Равная битва

Молодой месяц слабо светился, силясь отвоевать себе немного места за темными ночными тучами. Получалось с переменнным успехом. Когда он проигрывал, единственным источником света оставался железный парковый фонарь, да окна учебного корпуса, где был самый разгар учебных занятий у Ночного класса. Юки стояла на страже безопасности академии, прислонившись к толстому дереву, и наблюдала. — Опять рассматриваешь своего красавчика? — раздался над ухом ехидный голос Зеро. Это было так неожиданно, что Юки подпрыгнула на месте. — Ничего я не… Зеро, не подкрадывайся так! И вообще, где ты ходишь вместо того, чтобы выполнять свои обязанности? — возмущенно произнесла девушка. — Я был у ректора, — начал Зеро и привалился спиной тому же дереву, сделав задумчивый вид, потом тряхнул головой и перевел тему. — Как ваша вылазка в город? — Все нормально, — пробормотала Юки себе под нос. Зеро скосил глаза в ее сторону. Он не припоминал, чтобы у этой девочнки что-нибудь проходило «нормально». Последнее время скорее все шло кувырком. Да и тон этой короткой реплики был странным. — Ты отвратительно врешь, — сообщил он ей. — Выкладывай уже. Надеюсь, этот вампир тебе ничего не сделал? — Ты ошибся. Никакой он не вампир! — выпалила Юки ему прямо в лицо. Их взгляды встретились, и Зеро заметил то самое детское упрямство, с помощью которого она постоянно добивалась своего. — Хорошо, — он взял ее за плечи и развернул к себе, — а теперь расскажи, почему ты так решила, и что вообще произошло? Юки отвела взгляд, решая, рассказывать всю правду или же стоит о чем-то умолчать. Например о том, что она выронила свое оружие, испугавшись вампира низшего класса. — Мы заблудились. Когда шли обратно, — Юки прикусила губу, вспоминая, — на нас напал вампир класса Е. Я не поняла, откуда он выпрыгнул, не заметила. Я так испугалась, — она говорила все тише и тише, вспоминая события прошедшего вечера, так что Зеро решил подтолкнуть ее мысли в правильную, как ему казалось, сторону: — И Рей убил этого вампира? — Нет, я, — Юки запнулась, — там был еще какой-то охотник, он и убил его. Выстрелил из пистолета с крыши стоящего рядом здания. — Так, — Зеро потерял нить ее рассуждения, — а почему ты решила, что Рей — не вампир? — Я выронила Артемиду, — отчаянно краснея сказала Юки, — а он поднял и подал ее мне. Если бы он был вампиром, то не смог бы дотронуться до оружия охотников. Так ведь? — Так, — качнул головой Зеро, обдумывая неожиданную информацию. Если оружие охотников не работало, значит, все они: и он, и ректор, ничего не могли этому ноблес сделать, а у того, напротив, была какая-то неизвестная сила. И это подтверждало версию Юки, что Рей — не вампир. Зеро задумался, расставляя по местам полученное от префекта признание. Он отчаянно не хотел верить тому, что существо, которое он все это время считал вампиром и презирал, не имеет к ним совершенно никакого отношения! И мысль об этом пропускала чувство вины глубоко в сердце. — Занятия у Ночного сегодня до двенадцати. Я закончу с патрулированием сам, а ты, если хочешь, можешь вернуться к себе. Юки отпрянула от дерева, и, сделав несколько шагов в сторону женского общежития, остановилась, резко обернувшись. — Подожди. Когда мы вошли в город, куда ты пропал? Зеро, я же говорила, что нужно предупреждать, прежде чем уходить! Мы волновались! — недовольно скрестив руки на груди, произнесла префект. — У меня были дела. Да и неинтересно с вами магазин за магазином обходить. Ладно. Возвращайся к себе. Я закончу здесь сам. Можешь считать это платой за то, что я вас бросил. Зеро проследил за тем, чтобы Юки никуда ненароком не свернула и, убедившись, что та действительно направилась в общежитие, прошел вглубь парка и, найдя дерево, на которое можно опереться, удобно устроился на мягкой траве.

