(не) человеческие чувства
17 октября 2017 г., 12:00
AU, где соулмейты способны чувствовать и лечить боль друг друга прикосновениями. Фил и Химера | kozatoreikun
Лето две тысячи двадцать первого — время холодное, тёмное, опасное. С появлением людей из NOVA в России солнце Юры больше не светит. Медленно катится по лестнице сброшенная вниз каменная корона, а сражениям на макроуровне устанавливается запрет: нормальные люди ни за что не должны узнать об этой войне. Её великая якобы цель — две тетрадки. Два главных секрета, оберегаемых организацией ото всех, в том числе и от своих сотрудников. Но время не стоит на месте, и то, что вчера ещё было тайной за семью печатями, сегодня в неторопливом повествовании от лица Алекса доносится «королевской свите» — тем, кто не отступил перед лицом смертельной опасности. Фил не рассчитывает ни на что, связавшись однажды с NOTE. Он хочет выучиться на сотрудника, а потом заняться чем-то не сильно напрягающим… наверное. И уж точно он не хочет ввязывать себя в войну. Это нечто огромное, бесформенное, из ряда вон выходящее. Фил не терпит беспорядка, а в своей бесформенности и привносимом в мирную жизнь хаосе война — истинно верное его проявление. И Фил не хочет втягивать себя в это. Все понимают. Это озвучивается лишь раз, но оседает в памяти каждого: идти за «королём» или нет — твой личный выбор, за который тебя никто не осудит. Фил — совсем новичок. Он даже стажировку не прошёл. Он не так опытен, как Дин или Алекс, не так силён, как Ким, Юра или Лис, не так полезен, как Нина или Антон. Всё на свете говорит Филу: «Не суйся в то, что тебя не просто не касается, но ещё и убить может». А потом маленькая девочка спрыгивает с кресла, сжимает ручки в кулачки и ещё до того, как кивнёт уверенно Мария-старший, до того, как Ким скажет, что ему всё равно больше нечего терять, до того, как Лис заявит, что его ответ очевиден, потому что Алекс — та самая из двух мишеней, на которых будет направлена основная агрессия врага, до того, как Нина произнесёт, что пойдёт за Юрой куда угодно, эта маленькая девочка на вопрос Юры будут ли они все сражаться вместе с ним первой выкрикнет бойко и решительно: — Я! Буду! «Вот проклятье», — подумает Фил в этот момент и неожиданно для себя вторым вслух произнесёт: — Я тоже. Промёрзлый воздух расходится ранами по телу, опоясывая рёбра шрамами-дорожками. Никто не знает, что ждёт их завтра. Антон звонит иногда, чтобы рассказать, что с ними всё хорошо. Разумеется, дороги их разделяют в группы. По четыре человека, но некоторые после делятся попарно. Юру и Кима можно оставить вдвоём. Антон и Нина тоже вместе не пропадут. А вот Фила одного никто не оставит. Стажировка Нины и Антона длится каких-то пару месяцев. Оба такие же новички, но в права полноценных сотрудников вступают гораздо раньше. Для острого слуха первой не существует преград. Второй заглядывает в будущее на пятнадцать минут. Полезные небоевые странности, на редкость аккуратные пятые категории, стабильные, не из тех, за которыми нужен глаз да глаз. Стажировка Фила длится уже два года, и это не оставляет ему ни шанса, ни надежды поработать одному. В соседней комнате Лис по телефону кричит на Юру за вопиющую безответственность последнего. Алекс на полу у батареи проверяет в телефоне сводки новостей. Химера спит, свернувшись калачиком в его ногах. Фила знобит, горят раны на его груди — и где только успел подхватить эту простуду? Она приносит всем неприятности и в то же время даёт едва уловимую возможность недолго отойти от дел и отдохнуть. Химера просыпается, хлопает глазами сонно, зевает. Просовывает голову Алексу под руку и смотрит на картинки, витающие в ленте новостей. — Всё? Хорошо? — короткими фразами-выдохами спрашивает она. — И да, и нет. NOVA пока что нигде не проявила себя, и это хорошо. Но мы так же не знаем, где они сейчас находятся, и это плохо, — объясняет он. Химера всё слушает и кивает. Переводит на Фила внимательный взгляд и на четвереньках ползёт к