Родные души

AU, где соулмейты разделяют все свои чувства на двоих. Руслан и Егор | kozatoreikun

      Десятилетний Руслан зевает, его клонит ко сну. Время переваливает за полночь, в семь — подъём, в восемь — школа, благо, рядом. Родители снова на ночном дежурстве, и поэтому они никогда не узнают, что телевизор работал до поздней ночи. Руслан зевает долго и протяжно, пинает приставку, двигая её к ящику под телевизором. Убирает аккуратно, хотя и лениво. Уж лучше так, чем получать нагоняй от отца. Знает, проходили.       Его родители — врачи. Работа трудная, Руслан понимает. Частые внеплановые срывы, ночные дежурства, проблемные пациенты. Руслан всё понимает и поэтому в свои десять остаётся дома без родителей спокойно и без лишних истерик. Ведь Руслану не бывает скучно, потому что он никогда не остаётся по-настоящему один.       Он задвигает ящик с прилежно убранной вовнутрь приставкой, встаёт с колен, выключает телевизор и идёт расправлять кровать. Когда он проходит мимо кухни, то видит, как Егор пьёт из пакета молоко. Только что из душа и тоже полусонный. Тоже зевает и кашляет, подавившись.       И Руслан, гладя на него, чувствует, как першит в горле.       Он возвращается в коридор. Егор, допивая молоко, ставит его обратно в холодильник и, толкнув дверцу от себя, выключает свет на кухне. В полутьме он идёт вслед за братом, но натыкается на тумбочку и больно запинается об неё мизинцем правой ноги.       — А-а! — слышится синхронный крик.       Егор плетётся в комнату, где на одной ноге, подхватив вторую, прыгает его брат.       — Тоже стукнулся? — хмуро бормочет он, потирая ушибленное место.       — Нет же! — восклицает второй. И тогда до обоих доходит. Мальчики резко выпрямляются, встают на свои две и тычут пальцами друг в друга.       — Соулмейты!       Так десятилетний Руслан узнаёт о том, что у него есть родственная душа. Рад ли он? Он думает, что это круто. Круто, что это его брат, а не кто-то там неизвестный, от кого никогда не знаешь, что ожидать. Егор тоже горазд на приключения, конечно, но они с рождения вместе и поэтому им не впервой выходить из передряг с одинаковыми тумаками, да и вообще. Они спят на соседних кроватях, сидят за одной партой и даже нагоняй от учителей и родителей получают в равной мере. Они с самого детства всё делят надвое. Поэтому разделить на двоих чувства для Руслана не кажется чем-то невероятным.       Ведь главная особенность соулмейтов — это то, что они все-все свои чувства делят на двоих.       — Теперь у нас по-настоящему не будет друг от друга секретов, — говорит Егор. Руслан чувствует исходящее от кого-то из них смятение.       Научиться бы ещё различать, кто именно что из них чувствует. А остальное так, приложится со временем.       Десятилетний Егор думает точно так же. Но только до следующего утра.       — Гадость, — ворчит он, пробуя молоко из своего стакана.       — Странно, вроде ничего, — хмурит брови Руслан. — Эй, я же никогда не любил молоко!       — И как же мне его теперь пить? — кричит Егор.       — Что же мы наделали? — хором заключают они, хватаясь за головы. Но по итогу всё это кажется ребятам очень смешным, и когда мама под утро возвращается домой, они заливаются беспечным смехом.       Они связаны с самого рождения. Они одинаковы до жути. Можно по пальцам пересчитать вещи, которые их различают. Любовь к молоку, апельсинам и яблокам, красному и синему, а так же волосы: у Руслана они длиннее, а у Егора — ёжик коротко стриженный для того, чтобы родители не путали. «Вот повзрослеете — и стригитесь одинаково», — говорит им мама, и мальчики заговорщически ухмыляются.       — Как же мне теперь есть яблоки? — задумавшись, произносит Егор по дороге в школу.       — Но ведь можно и не есть яблоки, — предлагает Руслан. — Можно есть груши.       — И бананы.       — И киви.       — И виноград.       — Но только не авокадо.       — Только не авокадо.       — Гадость! — остановившись, хором заключают они. И снова заливаются смехом.       Двенадцатилетний Руслан всё ещё предельно счастлив. Он сидит с братом за одной партой и пишет тест по математике. Украдкой он подсматривает на листок брата и ждёт, пока тот ответит. Егор нервничает — вопрос вызывает трудности. Этот ответ Руслан списывать не будет. А следующий даётся Егору легко. Он уверен — и Руслан списывает без раздумий. На уроке русского и литературы всё повторяется с точностью до наоборот. Вдвоём им по силам самые вредные предметы.       