Хосок, спрятав ладони в карманы своих спортивок. — Кстати... Я ещё кое-что заметил. — Ещё одну привычку? — хмыкнул Сокджин, подняв было пальцы снова к затылку, но вовремя себя остановив. Блин, а ведь и правда! — Хм... это ты мне скажи. Ты всё время так часто пялишься на парней? — Хосок игриво вскинул бровь, сжав губы вместе и растянув их в многозначительной улыбке. — Мне кажется, что дыру во мне ты уж точно прожёг.       Сокджин так и замер с застывшей в воздухе рукой, огромными глазами таращась в пол.       Спокойно. Без паники.       Да какое без паники, если ты спалился, идиота кусок!.. — Я-я... это... просто, — замямлил Сокджин, его мозги впервые в жизни отказывались работать, размякнув ленивой кашицей. — Прости, я просто... — Я, конечно, не хочу спешить с выводами, но... — перебил его Хосок, покачиваясь взад-вперёд, в его голосе проскользнула толика неожиданной надежды: — ...может ли такое быть, что ты во мне... заинтересован?       У Сокджина даже шея хрустнула, так быстро он вскинул голову, такими же круглыми, как и его очки, глазами уставившись на собеседника. — Что? То есть... ты... ты не против? — Я?! — утрированно удивился Хосок, а затем рассмеялся. — Я уж точно не против, хён! Я тебя уже давно знаю... ну, видел, издалека. Ты, правда, не слишком обращал на меня внимание, но это ничего.       У Сокджина, кроме дара здраво мыслить, теперь отнялся ещё и дар речи. — Если честно, то я где-то минут пятнадцать стоял тогда за твоей спиной, когда ты всё не решался зайти в класс, — чуть мечтательно возвёл к потолку глаза Хосок, а затем сам с себя и рассмеялся, смущённо почесав нос. — Ну, а потом, как поймал на себе твои взгляды... не знал, что... что ты такой же, как я. Ты с девчонками не встречался, да, поэтому я не терял надежды, но... — Стой... но почему ты стоял позади меня целых пятнадцать минут?! — переспросил Сокджин, упорно игнорируя признание Хосока, иначе обязательно бы уже залился краской от смущения, в голове насыщенно-красным мигал сигнал тревоги.       Хосок моментально зажался, избегая прямого взгляда.   — ...только не думай, что я какой-то извращенец, ладно?       Сокджина эта просьба совсем не убедила, но он решил не спешить с обвинениями. — Просто... твоя шея. Чёрт, хён, я... она творит со мной какие-то странные вещи. Ты как-то сидел передо мной на открытии учебного года, и я просто... ничего не помню с церемонии, только твою шею и всё.       Сокджин попытался сильно не краснеть, да? Поздно, у него, как от кипятка, горели всё лицо, уши и, да, та самая шея, от которой у Хосока, похоже, ехала крыша. — Да и не только шея, — всё продолжал откровенничать Хосок, жуя губы, но перешагивая через себя, чтобы открыться: — Ты весь... Ты такой горячий, хён, — честно признался он, чем ввёл Сокджина в окончательный ступор. — У тебя такие пропорции, как у модели, длинные ноги, тело... А твои плечи, господи... Ни у кого никогда не видел таких широких плечей. Ещё и твои полные губы... — будто выйдя из транса, Хосок очнулся и мотнул головой, сам себя упрекая: — Ох, чёрт, ты точно подумаешь, что я какой-то извращенец... — Нет! — вдруг выпалил Сокджин, уловив поражённый взгляд Хосока, и тут же поправил себя: — То есть... ого... впервые слышу такие комплименты в свою сторону. Вау. Это... мило, спасибо.       Хосоку потребовалась пара секунд, чтобы осознать, что его не отталкивают – теперь его самоуверенность резко рванула вверх, подталкивая к решающему: — Хён... а ты не хочешь встретиться, ну, может, в кафе, там, сегодня вечером?..       Сокджин готов был уже согласиться просто потому, что у Хосока были яйца вот так вот напрямую назначить свидание и даже не заикнуться ни разу. И как бы жалко ни прозвучало мгновенное "да", Сокджин не собирался упускать свой шанс:       Такие Хосоки, как этот, на асфальте не валяются – бери, пока дают!