нему, забирается на диван и пристраивается в ногах. На следующее утро головная боль проходит. Их путь — это постоянные переезды с короткими ночёвками в гостиницах и отелях, километры дорог и объезженная страна. Жизнь в постоянном движении в поисках людей NOVA, в попытках найти их первыми, не раскрыть себя, не проиграть в сражении. Небоевые странности Алекса и Фила изматывают необходимостью часто применять их. И уходя от противника в очередной раз, они теперь не возвращаются без ран. Они бьются против созданий NOVA, и эта борьба не завершится, как им кажется, вечно. Алекс видит в этом если не своё предназначение, то свой путь. Игнорируя боль, он не прекращает борьбу. Но не все из них сильны так же, как он. — Хватит, перестань себя изматывать, — обнимает его Лис. Фил стоит за дверью. Фил не хочет, чтобы кому-то из них было больно — это чревато возрастанием нагрузки на него самого. Потому что выпускать Химеру — не вариант, а применяя свои способности на больших расстояниях, Лис приносит больше неприятностей, чем пользы. Лис обнимает Алекса, но он не может лишить его всей боли. Они любят друг друга, но они чужие друг другу люди. Мир несправедлив. Мир несовершенен и неправилен. Абсурден и нелогичен. Чтобы поставить ему диагноз, не хватит и вечности. Чтобы поставить диагноз Филу, Дину хватает пары слов и десяти минут наблюдения за ним. Фила раздражает вся эта неправильность. Она начинается в существовании в этом мире Химеры, заканчивается отношениями Лиса и Алекса и путь её проложен через созданий NOVA — тех, кому, по существу, дорога эта заказана. Иными словами, абсолютно всё, что его окружает, та самая неправильность и есть. А самое смешное, что Фил сам выбрал эту дорогу, что никто не заставлял его принимать это решение, и царапающее нутро неприятие грызётся где-то там внутри с осознанием: да, да, это он здесь единственный, кто не прав. Вот только от этого не станет легче. Чисто теоретически родственная душа смогла бы ему помочь. Вот только… Её нет. Перед глазами затянутые болью облака, каменные разбитые стены — небольшой старый город на юге против всех правил разнесён в клочья. Цена — одна жизнь. Ответственность несёт Алекс, выдохшийся и едва не поглощённый темнотой. Его вытаскивает Лис. А Фил, сидя у полуразрушенной стены, опирается на холодный камень и вытаскивает из рук осколки стекла. — Иди помоги ему, — отталкивает напарника Алекс. — Я в порядке. Нет же. — Всё нормально, — громко говорит Фил. — Ты же не выкинешь из этого мира раны или что там. Они симметричные. Смотрятся прикольно. Но оставят шрамы. Лис подходит ближе, пропускает осколки сквозь Фила и они падают на землю. Ему даже прикасаться к парню для этого не требуется. — Спасибо, — небрежно благодарит тот. Лис кидает ему упаковку бинтов. Химера в полной боеготовности выныривает из-за стены, где пряталась всё это время. Перед глазами тусклые рассветы и безоблачные закаты. Южному небу неведомы потрясения. Их и в расколотых сердцах выкинутых под него людей предостаточно. Если родственные души существуют, они должны быть вместе, верно? Те, кого они уничтожают… — Соулмейты, да? — Да. Они ведь тоже люди. У NOVA крайне правильное разделение на группы. Каждый из них второго стоит. — Алекс сплёвывает кровью. — Проклятье, нам нужен отдых. Нам всем. Химера перевязывает руки Филу. Сквозь бинты проступает кровь и от каждого прикосновения девочки делается хуже. Но Фил терпит, стиснув зубы. Останутся следы. Останутся воспоминания. Их ему ни одно лекарство не вылечит. — Больно? Да? — девочка смотрит на него растерянно. Хочет помочь, а как — не знает. — Всё нормально, — отмахивается Фил. — Мне не больно, — врёт он. Но Химера всё равно тянется к нему и обнимает, повиснув на шее. Фил безвольно опускает руки вдоль тела. В груди саднит неприятное чувство — фантастически его спиной о стену приложило. Так, что теперь даже не встать. — Фиаско, — ворчит Лис. — Победы не должны доставаться такой ценой. — Нам надо что-то пересмотреть, — хмыкает