Когда они вместе, у них возникает чувство, что они горы свернуть могут. И нет нужды выяснять, чьё именно это чувство — оно возникает у обоих одновременно и принадлежит обоим в одинаковой степени. Они одинаково счастливы.       В четырнадцать Егор влюбляется. Девочка из параллели, по убеждению Руслана, страшненькая. И этот тот самый случай, когда он рад, что можно легко догадаться, кому из них принадлежит это чувство. Руслан спешит сказать об этом брату и тот с обидой в глазах прижимает Руслана к стенке.       — Ничего она не страшненькая, — возмущённо ворчит тот. — Сейчас как получишь!       — Нет-нет-нет, стой! — хочет остановить брата Руслан, но тот без промедления бьёт под дых и вместе с братом валится на пол.       — Чёрт… — бормочет Егор, но смех, рвущийся наружу, ему не остановить.       Выходящий из кабинета учитель спрашивает, почему они лежат на полу, держатся за животы и смеются.       — А вы пробовали еду в столовой? — отшучивается Руслан. — Мы радуемся, что выжили после нечестного боя с этой ужасной кашей! — и смеётся снова.       В четырнадцать Егор ломает ногу, играя во дворе с соседскими ребятами в футбол. Ребята не трусят и сразу бегут за своими родителями, звонят родителям Егора и силами старших братьев и сестёр везут Егора и Руслана в травмпункт. Сидя на лавочке в коридоре с загипсованной ногой, Егор смотрит на брата.       — Почему ты плачешь? — спрашивает он.       — Но мне же больно. Почему тебе не больно?       — Мне тоже больно, — удивлённо отвечает Егор. Он и вправду не понимает, почему вдруг Руслан чувствует некоторые вещи сильнее его.       На следующий день, когда Егор остаётся на больничном и не приходит в школу, Руслан ищет учителя биологии старших классов и спрашивает у него, почему люди чувствуют боль по-разному.       Учитель биологии старших классов рассказывает Руслану про болевой порог.       — А разве соулмейты не должны чувствовать всё поровну? — спрашивает Руслан.       Красивая девочка-старшеклассница с первой парты окликает его.       — А у тебя уже есть соулмейт, да? Везёт тебе.       Руслан улыбается ей и становится чуточку счастливее. Он хочет, чтобы это прочувствовал и Егор тоже, потому что сейчас тому очень одиноко.       Так в этом мире разделённых надвое чувств появляется одно особенное, которое четырнадцатилетний Руслан ненавидит больше всего.       Боль.       Боль, которую он чувствует в разы сильнее брата. Боль — чувство колкое, горькое и неприятное. Руслану страшно испытывать его. Егору страшно тоже, потому что это единственное чувство, недосягаемое для него в той мере, в которой оно охватывает самого близкого для него человека.       Пятнадцатилетний Руслан вскакивает с кровати от разрывающей грудную клетку боли, а затем кричит, что есть силы.       Кричит в пустоту — родителей дома нет. Ему никто не поможет.       Эта боль чужая.       Не его.       Тело буквально разрывает на части. Голова раскалывается. Всё перед глазами плывёт, кости ломит, а руки будто выворачивает. Лёгкие зажимает. Руслан не может вдохнуть. Он мечется по кровати, выдернутый из сна, хватаясь за что-нибудь, что может его удержать. Он прогибается в спине и истошно кричит. Слёзы катятся по его щекам.       Слёзы градом падают на простыни. Боль старательно выбивает из него жизнь. Руслан кусает край подушки, скулит и сцепляет зубы сильно-сильно. Он обхватывает грудь руками и сжимает её. Руслану всё кажется, что его разорвёт.       Эта боль отличается от других, она всё никак не хочет униматься. Она не ослабевает. А вместе с ней грудь разрывают ещё горечь и вина, ни на секунду не приятнее.       Руслану становится страшно.       Он сожалеет. Он не хочет.       Он не понимает, что это вообще такое, и от непонимания делается хуже. Ему ясно одно: где-то сейчас Егор чувствует то же самое.       А потом всё начинает угасать. Чувства слабеют. В теле появляются некоторая лёгкость, смирение. Боль отступает медленно и верно, распутываясь клубком непослушных нитей. Немного тянет ногу.       За ухом чешется.       Руслан поднимается с кровати, его ноги и руки дрожат. Он тяжело дышит и не может остановить слёз. Он тянется к телефону и набирает Егора.       Тот не отвечает.       Тогда Руслан звонит маме. Он рассказывает ей, что она должна найти Егора, что с ним что-то случилось. Что Руслан это точно знает, ведь они — соулмейты.       — Прости, что раньше не рассказали, — всхлипывает мальчик. — Мама, найди, его, пожалуйста! Мама, мне страшно!       Егора находят через несколько часов. На стройке, под завалами.       Мёртвым.       