Бантан Драбблёндан

— Не обижайся, Гук, но голос у тебя слишком сахарный.       Чонгук хмуро обернулся, придерживая за гриф свисающую с плеча электрогитару, чёрное дерево верхней деки которой было украшено изрыгающим пламя черепом, как раз под принт его любимой майки. Хосок, укладывающий бас-гитару в чехол, оглянулся, переводя настороженный взгляд с Юнги на Чонгука и обратно к говорившему. Намджун, в это время выжимающий из мятой пластиковой бутылки последние капли воды, распахнул глаза и, вскинув брови, уставился на своих друзей, по его вискам струился пот. Духота клуба после выступлений всегда провоцировала испарину, жуть как хотелось уже выйти на улицу и глотнуть свежего ночного воздуха, но сперва нужно было собрать инструменты и аппаратуру.       Юнги правильно понял молчание Чонгука и вздохнул, перестав сматывать в клубок провода микрофонов: — Слушай, ты же знаешь, что я всегда честен с вами. У вас всё сыграно на отлично. Только твой голос, Гук, не звучит. Добавь ему басов, рыка и раздирающих эмоций. Ты поешь, как прилежный мальчик в церковном хоре, честное слово. Просто взгляд со стороны, — он пожал плечами и приблизился к Чонгуку, чтобы дёрнуть штекер из его электрогитары. — Твоя игра – люкс. Но вот вокал... — У Чонгука от природы сладкий голос, — возник Намджун, складывая обнажённые из-за тёмной майки-алкоголички руки на груди. — Не думаю, что он сможет себя сломать. Тем более... я думал, это наша фишка. — Может, и фишка. А может, и лажа, — снова пожал плечами Юнги. — Я же вижу из зала, как толпа заводится на инструменталке и успокаивается, как только вступает вокальная партия, теряя хайп. Когда-нибудь от этого устанут, — Юнги, облизывая губы, глянул в сторону поникшего Чонгука. — Слушай, Гук. Я не говорю, что твой голос плох. Он просто не для рока. Ты потрясно играешь, так сконцентрируйся на импровизациях и втором голосе. А вот касательно ведущего вокалиста... может, возьмёте себе кого-нибудь нового? — Даже если и так, то кого? — подал голос Хосок, уткнув руки в бока. — Ты знаешь кого-то, кто мог бы нам подойти?       Юнги задумался, выпятив нижнюю губу. Чонгук устало снял с себя гитару, присаживаясь на корточки и от нервов пожёвывая серебряное кольцо в губе. Ему не требовалось говорить много, чтобы его поняли. Да, ему неприятно слышать критику Юнги, но... в принципе он согласен с ней. Чон знал, что не вытягивает, он чувствовал это – как срывается голос и опасно напрягаются связки при мощной подаче, как слабовато и плоско звучит вокал на фоне собственной агрессивной игры и разрушающих ударов Намджуна о малые барабаны, звучные хай-хэты и быстрый ритм бочки. Как бы он ни старался, его пение и правда было их слабым звеном. Зачем отрицать очевидное? Вопрос только в том, найдётся ли ему достойная замена? — Я знаю одного подходящего вам парня, — спустя длинную паузу неожиданно отозвался, кивнувший сам себе Юнги. — Мне нравится его голос. Думаю, он спелся бы с вами. — Кто? — поинтересовался заинтригованный Намджун, опираясь локтями на барабаны. — Пак Чимин.       Глаза Хосока расширились: — Стой, но он же... он же уже занят, нет? — Ну и что? — изогнул бровь Юнги, пронзая парней вызывающим взглядом. — Если вы хорошенько его заинтересуете, он может перейти и к вам. — Не получится, — закачал головой Намджун, откидываясь назад. — Он в группе со своим лучшим другом. Он не бросит его. — Да, но кроме них двоих, остальные ребята в группе – полный шлак. Каждый из вас, – Юнги указал на собравшихся пальцем, — лучше их раз в сто. У вас идеальный, золотой состав. Вам только не хватает сильного вокалиста. Такого, как Пак Чимин. Завлеките его чем-нибудь, переманите к себе. Вы уж точно ничего не потеряете, поговорив с ним. — Когда их следующий концерт? — наконец-то вступил в разговор насупившийся Чонгук, выглядывая из-под длинной растрёпанной пряди, нависающей над левым глазом – опять выбилась из пучка.       