***

Экзамен у Ночного класса прошел настолько быстро, что учителя не понимали, стоит ли отпускать своих умных учеников в общежитие, ведь на часах еще нет и одиннадцати. И, пока один из преподавателей решил найти префекта или ректора, чтобы задать им этот интересный вопрос, вампиры сидели в аудитории, занимаясь каждый своим делом. — Не понимаю, зачем ректор включил в план экзамены. Ладно, люди из Дневного. Для них это необходимость. А нам зачем? — один из студентов Ночного класса все же решил прервать стоящую в аудитории тишину. — Потому что это необходимо и нам, Эмаро. А на твоем месте я бы всерьез задумался, на все ли вопросы дал правильный ответ, — нехотя возразил вице-президент, продолжая рассматривать рисунки в тетради, что нашел на своей парте. Тетрадь оставила одна из учениц Дневного класса. Зарисовки не вызвали у Ичиджо какого-то удивления, но он все же пролистывал их снова и снова, чтобы занять время до возвращения учителя. Когда учитель вернулся в аудиторию, вампиры заметно оживились, надеясь, что их все же отпустят в общежитие. Их надежды оправдались. Преподаватель огласил решение ректора о том, что все, кто уверен в том, что результат их теста будет положительным, могут быть свободны. Класс опустел. Последним вышел чистокровный, который, попросив Ичиджо присмотреть за аристократами, направился в кабинет Кайена Кросса. Дождавшись разрешения, вампир вошел внутрь, закрывая за собой дверь. — Вы хотели меня видеть, ректор? — Да. Проходи, Канаме, не стой в дверях, садись, — ректор привычно указал на кресло возле своего стола. Чистокровный сделал несколько шагов вперед и устроился на диване. Поймав на себе необычный взгляд ректора, в котором читалась какая-то необъяснимая детская радость, Канаме решил спросить: — В чем дело, Кросс-сан? — поинтересовался президент, понимая, что ректор не скажет, пока его кто-нибудь не спросит. — Зеро принес мне одну занимательную книгу из Гильдии охотников. Я начал ее изучение. Хочу, чтобы ты тоже ознакомился, — с этими словами Кросс открыл ящик стола и достал книгу, положив ее на стол. Вампир взглянул на обложку, которая была ярко-синего цвета, с очень выделяющимися желтыми буквами и изображением каких-то существ, похожих на людей. «Сказки для детей. Благородные: вымысел или реальность». — Возьми и открой на восьмой странице. Я там выделил кое-что интересное. Канаме взял в руки книгу, которая по весу оказалась гораздо легче, чем он предполагал, а ведь страниц в ней было около двухсот. Открыв ее, вампир заметил одну из пометок, сделанных карандашом: «Ученые мужи Персии пишут, что благородные тем отличны от людей, что имеют два сердца, что позволяет им меньше дышать, пить, есть. Им якобы достаточно делать один вдох в два часа, а более им и не надо. Спать же им и вовсе не нужно.» — Ректор, стоит верить только тому, что можно проверить. — Хорошо, если ты хочешь, чтобы была возможность проверить, открой двенадцатую страницу. «Все благородные непременно выглядят как молодые привлекательные юноши и девушки около двадцати лет, и только тем их можно отличить от людей, что нужно заставить снять обувь. Ежели будет по шесть пальцев на каждой ноге, то перед тобой точно благородный. Так писал в 5613 году Флорин из Яссы.» Куран поднял на ректора многозначительный взгляд, и тот без слов понял, что и эта информация чистокровного не устраивает. Вампир уже было хотел закрыть книгу и отложить ее в сторону, как вдруг Кросс попросил открыть пятнадцатую страницу. — Я там выписал краткое содержание, чтобы тебе не пришлось читать все. — Это? — Канаме, открыв пятнадцатую страницу, заметил сложенный вдвое листок, который готов был выпасть из книги. — Да. Прочти, — Кросс сложил руки в замок и, положив их на стол, стал ждать очередного вердикта чистокровного. «Сыма Цянь пишет о «божественных близнецах» с серебряными волосами такой длины, что стелились бы за ними по земле на десяток локтей, если бы