Хотя Руслан к этому времени уже и сам успевает обо всём догадаться.       Холодный дождь бьёт по стёклам.       В ночь после похорон Руслан не спит. Он сидит под одеялом и чувствует, что он замёрз.       Чувствует, как тянет ногу.       Как чешется за шеей.       Руслан чувствует то, что не должен чувствовать.       Егор, чувствует Руслан, жив.       Это не просто странно, без малого. Это так странно, что неправильно. Но Руслан больше ничего не знает.       Пятнадцатилетний Руслан теряется в чувствах, своих и чужих, придуманных и настоящих. Он идёт вместе с мамой из больницы домой и чувствует на губах вкус молока. Он ложится спать и чувствует тоску. Странное чувство погружения в какую-то великую тайну преследует его по утрам. Руслан чувствует то, что с ним не происходит, и что с ним происходит явно не то.       Пока однажды всему этому не появляется логичное объяснение.       Ну как, логичное, относительно логичное, конечно же.       Однажды днём, когда Руслан приходит из школы, на подоконнике своей комнаты он видит молодого рыжего кота.       — Привет, — говорит он человеческим голосом. — Я тут умер на днях. Ты это, прости. Больно было, наверное?       Удивление — не совсем та эмоция, что он испытал. Конечно же, Руслан узнал этот голос. И он был поражён.       Кот сидел на подоконнике и спокойно рассказывал, как шёл домой, как услышал мяуканье за забором, нашёл дыру, пробрался через забор и нашёл котёнка. Хотел забрать его и отнести домой, но как только собрался идти назад, на верху стройки что-то обрушилось и его придавило.       — А потом я пришёл в себя и обнаружил, что я теперь кот.       Руслан смотрит на него недоверчиво. Сомневается.       — Почему ты раньше не пришёл? — спрашивает он.       — Думал, не поверишь.       Рыжий кот чешет лапой за ухом.       Руслан шмыгает носом.       Пятнадцатилетний Руслан просит родителей оставить дома этого кота. Он не говорит, что рыжий кот на самом деле — его брат. Руслан чувствует, что это правда, а так же и то, что остальные ему не поверят. На следующий день, вернувшись домой после уроков, он тащит рыжего кота в ветеринарку выводить блох.       На остановке, где кроме них ни души, кот неожиданно вспоминает очень важную вещь.       — Кстати, я познакомился с одним человеком, который состоит в особенной организации, разрешающей дела всяких странных явлений. Он сказал, что возьмёт меня под свою опеку. Навестим его в выходные, хорошо? А знаешь, что он ещё сказал? Если в паре близнецов один окажется странным, то и второй окажется таким с вероятностью около шестидесяти пяти процентов. Он говорил странные вещи…       Начиная с этого самого дня жизнь Руслана течёт в интересном ключе. Потому что оказывается не так-то просто жить, зная, что ты разделяешь все свои чувства… с котом.       Семнадцатилетний Руслан тащит рыжего кота в ветеринарку. Он взрослеет. Они оба взрослеют. По весне им становится очень непросто.       — Не волнуйся, Рыжик, — говорит Руслан в приёмной, где кроме них множество других посетителей с хомячками, собаками и канарейками. — Это всего лишь кастрация. Больно не будет.       Рыжий воет так, как будто он и не кот вовсе. Возмущённо, громко, пронзительно. Ещё и смотрит ошарашено, так, что бабушка с пуделем на руках, чуть не крестится.       — Расслабься, — улыбается в ответ Руслан. — Просто на прививку. Сегодня ты идёшь просто на прививку.       Руслан учится прятать свои чувства до поры до времени. Хотя бы потому, что ему нравится злить этого рыжего вредину, впустившего ему когти в коленки. Руслан научен — сегодня он надел плотные штаны.       Руслан научен — по весне просто не бывает. Ему не нравится ходить постоянно, чувствуя возбуждение. Ему не впервой выливать на кота по утрам кружку с водой, чтобы он тоже учился себя контролировать, а потом чувствовать злость. И, в отличие от такого странного соулмейта, Руслан сам по себе всё ещё совершенно нормальный.       Он возмущён, когда моет этого кота.       Он голоден, когда мама раскладывает покупки в холодильник.       Он сожалеет, когда красивая соседская кошечка уходит к чёрному коту с соседней улицы.       Он рад, когда девушки просят его дать погладить своего питомца.       Всё это лучше, нежели чувствовать боль. Воспоминания о ней всё ещё живы, всё ещё тревожат изредка ночными кошмарами, когда тело начинает ломать.       Рыжий спрыгивает с кресла, лезет в кровать и, ворча, ложится на больное место.       Они не только смерть, но и всю свою жизнь с самого детства делят на два.       То есть на двоих.