Юнги опустил уголки губ вниз до маленьких ямочек на щеках: — Проверю расписание, но, кажется, я выставляю им аппаратуру в следующую пятницу. Мой совет: выловите его после концерта, разгорячённого. Обычно Чимин предпочитает выдерживать дистанцию, но после выступлений он становится чуть более открытым. Попробуйте сыграть на его эмоциях и эго, Чимин похвалу любит, но не слишком льстивую. Скажите, что он лучший, однако и вы лучшие. Объясните ему, почему его группа – дерьмо, почему он заслуживает другого. Упомяните лейбл, который вами заинтересовался. В общем, расставьте перспективы по полочкам, опишите ваши грандиозные планы на будущее, — Юнги замолчал на секунду, а затем посмотрел Намджуну прямо в глаза. — Если вы, ребята, серьёзно хотите заниматься музыкой, то должны научиться продавать себя.       Намджун посерьёзнел, сцепив руки в замок. — Мы поняли, хён. Спасибо. — Не проблема, — качнул головой Юнги, разворачиваясь к пульту звукорежиссёра, как вдруг остановился, мимолётно бросая Хосоку: — Тебя ждать, или мне одному домой идти?       Чонгук и Намджун, как один, поражённо уставились на покрасневшего Хосока, который от неожиданности уронил на пол мобильный, не вовремя решив проверить пропущенные звонки. — Э-э... — растерянно промычал Хосок, наклоняясь за сотовым и пряча за пушистой кучерявой чёлкой глаза от любопытных взглядов друзей. — У меня есть ключи, хён, так что можешь идти, если устал и уже хочешь спать... Я ещё посижу с ребятами, а потом приду... ты не против? — осторожно уточнил он тихим голосом.       Юнги в ответ легко кивнул и невозмутимо продолжил свой путь – так, будто это не он только что обнародовал их с Хосоком отношения, которые начались совсем недавно и всё это время условно пребывали в статусе неразглашения. Красноречивый взгляд Намджуна, направленный на смущённо умолкшего Хосока, уже предвещал интересную беседу за бутылкой пива. Чонгук же лишь в ступоре хлопал ресницами, застыв с удивлённым выражением лица, всё ещё осознавая только что обрушившуюся информацию. Он настолько выпал из реальности, что позабыл свой первый вопрос, который хотел задать хёнам, очнувшись лишь в тот момент, когда Хосок пшикнул крышкой стеклянной бутылки: они сидели на крыльце уже закрытого клуба в полной тишине – такой, какая могла быть в четыре утра воскресного дня – сонные, но одновременно пропустившие удачное время для сна, поэтому отчаянно бодрые, напрочь сбившие свои внутренние часы. — А, что, я один не знаю, кто такой этот Пак Чимин? — наконец-то задал свой позабытый вопрос Чонгук, принимая от Хосока пиво. — Ты не знаешь Пак Чимина? — переспросил Хосок, оторвавшись от горлышка бутылки. — Он же поёт в этой группе... как её... название ещё такое дурацкое... — "НеРенуары", — подсказал Намджун. — Да, точно! Они часто играют по пятницам, поэтому мы редко с ними пересекаемся. Наверное, поэтому ты его и не видел. У тебя же пары по вечерам. — Хм...       