Родные души

AU, в котором в 17 лет человек меняется телом со своим соулмейтом, затем это происходит каждое полнолуние на день. Найто и Дайки | Кейси Лис

       Когда появляются ребята, Дайки приходится учиться контактировать с обществом без вжившегося опасения быть раненым. Он разучился доверять кому-то, у него с трудом получается выражаться так, чтобы никого не задеть — так элементарно для остальных, а ему так сложно, что порой предпочитает он молчать, а не рот разевать. Дайки — далеко не самый тактичный человек. У Дайки социальные навыки на нуле.        Найто, который может завязать разговор в первые три секунды, становится настоящим даром.        Дайки, конечно, ворчит, что ему надоел шум и бессмысленная болтовня, пихает напарника в бок и закатывает глаза, но он всё равно счастлив. Найто, такой лёгкий в общении, замкнутым отщепенцем не гнушается; раз за разом вплетает Дайки в беседу и заставляет того привыкать к людям.        И к нелюдям. К странным, точнее.        Дайки ему благодарен.        Но, конечно, кроме Найто в команде оказываются и другие люди. Если собирать большую серьёзную группировку, включая все известные банды, то и людей отовсюду нужно набирать. Квартирка Дайки, такая тихая обитель молчаливого хиккикомори, превращается в «притон», как выразился Акихито, да отныне тут всегда люди. Найто живёт постоянно — лодырь бездомный — остальные приходят по мере возможности, то есть очень часто. Дайки почти не удивляется, если по утрам обнаруживает на кухне кого-то из команды. То Шиеми чаи уже заваривает; то Шин в зеркало любуется; то Кёко опустошает холодильник с завидным аппетитом, оставляя только продукты, подписанные как «НЕ ДАВАТЬ К-ТЯН. Н.», и то, чем собирается кормить худого Дайки; Акихито обычно сразу врубает приставку, игнорируя свернувшегося на диване Найто. Дайки к этому привыкает на удивление спокойно. Ну, ругается зачастую, но всё-таки привыкает.        Его одинокое убежище превращается в крохотный мир на шестерых человек. Любые перемены в нём замечаются сразу.        Вот Дайки и застопоривается, когда замечает, что Шиеми во всю прихорашивается, стоя у зеркала в гостиной.        Нет, девушки любят всё такое, это понятно. Проблема в другом — Шиеми. Шиеми всегда выглядит хорошо, себя в порядке держит, и дома у лидера отряда она может позволить себе ещё как-то причесаться или нечто такое. Но вот сейчас она стоит почти носом к зеркалу и не подкрашивает ресницы, не расчёсывает волосы и не мажет губы блеском. Она просто собою любуется. Придирчиво вертит головой, выбирая положения, с которых лучше всего могла бы смотреться на камерах, поразительно для её характера кривит губки и изображает кокетку.        У Дайки чуть стакан с водой не падает.        — Доброе утро, — здоровается с ним Шиеми, и в её голосе тоже совершенно нешиемиское выражение: кокетливое, слащаво-девчачье, каким она никогда не говорила.        — Э-э… доброе…        Ему требуется время, чтобы прийти в себя. Найто на диване утыкается нижней частью лица в подушку, его плечи трясутся — ржёт. У Дайки нервно дёргается бровь.        — Ты… стиль сменила, что ли? — осведомляется он аккуратно. Шиеми одета не так, как обычно, и вещи на ней какие-то броские, тёмно-синие, приятно сочетающиеся с серебром убранных в затейливую причёску волос.        — Это ненадолго, — пожимает плечами девушка, посылая воздушный поцелуй своему отражению. — У нас договор: я могу одеваться, как мне кажется нормальным, а она в ответ не трогает мой стиль.        «У нас»? Дайки переводит на Найто взгляд, так и гласящий: «Если не объяснишь, что происходит, будешь спать на входном коврике». Тому хватает дерзости показать язык. Дайки с трудом сдерживается, чтобы воду на него не вылить.        — Шиеми-чан не очень приучена к вызывающим шмоткам, — щебечет тем временем сама Шиеми, поправляя синюю укороченную курточку. — Зря, по-моему, у неё такая элегантная фигура.        — Она тебя не удушит ночью за такие слова? — интересуется смешливо Найто.        — Нет, разумеется, — фыркает Шиеми. Тут же хмурится. — Так, эй! Мы не вместе спим!        — Ну, я предположил. Вы же не оглашаете, какие у вас отношения~.        — Что происходит?! — рассерженно прерывает их диалог Дайки, переводя взгляд с одного на другую. — Я о чём-то не знаю?        Найто указывает пальцем на настенный календарь. Дата обыкновенная, никаким кружком не отмечена. Шиеми критично себя оглядывает, вертится перед зеркалом да одёргивает короткую симпатичную юбку. Как будто не она одевалась, а Шин её нарядил, ха-ха.        