Алекс, утыкаясь ему в плечо. — Определённо, — вздыхает Фил. Он поднимает руки, чтобы погладить Химеру по спине, и видит, как бинты окрашиваются кровью. — Ты. Врёшь. — Шепчет девочка. — Тебе. Больно. В её глазах застывают капли кристально чистых слёз. Филу становится страшно, потому что неожиданно легче становится ему самому. Примерно… В два раза. Этого просто не может быть. Он — самый обычный парень. Ему двадцать, он высокий и нескладный, у него короткие русые волосы, невзрачный вид и взгляд тусклый, какой не бывает даже сухая земля. У него строгие родители, импульсивный нрав и ОКР. Он второй год учится управлять предметами материального мира через зеркальные поверхности. Да он даже «странность» свою не всегда использовать может! А ей всего десять. Она девочка, юная и несмышлёная. Не знающий ничего об этом мире ребёнок из пробирки. Результат эксперимента по созданию «странности» с нуля. Да она и не человек вовсе! Такие вообще не должны иметь в мире людей родственные души! Её бледная кожа напоминает песчаное дно. Волосы струятся по плечам зелёными кудрями-волнами, в них — заколки-ракушки. Бездонные большие глаза зелёные и стеклянные, как поверхность неглубокого моря, чьё дно устлано водорослями. Она сама — воплощение своего «Подводного мира». Странности мощной, истинно боевой, но слишком сильной для хрупкой девочки и слишком опасной для тех, кому нельзя себя выдавать. Она обнимает его и Фил чувствует, как боль физическая постепенно отступает, и на её место приходит чужая, боль-тоска от непонимания, от одиночества, от вечного беспокойства. Фил гладит её по спине и хочет, чтобы она ненадолго перестала чувствовать себя несчастной и ненужной. Лис хмурится и высказывает своё резкое категоричное «нет». Никто не удивляется. Лис, который отказался от своего соулмейта в пользу «пустого», просто не может сказать иначе. Ему не понять, какого это — чувствовать чужую боль, не только физическую, но и ту, что распускается в груди колючим цветком, что не растут под водой. Тот самый «пустой», Алекс, сидит рядом и молчит. Осторожно. Не лезет в то, что ему неизвестно. И формирует собой правила поведения в этом месте. — Проблема не в том, как относишься к Химере ты, а как это делают все вокруг, — не церемонясь, говорит Лис. — Ты действительно её любишь, или говоришь такое только потому, что она — твой соулмейт? Люди должны быть рядом, потому что они этого хотят, а не потому, что им кто-то на это указал. Если ты не испытываешь к Химере ничего, забудь о ней. — Но соулмейты не обязательно должны быть парой и не должны любить друг друга… — пытается оправдаться Фил. — А если ты ей об этом скажешь, — произносит Алекс осторожно, — она тоже так подумает? Алекс болезненно бледен, он не в ладах со своей «Темнотой». Из-за этого на нервах Лис, а в такие дни хреново становится всем вокруг. Фил старается лишний раз их не беспокоить. NOVA тоже затихает. Звонит Юра. Алекс выхватывает из рук Лиса трубку и под возмущённое последнего: «Эй, тебе же не нравится такое общение», — уходит разговаривать с ним в соседнюю комнату. С ним всё в порядке, скажет он после. Это обнадёживает всех ненадолго. Алекс спрашивает кроме прочего, всё ли хорошо с другими созданиями словаря. А затем предлагает воспользоваться затишьем и на пару дней отправиться к морю. Им всем надо хорошенько отдохнуть. Море отражает поверхностью затянувшие небо тучи и становится чёрным. Погода хмурится. Пляжи безлюдны, воздух холоден и тяжёлыми мокрыми каплями ложится на одежду. Она быстро намокает и тянет к земле. Без устали резвится разве что Химера, бегающая взад-вперёд по усыпанной мусором песчаной полосе. — Дин говорил, что среди высшего эшелона NOVA есть люди, способные управлять погодой, — шепчет Алекс, когда они с Лисом отходят в сторону. — Не «Темноте» сражаться с ними. И не «Зеркальным поверхностям». — Знаешь, ты единственный, кто до сих пор называет сотрудников, используя имена их странностей. Сейчас это выходит из привычки. Впрочем, всё, чем