не были заплетены в причудливые косы. Но и так концы этих кос щекотали траву в императорском саду. Эти близнецы принесли великому Лао-цзы персик с древа бессмертия, что растет на острове в бесконечном море и цветёт раз в девяносто девять лет, и только один цветок из сотни становится плодом. После этого Лао-цзы правил еще двести лет, пока не сделался просветленным и не вознесся на небо к предкам своим. Его преемник требовал у близнецов плод и для себя, но они только рассмеялись, обратились птицами и взмыли в небеса. Полагают, что эти близнецы были благородными». — Это уже больше похоже на правду, — сложив листок и убрав его обратно, произнес Канаме. — Да! Я подумал, может, Рей и мне достанет этот персик? — Кросс поймал вопросительный взгляд вампира и поспешил объяснить. — А что? Я уже немолодой. Мои детки могут остаться в скором времени без отца! Мы же в опасное время живем! Да и тебе, Канаме-кун, наверняка будет без меня скучно. — Ректор, если это все, то я должен идти. — Нет, подожди. Открой двадцатую страницу. Я на ней остановился. Там очень занимательная история. «Аммиан Марцеллин, что из Антиохии-на-Ортоне в своем письме ритору Ливанию писал о юноше Октавиане, который, по его словам, был благородным. Аммиан утверждает, что раз застал Октавиана стоящего в одиночестве под палящим полуденным солнцем. В тот момент кожа Октавиана сияла и отбрасывала солнечные блики вокруг себя, а тени не было вовсе, будто бы этот юноша всего лишь сон или плод воображения. Даже не дважды, а трижды, пишет Марцеллин он замечал, как Октавиан просто исчезает в одном месте, на глазах у многих людей, а потом его видят за несколько лиг от того места, где он исчез. Иногда на другом конце города. Люди же, которые так же наблюдали исчезновение, ничего не помнят или не видят в том ничего особенного, будто люди ежедневно исчезают в одном месте и возникают в другом просто так». — Эта история так же похожа на правду. Но это все, что вам удалось найти? — спросил вампир, закрывая книгу, оставляя закладку на двадцатой странице. — Да, к сожалению. Сейчас не так много свободного времени. Возьми себе. Возможно, ты сможешь узнать что-то еще. — Спасибо. Канаме поднялся с места и поспешил выйти из кабинета ректора, желая вернуться к себе в кабинет, чтобы начать изучение интересной книги, которую удалось достать Зеро.

***

Через пару дней результаты экзаменов уже были известны. И по ее итогам в этом году на последнем по успеваемости месте оказался Ночной класс… — Айдо так невовремя заболел. Все присутствующие обратили внимание на светловолосого парня, стоящего у двери, что вела в кабинет главы общежития. Рядом с ним были еще несколько студентов, с которыми комендант Лунного общежития провел беседу об успеваемости. Вице-президент недовольно покосился на Эмаро, который уже не в первый раз произносил неуместные слова. — Что? —спросил вампир, непонимающе уставившись на одноклассников. — Если бы он тоже сдавал экзамен, нам бы не пришлось в этом году украшать бальный зал! Не делайте вид, что вас это устраивает! Каждый год этим люди занимались! — аристократ не стеснялся высказывать свое недовольство, находясь буквально в метре от двери, что вела в кабинет чистокровного вампира. — Если бы ты и остальные получше подготовились, мне бы не пришлось краснеть из-за вас перед Канаме-сама. Кстати, где Рей? Ичиджо недовольно скрестил руки на груди, осматривая провинившихся. Не хватало только одного. Кадис Этрама ди Рейзела, который получил нулевой балл за экзамен, тем самым опустив класс на последнее по успеваемости место. — Без понятия. Его-то Куран-сама не звал к себе! Хотя он сдал хуже всех! Как можно было даже на простейшие вопросы не ответить?! — Перестань, Эмаро. Ты тоже виноват. Зал пойдем украшать через два часа, а пока расходитесь по комнатам. Проследив, чтобы все вампиры вернулись к себе в комнаты, Ичиджо поспешил отойти от двери президента, зная, насколько