Чонгук отпил пива и уставился на асфальт под ногами, открытые из-за драных джинсов колени обдувало ветерком. При том что сам Чон играл в рок-группе, он редко заглядывал на чужие концерты из-за собственной занятости, с трудом балансируя между университетом, временной работой в магазине техники и своим увлечением музыкой, еле-еле со всем справляясь, но в итоге каким-то потрясающим образом не заваливая экзамены и вовремя заучивая свои партии песен, написанных хёнами для их группы. Поэтому неудивительно, что он не слишком хорошо разбирался в своих коллегах (или лучше сказать – конкурентах?), выступающих в клубе Юнги-хёна. Кстати, о птичках... — Так, как так вышло, что ты спишь с нашим руководителем? — без обиняков поинтересовался Намджун, ехидно поглядывая на Хосока, который от неожиданности закашлялся, чуть не выплюнув отпитое пиво: — Кхе!.. Эй! — Ну, а что? Никогда бы не подумал... Ты и он?.. Как вы вообще сошлись? Что в друг друге нашли? — А мне кажется, всё логично, — вмешиваясь, поделился своим мнением Чонгук. — Думаю, они – полные противоположности, поэтому подходят друг другу, типа дополняют.       Хосок удивлённо приподнял брови, но в его глазах заплескалась благодарность и тепло по отношению к донсену. Чонгук ободряюще улыбнулся и перевёл взгляд с него на Намджуна, улыбка плавно превратилась в хитрую ухмылочку: — Видишь, хён. Хосок-и хён вот выбрал себе партнёра повлиятельнее. А ты всё бегаешь от того представителя лейбла, который с тобой заигрывает. Мог бы и воспользоваться его симпатией... — Чонгук-а, — буркнул Намджун, скривившись, но в смущении неосознанно играясь с туннелем в левом ухе. — Не лезь куда не просят. Посмотрю я на тебя, когда к тебе будет цепляться парень на пару лет тебя старше! — Пф, не будет такого, — важно хмыкнул Чонгук, задирая нос. Он замолчал на секунду, будто сомневаясь, стоит ли сказать то, что хотел, но шило в заднице не оставляло и шанса промолчать: — Это только вы с хёном привлекаете мужчин постарше...       Вся благосклонность Хосока к донсену испарилась по щелчку пальца – он подскочил с насиженного места, до этого молча не встревая в их с Намджуном перепалку, лишь наслаждаясь позицией зрителя увлекательного представления. Сам ведь напросился, карапуз-засранец! Отставив бутылку на асфальт, Хосок закатал рукава, чтобы проучить зарвавшегося мелкого, шуточно нападая на него и под одобрительный хохот Намджуна захватывая его голову в замок под своей подмышкой, безжалостно расплескав повсюду его пиво. У Чонгука самого щёки заболели от смеха на пятой минуте сопротивления, заливистый высокий гогот эхом раздавался по переулку, растворяясь в прохладном воздухе наступающего утра.

***

      Чонгук нёсся со всех ног, дыхание сбилось от бега рывками и резкими манёврами между прохожими, длинные пряди спутанных чёрных волос маячили перед глазами и мешались, застилая обзор. Он предупреждал, что опоздает из-за работы, но теперь он ещё и опаздывал на то время, на которое предупредил, что изначально опоздает! Парадокс. Да ещё и так не вовремя! Как раз тогда, когда была возможность послушать вокал Пак Чимина и его группу! Чон влетел в помещение клуба, в панике осматриваясь по сторонам в поисках знакомых лиц своих хёнов, громкие басы и рычащая мелодия-риф гитары с размаху насиловали трижды пробитые уши, а грудь ходила ходуном. На сцене прыгали непонятные ребята, освещённые яркими софитами, а у её края так же рьяно скакали их слушатели, толпясь и локтями отбивая друг другу бока, вдыхая дым, выпускаемый машиной в углу у колонок.       Ни кучерявой шевелюры Хосока с фиолетовым мелированием, ни бледно-розовых выцветших коротких волос Намджуна видно не было, а такие причёски заметить было бы несложно.       Чонгук чертыхнулся, наконец-то немного отдышавшись.       Чёрт! Если их не было в зале, значит, выступали уже не "НеРенуары". Что ж, Чонгук был немного рад, если честно, потому что вокалист выступающих звучал, как мартовские коты ночью. А зная, как Юнги-хён расхваливал этого Пак Чимина, Чонгук ожидал совершенно иную крайность, доверяя хёну как самому придирчивому музыкальному критику.       Раз так, может, хёны начали переговоры с перехваченным Чимином где-то в приватной обстановке?       