Бантан Драбблёндан

      Чонгук будто по щелчку пальца очнулся, до этого уже минут десять как уставившись немигающим взглядом на белого самоуверенного кота на коврике под его ногами, с ухмылочкой показывающего ему выставленные средние пальцы. Лаконичное "go away", выведенное белыми буквами по чёрному, не просто намекало, а прямым текстом говорило Чонгуку развернуться и уйти туда, откуда он пришёл – в свой "Золотой шкаф". Матовая дверь с табличкой "Genius Lab" и мигающим лампочкой кодовым замком на входе тоже не особо отдавала гостеприимством, не то что у Намджуна хёна, к которому заваливались все кому не лень, даже когда тот записывал прямую трансляцию ви-лайва. Заглянуть к нему по поводу текста песен или правильно подобранной гармонии к мелодии было намного проще. Вот только Намджун поставил Чонгука в тупик – спустя долгую задумчивую паузу во время чтения лирики, под нервные притоптывания донсена и его постоянно закусываемую губу от волнения, он вынес свой вердикт: — ...Знаешь, Чонгук-а... твой стиль очень похож на стиль Юнги-хёна. Никогда не думал, что скажу это, но тебе лучше обратиться за советом к нему. Мне кажется, он больше тебе поможет, чем я.       И вот сейчас, как хороший мальчик послушавшись своего хёна и лидера, Чонгук, деревянный, застыл перед воротами в королевство Мин, куда не всегда и не всем дозволен пропуск. Ладони то и дело потели, а рука не поднималась позвонить. Почему он так волнуется? Юнги хён не какой-то там берсерк или монстр. Всё с точностью до наоборот. Да и Чонгук помнил, что в свои совсем юные годы большими глазами частенько наблюдал за тем, как работает хён, боясь лишний раз шелохнуться, чтобы не помешать тому творить. Пусть у него и присутствовал некий трепет перед Юнги-хёном, сопровождающийся мурашками по коже, почему-то между ними всегда образовывалась своя гармония, сотканная в молчании и тишине. Юнги было комфортно с тем Чонгуком, которого не тормошил Техён – с тем Чонгуком, которому нравилось побыть иногда одному и немного "в себе". А Чонгуку было хорошо со своим уравновешенным хёном, на которого можно положиться, которому всегда есть что рассказать такого, что юный донсен не знает – а Чон обожал учиться и познавать. Умиротворённая атмосфера полного спокойствия – так можно было охарактеризовать редкие вечера, когда они по случайности оставались одни в общежитии.       Вот только...       Если Намджун-хён ещё мог деликатно высказаться о чём-то, что ему не слишком пришлось по вкусу, то, зная Юнги-хёна, тот не станет ходить вокруг да около и будет прямолинеен. Чонгук думал, что не боится критики, но... в эту песню вложена его душа, его переживания и тревоги. Он не был готов оказаться осмеянным за свои ранимые чувства и тонкие эмоции, хоть и понимал, что ему нужен трезвый взгляд со стороны. Чонгук просто-напросто не знал, что ожидать. Но что толку гадать? Выхода всё равно не остаётся, если он хочет совершенствоваться. В последний раз поколебавшись, Чон всё-таки откинул прочь сомнения и нажал на звонок чуть подрагивающим пальцем, сжимая губы так плотно, что от них показались ямочки на щеках. За дверью послышался шорох, а затем шарканье тапочек о пол, нерасторопные шаги всё приближались и приближались, пока за матовым стеклом не показалась тень фигуры.       Щелчок.       Растрёпанный и сонный, со слипающимися веками и парой маленьких прыщиков на лбу, прикрытых соломой светлой чёлки из-под чёрной шапки, Юнги хён выглянул, безошибочно сразу же остановив свой взгляд на Чонгуке, чуть приподнимая брови в лёгком удивлении. — Чонгук-и? Что такое?       Такой простой и располагающий вид его родного хёна поселил в сердце Чона покой, перекрывая устрашающие образы, которые нарисовало ему его боязливое сознание. Действительно, чего это он?.. Он знает хёна так давно, тот буквально его вырастил и пёкся о нём, как о своём младшем брате, если не как о сыне. Почему он должен не согласиться помочь ему? — Хён... прости, что отвлекаю, — тихо начал Чонгук, через секунду кашлянув, чтобы придать большей уверенности своему голосу. — Но... я тут просто... я просто написал песню...       Чонгук не успел даже договорить – во взгляде Юнги засияло понимание, и он тут же отступил в сторону, молча пропуская Чонгука внутрь своей студии. Сердце Чона забилось чаще, разливая тепло по всему телу. Так и не закончив предложение, он засеменил внутрь, его нос тут же уловил знакомый запах, который моментально ассоциировался с хёном – домашний и уютный, укутывающий в свои объятия. — Присаживайся. Ты загрузил её на наш сервер? — Юнги захлопнул двери и вернулся в своё важное кресло у компьютера с клавишами, сбоку от него располагалась навороченная аппаратура микшера. — Да, давай введу пароль, — спохватился Чонгук и тут же вскочил со своего места. Юнги отъехал чуть в сторону, позволяя донсену нависнуть над ним, чтобы воспользоваться мышкой и клавиатурой. У Чонгука пекло щёки. Юнги не отводил от него взгляда, который вскоре задумчиво скользнул ниже, по плечам и рукам, задержавшийся где-то в районе пояса, а затем вернувшийся обратно к макушке: — Как волосы? Больше не выпадают? — Нет, — замотал головой Чон, бегая пальцами по клавишам. — Спасибо, хён, за шампунь, он очень помог. — Не проблема. Обращайся, если нужно будет ещё. Я знаю, как правильно ухаживать за волосами. — Угу.       