хорошо тот ощущает его волнение и недовольство. Вдобавок к этому Такума был расстроен. Аристократам еще не приходилось иметь дело с украшением бального зала. Как заметил Эмаро, его подготовкой обычно занимались люди. А в этот раз — Ночной класс. Ичиджо не был уверен, что сможет правильно организовать процесс. Но больше всего он беспокоился за Рея, при встрече с которым вампиры уж точно что-нибудь выкинут, дабы отомстить за свое унижение. Вспомнив о студенте, не ответившим правильно ни на один вопрос, Такума поспешил проведать его, чтобы узнать причину такого провала. Остановившись у нужной двери, вампир неуверенно постучал. Дождавшись разрешения, Такума прошел внутрь, останавливаясь на пороге. Он не ожидал оказаться под пристальным взором двух молодых людей, один из которых как и всегда сидел в кресле, а второй застыл с фарфоровым чайником в руках. — Что вас привело сюда, вице-президент? — поинтересовался Франкенштейн, поставив чайник на стол и устроившись на диване, стоявшем напротив Рейзела. — Президент Ночного класса не так давно провел беседу с теми, кто не дотянул до отличной оценки за экзамен, — вампир замолчал, наблюдая за реакцией присутствующих. Не заметив на их лицах ни толики волнения, удивления или любого другого чувства, аристократ продолжил. — Рей был единственным, кто не набрал ни одного балла. Я хотел узнать, почему он не присутствовал в кабине главы. — Я забыл, — послышался голос по правую сторону от вампира. Он прозвучал так внезапно, что Ичиджо не сразу понял, откуда донесся голос. — Что? — спросил вице-президент, вперив взгляда на ученика Ночного класса, поставившего чашку с горячим чаем на стол. — Забыл, — повторил Рейзел без единой эмоции на лице. Он даже не посмотрел в сторону вампира, продолжая наблюдать за чаинками, плавающими в чашке. — Кхм, — Такума задумался, стоит ли принимать слова студента всерьез, ведь как можно забыть, что тебя звал к себе в кабинет чистокровный. — Хорошо. У тебя еще будет время побеседовать с ним об успеваемости. Через два часа будь готов спуститься вниз, — Такума повернулся, чтобы уйти из комнаты, но другой голос его остановил. — Для какой цели, позвольте узнать? — спросил Франкенштейн, до этого наблюдавший за пришедшим вампиром. — По правилам академии, — развернувшись и обратив взгляд на ученого, начал Ичиджо, — класс, который сдаст экзамены хуже других, будет подготавливать зал к предстоящему балу. В этом году из-за неуспеваемости этим займемся мы. Вы, Ли-сенсей, если хотите, можете присоединиться. — Так и сделаю, — ответил мужчина, наливая в кружку сидящего напротив ученика чай. Ичиджо покинул комнату с чувством невыполненного долга. Так или иначе ему не удалось выяснить причину провала Рея на экзамене, который был слишком простым, для того чтобы его не сдать. Тяжелый взгляд голубых глаз, принадлежащих Ли-сенсею, помешал вице-президенту не только задать интересующие вопросы, но и долго находиться в комнате, поэтому он поспешил выйти. Остановившись в коридоре, вампир облегченно выдохнул, так, словно с плеч спал тяжелый груз. Решив оставить пока тему успеваемости в стороне, Ичиджо пожелал проведать Ханабусу, о котором последние два дня ничего не было слышно. Постучавшись, вампир вошел в комнату аристократа, закрыв за собой дверь. Какого было его удивление, когда он застал Ханабусу не в кровати, а на полу с книгой в руках. Заметив присутствие вице-президента, вампир оторвал взгляд от шелестящих страниц, подняв его на вошедшего. — Такума! — широко улыбнувшись, воскликнул вампир и резко переместился в сидячее положение. — Я как знал, что ты зайдешь! Я тут выбрасывал мусор из своего чулана и такую книгу нашел! Смотри! — парень вскочил с пола и, сделав пару широких шагов, оказался рядом с Ичиджо, который никак не мог прийти в себя от увиденного. Он настолько был шокирован, что не мог подобрать слов, чтобы выразить свое удивление и возникшую внезапно радость от