В любом случае, нужно найти Юнги-хёна.       Срочно!       Чонгук начал активно пробираться сквозь душную толпу посетителей клуба, будто крот, выглядывая время от времени над чужими головами, как из рыхлой земли, всё осматриваясь и недовольно цыкая. Пока прямиком не врезался в стоящего у стенки Юнги, чуть не сбив низкого хёна из-за того, что банально не посмотрел себе под ноги. — Блять!..       Чонгук в панике схватил парня за плечи, поставив его "на место" и с жалобным глазами на него возрившись: — Прости, хён! Я как раз тебя искал... — Что ж, ты меня феерично нашёл... — пробурчал Юнги, пытаясь смириться с силой донсена-дылды, который возвышался над ним, как эмо-панк башня. — Давай, заходи уже. Они только начали общаться.        Он кивнул в сторону двери позади себя, которую, похоже, до этого "охранял", стоя на стрёме и ни кого не впуская внутрь, чтобы не мешались. До Чонгука всё дошло достаточно быстро. Не теряя ни секунды, он с размаху открыл двери до того, как Юнги успел ему что-то договорить, влетая внутрь с гитарой в чехле за спиной и громко захлопывая за собой двери. Гримёрка музыкантов встретила его разбросанной где ни попадя вывернутой наизнанку одеждой, открытыми чехлами от инструментов, зелёными и синими коробками с пивом, грязными пепельницами на низком столике (одна и вовсе почти свисала наполовину, грозясь упасть при любом неудачном движении), и тремя фигурами, расположившимися вокруг того самого столика на жёстких диванчиках. Две из трёх фигур были знакомы Чонгуку – своих хёнов по группе он узнает и с завязанными глазами во время пьяного угара, повиснув верх ногами в позе лотоса. Хотя те и выглядели непривычно расстроенными сейчас, как и взволнованными – на лице ни намёка на улыбку и расслабленность.       Но вот третью особу он видел впервые.       А видеть в ней определённо было что.       Первое, что Чонгуку бросилось в глаза – это эффектный леопардовый пиджак на ровных плечах, сразу же заявляющий о себе и априори запоминающийся. Неприметные на первый взгляд облегающие чёрные джинсы стали очень даже приметными, только взгляд упал на крупные и подтянутые формы, которые они огибали стрейчевой тканью. Лоснящаяся от испарины кожа отражала свет ламп на подбородке и скулах – черты лица парня напротив его хёнов гармонично смотрелись вместе, при общем дерзковатом амплуа создавая миловидность напополам со знойностью в одном флаконе. Подходящий клубу образ завершался двумя металлическими кольцами в ушах и убранными назад волосами с оранжевыми прожилками в прядях, которые уже немного разлохматились, парочка прядок выбилась из укладки и распущенной дугой спадала на глаза. Взгляд же незнакомца из-под томно полуприкрытых век, до этого заскучавший и безразличный, сейчас зажёгся искрой любопытства, с таким же интересом изучая Чонгука в ответ, пухлые губы чуть разомкнулись в удивлении.       Почему-то...       Этот незнакомец настолько впечатлял, что Чонгук даже растерялся от такой "атаки", так и застыв в дверях со свисающей набекрень от спешки гитарой и разинутым ртом.       Намджун вовремя кашлянул, как ястреб, остро наблюдая за переглядываниями Чона и их гостя, по его лицу буквально было видно, как скрипели шестерёнки, становясь на место. — А... это наш гитарист, о котором я и говорил. Чон Чонгук, — мигом подошёл он к Чонгуку широкими шагами, закидывая руку на его плечо и внимательно всматриваясь в незнакомца прищуренными глазами, попутно обращаясь к донсену, но даже не глядя на него: — Гук, это Пак Чимин. Хён для тебя. — Э... — неловко отозвался Чонгук, потеряв всё своё красноречие при том, что его изначально никогда и не было, в итоге неловко кивнув вместо простого "здрасьте".       