Чонгук осторожно кликнул на свою записанную демо-версию песни и, будто обжёгшись, тут же отошёл, смиренно сложив руки перед собой в ожидании. Всё то время, пока она звучала, он не мог заставить себя поднять взгляд, рассматривая свои спортивные штаны и носки ботинок, щёки краснели от смущения, а дыхание участилось, пусть Чон и не сразу это заметил, только под конец трека обратив внимание, что немного вспотел. Юнги так же неподвижно сидел и бездумно смотрел в экран, наблюдая за двигающейся дорожкой проигрывателя, в раздумьях приложив указательный палец к губам. Когда голос Чонгука перестал звучать из динамиков и последний аккорд поставил точку в композиции, Юнги ещё пару секунд молчал, чтобы в конце концов развернуться к донсену со словами: — Отличная работа.       Чонгук в шоке вскинул голову, наконец-то читая эмоции хёна на его лица и видя поощрение напополам с... гордостью. — ...п-правда? То есть... всё хорошо? — Ну, — качнул головой Юнги, прикрывая глаза. — Есть ещё над чем поработать, но как для твоего первого самостоятельного раза очень даже неплохо. Я помогу тебе с деталями. Ты сейчас свободен? — Да? — неуверенно ответил Чонгук, всё ещё не веря, что его, вообще-то, похвалили. — Хорошо, тогда можем начать прямо сейчас. Смотри, вот здесь, в конце первого куплета...       Чонгук упорно пытался привести себя в чувства, но весь следующий час урока от хёна просидел, как какой-то мечтательный дурак, глупо улыбаясь и отключаясь на пару секунд, сердце болело от счастливого осознания, что его приняли таким, какой он есть. Юнги-хён делал корректировки в песне по ходу, иногда заменял слова в лирике для лучшего сочетания, предлагал другую гармоническую раскладку, но все эти замечания – ничто по сравнению с его первыми словами. "Отличная работа". Чонгук до сих пор прокручивал их у себя в голове, всё никак не нарадуясь. Юнги, видимо, заметив немного потерянное состояние Чонгука, в какой-то момент улыбнулся и положил ладонь ему на затылок, помассировав шею в покровительственном жесте: — Ладно, давай потом закончим. Сейчас пока что подумай над тем, что я предложил. — Ага, — коротко отозвался Чонгук, неосознанно подставляясь под ласку, пусть и уткнулся при этом взглядом в пол, широко расставив колени и упёршись в них локтями. — ...хён? — М? — ...а ты... ты понял... о чём я пою?       В помещении повисла оглушающая тишина. — Понял.       Юнги прозвучал твёрдо и даже немного строго, тон его голоса посерьёзнел и обрёл глубокие нотки. — И... — Чонгук сглотнул вязкую слюну, которая застряла где-то в горле. — ...и что ты об этом думаешь?.. — Если это та сторона, которую ты хочешь показать, Чонгук-и, то я поддерживаю тебя. Прямым текстом в песне об этом не говорится, но кому нужно – те поймут, что ты хочешь сказать, поверь. — Спасибо... но... что об этом думаешь именно ты? — Чонгук поднял взгляд, встречаясь им с опешившим Юнги, который с заминкой, но ответил: — Ты же знаешь, как я отношусь к секс-меньшинствам, Чонгук. Мой ответ всё тот же.       Чонгук мотнул головой, словно скидывая с себя непонятный дурман, и тут же стушевался, снова уперевшись взглядом в пол. С чего он вдруг задаёт такие вопросы? Какие хочет услышать ответы? Что с ним вообще происходит?.. — Я... понятно, я понял. Спасибо, хён, за поддержку. Правда.       Несмотря на искреннюю благодарность, между ними вдруг образовалась хрупкая стена, неосознанно возведённая Чонгуком – он сам этого не хотел, просто опять как всегда замкнулся в себе, в своих непонятных бурлящих чувствах, которые скачут вверх-вниз, как попрыгунчик.       Но Юнги не готов был мириться с этим, тяжело вздохнув перед тем, как признаться: — Я всегда поддержу тех... кто такие же, как я.       Чонгук застыл на секунду, переваривая сказанные хёном слова, после чего ошарашенно обернулся к нему, в глазах плескалось столько надежды, что в ней можно было захлебнуться. — Хён... я-я не знал... — Никто не знает. Ну... кроме Намджуна, пожалуй. Мы слишком давно друг друга знаем.       Юнги взял Чонгука за ладонь, поддерживающе её сжав в крепком захвате, не отрывая доверительного взгляда от донсена: — Я же говорил, что ты можешь положиться на хёна.       Заметно расслабившись, Чонгук положил свою вторую руку сверху в ответ, закрепляя их немой уговор.