того, что Ханабусе стало лучше. Бледность вампира спала, а энергия, что билась в нем, чувствовалась даже на расстоянии. Когда же Такума все-таки смог взять себя в руки, он заметил перед своим лицом книгу, которую показывал ему Ханабуса. Айдо явно был возбужден. Его руки тряслись, и книга следовала в такт их движениям, отчего Ичиджо с трудом мог уловить, что же такое хочет показать ему аристократ. — Не мельтеши, Айдо, я не могу рассмотреть, — не выдержав, высказался Такума. Ханабуса остановился, стараясь держать книгу перед глазами вампира недвижно, чтобы тот смог получше рассмотреть изображение и текст на показанных страницах. На первом листе было изображен облик животного, похожего на большого волка. Он стоял на широком камне, высоко задрав голову. Пасть его открыта и, казалось, даже слышен вой. Рядом с ним было изображение полуобнаженного человека, который так же смотрел на луну. — Ты нашел в своих завалах книгу про оборотней? — сделал вывод Ичиджо, изучив содержание страницы. - Ты же говорил, что их не существует? — вопросительно взглянув на друга, произнес аристократ. — Говорил! — обиженно воскликнул вампир, захлопнув книгу перед лицом вице-президента. — Вампиров, знаешь ли, тоже существовать не должно! — Что? — А то! Люди же не верят в вампиров, а они есть! А еще они не верят в оборотней, так почему их быть не должно?! Вдруг они существуют?! — Ладно-ладно, — примирительно подняв руки, произнес Ичиджо. — Убедил. Возможно, они и правда есть, — Такума улыбнулся, чем заставил Ханабусу успокоиться. Бросив книгу на стол, причем так, что та чуть не упала на пол, скользнув по дубовой поверхности, Айдо устроился на стуле, закинув ногу на ногу. Расстегнув пару верхних пуговиц помятой серой рубашки, вампир устало зевнул, по привычке широко открыв рот. — Айдо, а где твои… — удивленно произнес Ичиджо, заметив в Ханабусе странное изменение. — Нет, ничего, — мотнув головой, продолжил он. Вампир не решился сказать о своем наблюдении другу, не желая как-то его напугать. — Скоро мы пойдем подготавливать зал для… — Что?! — воскликнул Ханабуса, вскочив со стула так резко, что Ичиджо от неожиданности сделал пару шагов назад. — Вы что, провалили экзамен?! — Успокойся, Айдо. Тебе нельзя нервничать, — Такума уже успел пожалеть о своем предложении, но как-то исправлять положение было поздно — Ханабуса не забудет того, что их класс оказался не лучшим в плане учебы. — Ну и кто в нашем классе оказался не в состоянии ответить на простейшие вопросы?! Я подарю им все свои учебники! — раскинув руки в стороны, Айдо мельком взглянул на немаленькую коллекцию научной литературы, что занимала несколько книжных полок и пару стеллажей. — Канаме-сама уже провел с ними беседу. Теперь они будут заниматься усерднее. Оставь свои учебники при себе. Лучше скажи, как ты себя чувствуешь? Вижу, ты полон сил. — Да-а-а, — задумчиво протянул Ханабуса, вновь устраиваясь на стуле. — Мне стало лучше после прихода Ли-сенсея. Не знаю, он сделал мне какой-то укол. Было больно немного, но зато теперь я в порядке. — Я рад, — Ичиджо никак не мог отойти от того изменения, которое заметил в друге, но всеми силами пытался скрыть свое удивление, чтобы не испортить вампиру настроение. — Если надумаешь, спускайся вниз через полтора часа. — Ты уже уходишь? — Мне нужно отчитаться Канаме-сама. Отдыхай. Последнее, что услышал аристократ перед тем, как дверь в комнату вампира закрылась, это недовольное «ладно». Ичиджо решил не медлить и сообщить о своем наблюдении чистокровному, надеясь, что тот сможет чем-то помочь. Пройдя по коридору, блондин остановился у последней двери и постучался. — Войди, Ичиджо. Ичиджо прошел внутрь и остановился рядом со столом, за которым сидел президент. Надежда скрыть свое волнение от чистокровного с треском обрушилась, падая на мягкий ковер. — Канаме, я должен тебе сказать. Это насчет Айдо, — чистокровный поднял на вошедшего заинтересованный