Чимин выдержал паузу, а затем обаятельно вздёрнул бровь и сдержанно улыбнулся. Казалось, он пытался держать себя в руках и не выглядеть сильно приветливым, хотя в его глазах всё так же читалась неприкрытая интрига, губы оставались упорно сомкнутыми, но от этого не менее пухлыми, пусть и растянутыми. Чонгук мысленно дал себе подзатыльник. Какого чёрта он размышляет о плотности губ незнакомого ему человека вместо того, чтобы, как разумный "гомо сапиенс", хоть как-то поддержать беседу?! Ещё бы линеечку принёс и измерил. Явно от "гомо сапиенса" в Чонгуке сейчас осталось только "гомо", но он ни за что в этом не признается, никому и никогда, иначе его засмеют. А вообще, Намджун-хён предупредил его, что они должны сделать всё возможное, чтобы увлечь Пак Чимина и убедить его перейти к ним в группу, однако пока что взносом Чонгука в это важное общее дело были только тупое молчание и большие вечно охуевшие глаза. Он и не знал, что до сих пор настолько плох в словесных коммуникациях. Вся предыдущая работа над собой во время консультирования в магазине пошла коту под хвост! — Так что, Чимин-щи? — прервал тишину Намджун, уставившись на Пака так, будто пытался прочитать его как книгу и найти в ней скрытый смысл. — Тебя и правда никак не убедить? Нет ничего, — подчеркнул он с глубоким смыслом в голосе, заставив Чонгука нахмуриться и наконец-то оторвать взгляд от Чимина, чтобы вопросительно уставиться на своего хёна, — ...что тебя могло бы заинтересовать?       Чонгук замер.       Стоп.       Это что же получается?.. Не успел он прибежать сломя голову на переговоры, как они уже закончены, да ещё и совсем не в их пользу?!       Пак Чимин уже отказался?! — Может, хотя бы дашь нам шанс? — добавил очнувшийся от красноречивого зырка Намджуна Хосок, неожиданно подскочив к Чонгуку с другой стороны и тоже его приобняв, отчего Чон замотал головой то к нему, то к Намджуну, не понимая, с чего вдруг все решили его потрогать перед новым знакомым. Он, например, не слишком любит тактильность. — В конце концов ты можешь подумать и дать ответ через неделю, не обязательно же прямо сейчас. — Да-да, — согласился Намджун, подхватывая идею Хосока. — Хочешь, приходи к нам на репетицию и послушай, как мы играем. Даже можно попробовать что-нибудь спеть. Чонгук-а, вот, ознакомит тебя с вокальными партиями, — он с намёком подтолкнул Чона чуточку вперёд, ближе к Чимину.       Да чего они от него хотят-то?!       Чонгук смутился, пусть лицо и держал кирпичом, в панике пытаясь придумать, что такого сказать, чтобы помочь хёнам в их агитации: — М... ну, — "уверенно" начал он, заводя руку за голову и почёсывая бритый затылок, пальцами задевая наспех собранный неряшливый пучок волос. — Пел раньше я, но... Юнги-хён сказал, что мне не хватает мощи в голосе, так что... Он говорит, у тебя она есть. Поэтому... даже если ты не захочешь перейти к нам, то может... поработаешь со мной и поможешь мне? Пожалуйста?       И когда это его голос перерос в интонацию попрошайки?       Намджун и Хосок оторопело уставились на своего донсена огромными глазами, ожидая от него совсем не этого: целью было привлечь Чимина, а не предложить ему альтернативу и заверить, что оставаться в старой группе – это нормально!.. Чонгук, по правде, и сам был в шоке от того, что сказал, слова без тормозов вырвались с языка, и вот он уже выдал непонятно что, потупив взгляд и гадая, сколько ещё минут ему осталось жить до того, как его хёны его прибьют, только Чимин уйдёт. А в том, что Пак уйдёт, он не сомневался. Посудите сами: какой дурак согласится тратить своё свободное время, чтобы приходить на чужие репетиции хрен знает где и за бесплатно учить какого-то пацана, как обрести грув в голосе? Чонгук поздно понял, что обрёк всю их встречу на полный провал. Говорил он Намджуну-хёну, что бесполезен будет в переговорах! Как в воду глядел!.. — Ладно.       