заняты они сейчас, — непривычно, ново, опасно и ведёт осторожности во вред. Фил не хочет погружаться во всё это, но обратный путь закрыт. Есть только дорога вперёд: та, на которой Фил управляется с «Зеркальными поверхностями». Та, на которой он идёт не один и, может быть, та, на которой рядом с ним соулмейт. Не Химера. Ему тяжело признать самую очевидную вещь на свете. Он мог бы поговорить на эту тему с Лисом, если бы тот не был так безразличен ко всему, что касается окружающих его вещей, если они как-то не соотносятся с Алексом. Фил мог бы и с самим Алексом поговорить, но тот даст заднюю в вопросах соулмейта. Они не поймут, что тревожит Химеру. А тот единственный, кто понимает, не может сделать для неё ничего ровным счётом. Но ведь если они проиграют из-за своей нерешительности, это он, Фил, будет виноват в том, что не подтолкнул их сделать этот шаг. — Между прочим, тебя все ждут. Фил поднимает взгляд. Перед ним стоит Лис и отчитывает его. Фил и сам не замечает, как отстаёт от остальных. — Почему вы не даёте Химере использовать свою «странность»? — воспользовавшись тем, что вокруг ни души, решается спросить Фил. — Она хочет этого. И сможет справиться. Лис цокает раздражённо и хмурится. Мрачнее его только нависшие над морем тучи, готовые вот-вот разразиться проливным дождём. На воде поднимаются волны, они захлёстывают берег, вымывая на него водоросли и ракушки. — Почему ты такой бестолковый? — Лис потирает переносицу. — Стоит ей ошибиться лишь раз, и Химеру до конца дней будут считать опасной. Ей десять. Она не сможет контролировать «Подводный мир». — Но вы даже не пытались!.. — Не пытались что? Лис смотрит на него так, что у Фила любые попытки спорить исчезают, не возникнув. — Ты не знаешь, о чём говоришь. В отличие от нас. А самое отвратительное в этом, что он прав. Фил сторонится Химеры и самого факта этой вопиющей неправильности, которая возникает между ними. До тех пор, решает он, пока Химера не вырастет, не повзрослеет и не станет сильнее. Он справится, всего-то и нужно, что подождать. Это не смертельно, думает Фил, засыпая в автобусе, который среди ночи ведёт их в восточную столицу. Во сне кто-то сжимает его руку, унося боль и тревоги с собой.*
В темноте безлунной ночи и перегоревших лампочек Лис кипятит воду на кухне съёмной квартиры, открывает коробку с чайными пакетиками и достаёт один. Химера, уже одетая в пижаму, неслышно подходит со спины и обнимает его. — Не спится? — спрашивает Лис, доставая второй пакетик. — Будешь чай? К нему нет ничего, правда. Алекс и Фил ещё не пришли. — Буду, — тихо говорит девочка. — А ещё. Я с вами. Буду. — Она выдыхает. — Хочу. Сражаться. В её голосе нет сомнений. Он тих и сквозит решимостью, несвойственной ребёнку её возраста. — Я сильная, — говорит Химера. — Я знаю. Программа. — Так ты, выходит, знаешь об этом мире, — произносит Лис осторожно. — Много? — Много. Очень. Лис не перебивает её и не спрашивает ничего. Химера говорит сама. Говорит долго и много. Её речь поставлена плохо. Слова идут друг за другом, не соединяясь в предложения, потому что… — Есть то. Что я. Знаю. Есть то. Чему. Надо учи— ться. Фил. Слабый. Вы силь— ные. Хочу. Защи— щать. Его. Лис поворачивается к девочке. Она смотрит на него снизу вверх своими стеклянными глазами-океанами, в которых отражается голубоватый огонёк горящей конфорки. Он гладит её по волосам и сжимает губы. Хочет улыбнуться. Хочет сказать, что всё хорошо. — Не ве— село. — Говорит вместо него Химера. — Вас всех. Хочу. Защи— щать. — Ты права, — шепчет Лис еда уловимо. — Это совсем не весело. — Тебе. Тоже. Боль— но. — Так ты знала всё с самого начала? Про мир людей. Про странных. И про то, что ты не такая, как остальные? — Да. Но. Не пони— мала. Что это. Значит. Это. Странно. Но теперь. Я знаю. Я не че— ловек. Я силь— нее. Я лу— чше. И я. Хочу. Защи— щать. Его. Можно? Ответ Лиса тонет в звенящем чайнике, но Химера умная девочка, она и так всё поймёт. В замке входной двери поворачивается ключ.