взгляд. Последнее время все новости, связанные с Ханабусой, были не самыми лучшими. — Его запах изменился. Я заметил это как только вошел. И еще… — аристократ замялся, чувствуя, насколько серьезным стал взгляд чистокровного. Вампир уже пожалел, что необдуманно ворвался в комнату главы. — Говори, в чем дело, Ичиджо. — Раньше, когда Айдо зевал, всегда было заметно его клыки. Я даже несколько раз делал ему замечание по этому поводу, что, если он так зевнет на выходе, девушки из Дневного класса могут заметить их. Но в этот раз… Когда он зевнул, то клыков не было. Канаме, с Айдо происходит что-то странное. Кровь, от которой он отказался, клыки, которые исчезли, запах, который изменился. Вампиры так не болеют! Более того, они вообще редко болеют, а Ханабуса всегда отличался отличным здоровьем! У меня появились подозрения. И я их повторю, Канаме. Здесь явно замешан либо Рей, либо Ли-сенсей. Айдо как раз упомянул, что учитель заходил и сделал укол, после которого ему стало лучше. — Ли-сенсей сейчас у себя? — спросил Куран, поднявшись с кресла. Он старался скрыть нахлынувшую на него злобу, и выходило это успешно. До того момента, пока на стекле не появилась небольшая трещина. — Нет, он в комнате ученика. — Пригласи его. А сам останься с Реем. Вампир склонил голову, не решаясь сказать ничего против. Возвращаться в комнату, где его снова могут встретить два пронзительных взгляда, не хотелось, но ослушаться чистокровного Такума не мог. Покинув комнату президента, вампир направился выполнять свое поручение. Он вновь постучался и, услышав разрешение, вошел. — Уже прошло два часа? — заметив стоявшего на пороге аристократа, поинтересовался Франкенштейн, который до этого протирал чайный столик со стоявшем на нем сервизом. — Нет. Канаме-сама хочет видеть вас, — холодно ответил вампир, что не мог не заметить ученый. — Хорошо, мы сейчас будем. — Нет. Только вы, Ли-сенсей. Мне приказано остаться здесь вместо вас. Не заставляйте Президента ждать. Ичиджо был недоволен и пытался всячески это скрыть, но предательская дрожь в голосе выдавала его эмоции целиком. Франкенштейн и Рей переглянулись, и, когда последний кивнул, мужчина чуть заметно склонил голову и, сложив тряпку, положил ее на край стола. Франкенштейн поправил серый пиджак и, предупредив, что скоро вернется, покинул комнату, в которой Ичиджо остался наедине с Реем, умиротворенно попивающим чай. Гнетущая тишина, опустившаяся на комнату, заставляла Ичиджо нервничать. Он то и дело бросал взгляд на Рейзела, допивавшего уже вторую чашку чая. Такума не понимал, почему Канаме попросил остаться в комнате с одноклассником, пока Франкенштейн отсутствует. И это заставляло вице-президента нервничать еще больше, хотя ничего подозрительного не происходило. До тех пор пока не послышался треск разбитого стекла и тупой удар чего-то большого о стенку. И ничего бы не вызвало подозрений. Вот только факт, что комната Рейзела находилось недалеко от кабинета главы общежития, заставил поволноваться. Услышав шум из соседней комнаты, Ичиджо инстинктивно поднялся с кресла и уже готов был выйти и посмотреть, в чем дело, как вдруг голос, донесшийся со стороны дивана, его остановил. — Дай им выпустить пар. — Что? Обернувшись, вампир заметил, как Рейзел поднялся с дивана и, подойдя к дубовой тумбе, взял в руки фарфоровую чашку и блюдце. Поставив ее на стол, где были другие приборы, он заполнил чашку горячим чаем. Такума наблюдал за его действиями и искренне не понимал того ритуала, что совершал его одноклассник, который уже устроился на диване, с которого не так давно встал. — Присядь, — указывая на место напротив себя, произнес Рей. Почему-то Ичиджо не смог ничего сказать против. Взгляд кроваво-красных глаз заставил тело аристократа двинуться вперед, проходя к указанному месту. Через пару секунд Такума уже сидел на диване, не понимающе уставившись на одноклассника, который поднял чашку и сделал пару глотков.