Стоп.        — И что? — с подозрением протягивает Дайки.        — Сегодня полнолуние, братиш, — хмыкает Найто. — Забыл, что ли?        — Полнолуние? И что с того?        Шиеми переглядывается с Найто. Оба синхронно ухмыляются, и ухмылка девичьему лицу не идёт. Зато шла бы Шину.        Шину, который как раз показывается в дверях, и он не сияет вопреки привычкам, а держится спокойно и ровно, слегка кланяется хозяину дома.        — Семпай, ты уже закончил? — спрашивает Шин тоном таким тихим, каким никогда не заговорил бы он настоящий. — Мне не очень нравятся такие одежды…        — Ну-ну, Шиеми-чан, тебе стоит быть более открытой. — Девушка перед зеркалом цокает языком. — Смотри, ты не так много плетений косы пробовала…        Что-то с треском рушится. Кажется, это ясный рассудок Дайки.        Итак, соулмейты. Кусочки одной души, разнесённые по разным телам и ищущие друг друга среди серой равнодушной толпы. Не всем удаётся повстречать свою недостающую половинку, ещё меньше людей могут её удержать и сберечь. Дайки, как-то упустивший детали нахождения родственной души, узнаёт подробности от серьёзного (в кои-то веки) напарника.        — Как младшему исполняется семнадцать — вот и находятся, — вещает Найто. Он сидит, скрестив ноги и строя из себя мудрого наставника. Дайки улыбается. — А дальше раз в месяц, в полнолуние, точнее, вы меняетесь телами. И как ты мог этого не знать? Даже я в курсе!        — Да нет, — растерянно отзывается Дайки, почёсывая затылок. — Я знал, что соулмейты существуют, но прямо так… Неудобно звучит.        — Наверно, к этому быстро привыкают. Шин и Шиеми, например, живут себе спокойно, даже правила установили какие-то. А Кёко ещё слишком мала, чтобы о таких вещах задумываться.        «Наверно» — значит, Найто своего ещё не знает. Дайки передёргивается, напоминая себе, что до этого ему дела быть не должно; они напарники, но это не значит, что могут оказаться ещё и единым целым. Вариант не исключаемый, но… но всё-таки лучше не зариться на чужое. Никто не знает, захочет ли сам Найто иметь такого соулмейта.        — А ведь мы с тобой можем оказаться родственными душами, — мурлыкает Найто, точно его мысли уловив. Ему это постоянно удаётся: из всех в мире он чувствует Дайки и понимает его порой легче, чем себя.        — Нет уж, пришлось бы тебя терпеть ещё больше времени, — хмыкает Дайки.        Лжец.        Найто, должно быть, и это понимает, но смеётся безобидчиво. Найто на самом деле единственный, кто по-настоящему ему близок, ближе всех. Дайки бы даже хотел оказаться его половинкой — в каком бы смысле то ни звучало.        Но он только благодарит за науку и решает, что до семнадцатилетия как-нибудь спокойно проживёт, а там и разберётся со всем.        Он просыпается от яркого солнца — шторы комнаты почему-то не задвинуты. Недовольно садится, чешет голову, сонно отмечая, что пора уже её помыть, а то свалялись волосы как-то, аж виться начали. Зевая и глаза едва раскрывая, в ванную плетётся, умывается, так век и не разлепляя; голова гудит. Тело кажется непривычно крепким; он чуть не спотыкается, влетая в угол. Странно, ему казалось, что дверной проём в ванной выше. Дайки опять зевает, кое-как переставляя непослушные ноги, вваливается в комнату.        Его встречают взгляды собравшихся, и изумление в них быстро сменяется каким-то подозрительным торжеством. Дайки хмурится. Он потягивается, запускает руку под ночную футболку…        Ого. Пресс.        Что?        — Доброе утро, Дайки-кун, — подаёт голос Шиеми, рассматривая его с подавляемой смешливой улыбкой. — С семнадцатым днём рождения тебя!        — А? — моргает Дайки.        А затем отрывается от земли.        — Ребят, вы чего тут?        Так глупо Дайки себя давно не ощущал. Он пялится на черноволосого парня с разноцветными глазами, стоящего у дверей с пакетом из супермаркета в опущенной руке, и только потом до него доходит — это вообще-то он. Он, Дайки. Там, у дверей, его тело стоит.        А душа в нём, получается…        У Дайки чудом получается перевернуться в воздухе, кое-как пристраиваясь напротив зеркала. Ну, отлично. Ну, просто прекрасно. Сглатывая немой ужас, Дайки разглядывает себя — то, что на данный момент им является. Острое лицо, вишнёвого оттенка вихры с белой чёлкой. Сине-васильковые глаза. Домашние вещи тоже принадлежат этому телу.        Чей он там пресс только что лапал?..        — Эй-эй, ладно тебе! — восклицает Шин, подскакивая. — Не пугайся ты так!        — Совсем белый! — ахает испуганно Кёко, подпрыгивая на месте и тут же бросаясь на кухню. — Нашатырь нести?        — Давай! Дайки, Дайки, ты чего?..        — Всё нормально, — бурчит виновник беспокойства, проводя ладонью по лбу. Дышать становится немного легче. — Не ожидал просто. Забыл, что сегодня день рождения. — Он даже поворачивается кое-как к застывшему у дверей временному хозяину своего тела и ломано замечает: — Помоги, Найто. Я не знаю, как на землю снова встать!        «Если он заржёт — точно убью».        Но не убивает, когда Найто, посмеиваясь, приближается, вручает пакет Шиеми (благо, что не Кёко, которая точно нос бы сунула внутрь) и берёт Дайки-который-теперь-Найто за руки-которые-принадлежат-Найто. Однако ощущение то же. Дайки тупо разглядывает, какие, оказывается, у его изначального тела пальцы тонкие, хоть и не слабые.        — Ты не держишь мою странность под контролем, — весело замечает Найто. Вот ощущения от рук другие, а тепло всё равно чувствуется. Дайки надеется, что лицо напарника не так подвержено румянцу. Зато изначальное лицо Дайки — вполне; по скулам пробегает лёгкий оттенок.        — Ты краснеешь, — говорит Дайки, позволяя себе ухмыльнуться.        — Это так-то я улыбаюсь! — с деланным испугом вопрошает напарник, разглядывая его ухмылку. — Кошмар. Теперь буду только хмуриться. Вот у твоей мордашки хорошо получается, смотри!        И кривит лицо Дайки. Дайки, находясь на возвышении аки воздушный шарик, пытается пнуть его в голень, но из-за накатившей невесомости не получается.        — Лучше скажи, как тут свою гравитацию сдерживать, — фыркает Дайки. — Ты что, постоянно напрягаешься?        — Не-е-ет, тут другой принцип…        — Парни, может, перестанете за ручки держаться, а лучше разберётесь со всем? — смеётся Кёко.        — Уединитесь где-нибудь позже! — хмыкает Шин.        Дайки и Найто синхронно пытаются оправдаться. Недовольно, потихоньку и помаленьку им удаётся поставить Дайки на ноги, а затем идёт двухчасовая лекция от Найто по поводу того, как нужно управлять своим телом, чтобы не взмывать слишком высоко, но и землю не продавливать. Да уж, проломи Дайки пол, соседи не были бы рады.        О деталях они подумают потом. Сначала начинается какой-то хаос, потому что команда подобралась не из семейных деток, знающих, как отмечать дни рождения, а праздновать хочется всем. Наспех сооружённое торжество нелепо и забавно, но Дайки на самом деле счастлив.        Это Найто — тот, кто подарил ему друзей.        — Я совсем забыл спросить, какого чёрта я проснулся в своей кровати, — сообщает он, скрещивая руки на груди. — И только попробуй сейчас пошутить!        — Ладно-ладно. — Найто выглядит счастливым, по-настоящему счастливым. Вернее, так Дайки бы описал эмоции, которые на своём лице сейчас наблюдает. — Я, видишь ли, рано проснулся, смотрю — а в кроватке ночую, а не на жёстком старом диване…        — Нормальный это диван!        — Вот ты сегодня и узнаешь.        Найто уворачивается от подзатыльника.        — Классно же! — заявляет он, показываясь на другом конце расправленной постели. — Мы соулмейты, Дайки! Мы с тобой!        — Это я заметил. Иди спать уже.        Когда-нибудь он перестанет строить из себя не пойми что, но не сейчас. Дайки, наверно, слишком взволнован всем случившимся, чтобы позволять себе честность. Напарник же почему-то в этом не нуждается, принимая всё, как есть.        Он опирается на одеяла, приближаясь так, что их лица на одном уровне, и лукаво улыбается. На его месте почему-то легко представить Найто таким, каким Дайки привык его видеть. Тёплое дыхание напарника опаляет щёку.        — Придётся тебе потесниться, — сообщает он, коварно сверкая разномастными глазами. — Сегодня мы спим вместе.        — Ага, сейчас! — возмущается Дайки, иронично поднимая брови. — И не смотри на меня так моим лицом! Это очень нервирует, знаешь ли!        — "Так" — это как? — Найто кокетливо подмигивает, и его верного товарища передёргивает. — Можешь потом попробовать, это довольно забавное ощущение. И вообще, двигайся давай. Обещаю, ночью не нападу!        — Кто ж тебя знает.        Дыхание его становится горячее. Дайки не знает, хорошая ли идея — не двигаться сейчас, но всё решает вид на себя самого, который так нахально придвигается ближе и… Дайки не сдерживается и смеётся, честно пытаясь заткнуться, но не в силах прекратить веселье. Найто глядит недоумённо — а потом начинает смеяться сам, и кровать под ними шатается.        Нет, серьёзно, им всё-таки повезло. Им обоим.