Insontis II: Дитя двух миров

К тому времени, как Маккой нагнал их взрослого капитана (который вел сейчас себя так же зрело, как его пятилетнее «я», и выглядело это как ночной кошмар) и первого офицера, ставшего младенцем, Джим уже пристроил перепуганного ребенка на био-кровать в укромном закоулке медотсека. Датчики над кроватью резко завизжали и очень громко заверещал сигнал тревоги, когда аппаратура решила, что показания маленького вулканца говорят о том, что пациенту на кровати ужасно плохо. Глаза Спока расширились до эпических размеров, и малыш зажал крохотными ручками заостренные ушки, пока напуганный капитан нервно шлепал по кнопкам, пытаясь отключить сигнал. — Прочь с дороги, — пробормотал Маккой, отодвинул Кирка и тут же стал подстраивать биокровать к обычным показателям Спока, пока данные не оказались в пределах нормы, разве что, немного ниже обычных значений вулканца. — Прости за это, малыш, — рассеянно пробормотал он и нахмурившись посмотрел на экран. Спок с любопытством глазел на него из-под темной челки, все еще закрывая уши руками. Наконец, Маккой откалибровал кровать, как хотел, мягко погладил темную голову и направился к шкафу за медицинским сканером. — Это не так страшно, как шумит, — послышался шепот позади него, и доктор закатил глаза. Он достал сканер, который можно было настроить под детский вариант форм жизни (не то, чтобы это сильно помогло ему, ведь он едва знал анатомию и физиологию взрослого Спока) и два гипоспрея с витаминами, затем вернулся к биокровати. Спок убрал руки, но все еще пристально смотрел на сенсорную панель над кроватью. То, что этот малыш не произносил ни звука, казалось жутковатым. И его маленькая Джоанна, и Джим Кирк совсем недавно, объявляли о своем недовольстве миром так громко, как могли, но эта странная полная тишина, исходившая от двенадцатимесячного ребенка, просто пугающей. Он подозревал, что вулканские дети, бедные малыши, рождались, зная, что плакать нелогично. — Ладно, шкет, вот тебе сделка, — сурово сказал Маккой, хотя от пристального любопытного взгляда Спока у него по спине начали ползти мурашки. — Ты посидишь и дашь мне убедиться, что ты в нормальной форме, дашь проверить все, а потом сможешь пойти с капитаном и посмотреть корабль. Пойдет? Он понятия не имел, сможет ли ребенок понять такое сложное предложение, но так же не хотел начать говорить с ним как с маленьким и наткнуться на замечание о том, что «сюсюкаться нелогично» или что-то в этом роде. Спок лишь моргнул, глядя на него, и одна бровь медленно поднялась на его маленький лоб. — Веди себя хорошо с доктором Боунсом, Спок, — решил помочь Джим. Спок оглянулся на своего капитана, чтобы получить зрительное подтверждение и потом, наконец, медленно кивнул доктору, с любопытством разглядывая мигающие огоньки на мед-сканере. Быстро проведя один раз вдоль маленького тела, Маккой собрал информацию и отправил результаты на свой компьютер, затем с легкой усмешкой протянул сканер ребенку. Темные глаза Спока зажглись от интереса, он охотно взял прибор и сразу же начал тыкать в кнопки и наблюдать за реакцией. Так что, пока малыш был погружен в это занятие, он не замечал приближающееся гипо с витаминами, пока оно не вонзилось ему в шею. Маленькие брови испуганно сошлись вместе, а Спок взглянул на доктора, одной рукой потирая шею. Позади Джим пытался сдержать смех и сам Маккой с трудом не усмехнулся под возмущенным взглядом. Его явно отнес к нелогичным существам годовалый ребенок. Он присел на корточки перед обиженным малышом, так, чтобы смотреть ему в глаза, и взял запястье Спока одной рукой, проверив его быстрый пульс любимым старомодным способом. Прикосновение не побеспокоило ребенка, чему доктор был рад, но продолжал осторожно держать его руку. — Прости меня, — искренне сказал он, — но тебе нужны будут витамины, если ты хочешь вырасти большим, сильным и умным. Хорошо? Секунду Спок с прохладцей смотрел на него, слегка склонив голову в сторону, а доктор осторожно наблюдал за маленьким личиком, пытаясь оценить психическое состояние ребенка. Потом у него душа ушла в пятки, потому что маленькие холодные пальчики вдруг потянулись и коснулись его лица в жутко знакомом жесте. — Эй, эй! — воскликнул он, хотя и не испытывал настоящей тревоги. — Никаких мелдингов с младенцами, малыш. Но он почувствовал лишь мягкий шепот ознакомления, легкий, совершенно невинный и пытливый, пропавший из его сознания в тот же миг, когда оно возмутилось против него. — Ну что? — спросил доктор, не зная, было ли это нормальным поведением для ребенка-телепата. Это вполне могло оказаться обычным общением в вулканской культуре, из того, что они знали. И, в любом случае, Маккой не собирался начинать знакомство с упрека за то, что тот случайно нарушил культурное табу. — Я… приемлемый? — Sha’hassu, — внезапно сказал Спок детским голоском, непривычно высоким после нескольких лет низкого баритона. Сказав это с какой-то торжественной завершенностью, ребенок вернулся к своему замкнутому поведению, тщательно спрятав лицо за мед-сканером, который внимательно изучал. — Эм… Хотя Маккой и был рад, что Спок сказал свое первое слово (если можно так выразиться), он понятия не имел, что оно означает. — Думаю, это значит типа «да»? Он поднял взгляд и наткнулся им на Джима Кирка, выглядящего так, словно вот-вот превратится в лужу размером с капитана посреди медотсека. — Неа, — ответил капитан с глупой улыбкой. — На вулканском это значит «мой доктор», Боунс.