***

Оставив Мастера одного, Франкенштейн направился в комнату главы. Идти было чуть больше двух метров, но мужчина не торопился. Он шел так медленно, насколько это было возможно. Ему не только не хотелось появляться перед чистокровным, но и оставлять Мастера наедине с кем-то, кто был подобен вице-президенту. И хотя эти двое уже не первый раз остаются одни, Франкенштейн все равно волновался. Оказавшись перед дверью, мужчина выдохнул, понимая, что разговор будет нелегким, и неважно, по какому он поводу сложится. Постучавшись, Франкенштейн вошел. — Добрый вечер, — ученый натянул улыбку и прошел до софы, на которой ему уже несколько раз удавалось посидеть. Чистокровный не ответил, давая понять, что прием не получится радушным. Он сверкнул глубокими кроваво-красными глазами, отчего улыбка на лице стоящего напротив мужчины испарилась. Вот же… Сверкает своими глазищами на меня. Явно кровушки захотелось. — Чем обязан? — холодно спросил ученый. — Когда последний раз вы навещали Айдо Ханабусу? — Сегодня утром. — И как вы оцениваете его состояние? — Положи… — Франкенштейн не договорил. Стекло, что было напротив него, вдруг начало покрываться трещинами. Казалось, еще мгновение, и оно рассыплется на множество мелких осколков. Оторвав взгляд от окна, мужчина посмотрел на чистокровного, который поднялся с места и, выпрямившись, вперил взгляд горящих кровавым цветом глаз на ученого. Гнетущая аура наполнила комнату за считанные секунды. Франкенштейн почувствовал неладное, но когда вампир, обойдя стол, подошел близко настолько, что можно было свободно коснуться рукой его плеча, мужчина заволновался. — Положительно, — повторил чистокровный, сверкнув глазами, после чего стекло все-таки вдребезги разбилось, а его осколки, разлетаясь в разные стороны, посыпались на пол. Франкенштейн отвлекся и в ту же секунду его спина встретилась со стеной. Послышался глухой удар и треск, наполнивший комнату. Чистокровный с силой сжимал горло ученого, припечатывая того к стенке. В глазах его Франкенштейн заметил недобрый огонек, который мог означать, что столкновения не избежать. Черт, что мне делать? Я должен ответить. Франкенштейн. Мастер?! Я запрещаю. Слушаюсь. — Вы… Ничего этим не добьетесь, — Франкенштейн, собрав силы, поднял руку и обхватил запястье чистокровного, заставляя убрать неприятно сжимающие шею пальцы. Освободившись, мужчина отдышался, после чего выпрямился и наскоро привел себя в порядок. — Я понимаю, что вы недовольны. Но Айдо сам виноват в том, что с ним происходит. — Я запрещаю вам приближаться к нему. — Но послушайте!.. Чистокровный вновь сверкнул кроваво-красными глазами, и Франкенштейн подумал, что разговоры с президентом ни к чему не приведут. Стараясь не смотреть на вампира, которого в данный момент хотелось превратить в горстку тлеющего пепла, ученый, чуть заметно склонив голову, покинул комнату, перед уходом громко хлопнув дверью. Грязный вампир. Я бы стер тебя в порошок!