Чонгук в недоумении вскинулся: — А?..       Чимин поднялся на ноги, тряхнув головой. — Я помогу тебе, — он облизал губы, осторожно поглядывая на Чонгука. — Юнги-хён даст вам мой телефон. Напишите мне, когда ваша следующая репетиция. Я приду.       Чонгук неверяще провёл взглядом уходящего парня, абсолютно потерянный.       Так... просто?       Когда Чимин оставил их одних, закрывая за собой двери, Чонгук в ужасе уставился на своих хёнов, испуганно пробормотав: — Это... хорошо?       Намджун, задумчивый и на удивление спокойный, спустя загадочную паузу улыбнулся краем рта: — Увидим. По крайней мере, лучше, чем то, что было до твоего прихода. Сначала он даже слышать ничего не хотел.       Чонгук сглотнул, сам не веря в то, что каким-то волшебным образом разрешил напряжённую ситуацию с Паком.       Но одно для него всё так же оставалось неясным: почему тот вдруг согласился?..       Всё потому, что Чонгук не знал, что ответ на его вопрос выглянет в будущем из-под занавеса тайн во время третьей репетиции в присутствии Чимина. Тот зажато спросит его, не хочет ли Чонгук выбраться куда-нибудь вне стен студий для уроков вокала, а Чон ответит, что у него, к сожалению, и так еле хватает времени, чтобы выбиться на репетиции со своими хёнами, что уж говорить о других встречах.       Чимин закусит губу, многозначительно промолчав.       Чонгук не знал, что затем случайно наткнётся взглядом на незаблокированный телефон Чимина и нагло прочитает его переписку с каким-то "Техёном", где тот обзовёт Пака предателем и влюблённым дураком, но потом вышлет вздыхающий смайлик и на что-то благословит, подмигивая пять раз символами.       Чонгук не знал, что спустя месяц Пак Чимин ни с того ни с сего примет приглашение Намджуна вступить к ним в группу, предлагая писать песни с дуэтными партиями.       Чонгук не знал, что неприступный и холодный Пак Чимин начнёт таять рядом с ним, как ванильное мороженное, и шаг за шагом подпускать к себе всё ближе.       Чонгук не знал, что безупречная улыбка хёна станет для него до безумия заразительной, а взрыв его смеха – наркотическим плацебо.       Чонгук не знал, что влюбится, как в бредовых романтичных сериалах, теряя голову и сбиваясь со своего жизненного ритма одиночки, к которому так привык.       Чонгук не знал, что первым признается в чувствах через год их общих выступлений.       Как?       После концерта, в тёмной подворотне прикурит от сигареты Пака цилиндром к цилиндру, а затем отчаянно зажмёт Чимина у стенки под его пьяный смех и внезапно поцелует в порыве вместо тысячи слов, жутко краснея и жмурясь от страха.       Чонгук не знал, что Чимин уже давно был готов стать его, пару лет назад наткнувшись на паренька с гитарой, поющим у парка сладким, но трогающим сердце голосом, от которого щемило в груди и наворачивались слёзы. Тронутый душевностью певца, Пак упустил тогда момент и не спросил имя незнакомца до того, как тот перестал собирать деньги в открытый чехол инструмента, пропадая без следа, как тень в солнечную погоду.       Ведь и Чимин не знал, что Чонгук в то время наконец-то нашёл себе работу и бросил игру на улицах в пользу стабильной зарплаты, даже и не подозревая, что у него в это время появился тайный поклонник.       Никто из них не знал, что их ждёт встреча друг с другом, служащая началом пьянящим поцелуям за кулисами между саундчеками, полными металлического привкуса кольца Чонгука и табака.