Insontis II: Дитя двух миров

Джим с иронией размышлял, что если неприятности приходили по трое, как любила говаривать бабушка Кирк, тогда почему он оказался в своем шестом трио проблем за этот плохой день. То, как Спок резко выпал из работы, обрушило на корабль хаос, хотя он и все подготовил перед инцидентом с Изонти. Кирк до сих пор никогда всерьез не думал о том, что на плечах его старпома лежала организация внутренней работы Энтерпрайз. Теперь он был осажден неожиданной горой документов, которые Спок обычно отсылал, пересылал и посылал по другим адресам, чтобы избавить капитана от скуки. Джим провел большую часть этого дня за подписыванием заявок, чтением отчетов, сопоставлением данных и кучей других бесконечных мелочей, которые обычно падали на его старшего офицера. Пульсирующая головная боль не способствовала терпению к чему-либо, включая его несчастную старшину, которая пыталась уговорить его пообедать, и потом — поужинать. И только потом Кирк понял, что довел бедную девушку до слез своими грубым ответом на ее вполне уместное беспокойство, и решил, что не только его образ командира страдал из-за отсутствия его великолепного первого офицера-вулканца. Вдобавок к увеличившейся нагрузке и обеспечению работы корабля почти в одиночку, Джим последние дня четыре не высыпался. Отчасти это было из-за простого стресса, он всегда плохо спал, и когда его мысли бежали со скоростью в тысячи парсек в секунду, он просыпался утром, думая о проблемах, и просто не мог полностью отключиться. К этому примешивались приступы бессонницы, из-за того, что Спок, ставший трехлетним, быстро научился отключать тревогу на своей детской кроватке в медотсеке и сбегал две ночи подряд, вызвав жуткую панику, когда Маккой приходил туда в полночь, чтобы проверить своего маленького подопечного. Оба раза Спока находили в течение получаса, когда он спокойно сидел в пустом коридоре и разглядывал один из маленьких приборов, с которыми ему давали играть, но ущерб их циклам сна был уже причинен. Протесты малыша о том, что нелогично ждать от него он будет спать столько же, как терранский ребенок, напоролись на твердые медицинские возражения и угрозы расчленения от очень напуганного главврача. В ответ Маккой получил лишь поднятую бровь и замечание о том, что нарушения сна имеют прямую зависимость с уровнем издаваемых им децибел. Джим пытался не рассмеяться ради солидарности с Маккоем и потому, что был крайне раздражен их любопытным маленьким вулканцем, и если он заговорил бы, то Спок тут же это бы понял. В целом, это была трудная неделя, хотя и не без светлых пятен, и невероятно трудный день. Джим отчаянно тер виски, пытаясь оттянуть приближающуюся мигрень, и едва расслышал пневматическое шипение двери, открывшейся позади него и сильно вздрогнул, когда что-то маленькое каким-то грациозным движением неожиданно встало на диван перед ним. Он никогда не перенастраивал датчики блокировки на своей двери, и они были запрограммированы открываться перед био-сигналом первого офицера еще в первый год миссии. Спок мог войти в его каюту, даже если был установлен статус «никому не входить». Джим сохранил это на случай, если ребенку понадобится побыть одному, а он не сможет получить доступ к компьютеру в собственной каюте. — Боже мой, Спок, — пробормотал он, когда ритм сердца замедлился до нормы. — Доктор Маккой знает, что ты здесь? — Знает, — серьезно ответил малыш. Кирк посмотрел на него и заметил, как что-то замерцало в темных глазах, сфокусированных на его лице. — В чем дело? Маленькая ручка бесцельно перебирала короткий мех на обивке дивана. — Ты перетерпел то, что называется «плохим днем», капитан-Джим? Он чуть не проглотил язык — услышать подобное от такого маленького ребенка-вулканца было жутковато, но смог только улыбнуться серьезному малышу. — Это был долгий день, Спок. Прости, что не смог с тобой сегодня увидеться. — День не длиннее и не короче двадцати четырех циклов, — поправил Спок, явно запутавшись, и, видимо, совсем проигнорировав извинения Джима за то, что тот погряз в работе с документами и не уделил внимания ребенку. Он постарался не засмеяться и слегка расслабился. — Так и есть, Спок. Это земное выражение. Оно означает, что день кажется дольше, потому что наполнен какими-то неприятными событиями. Малыш серьезно кивнул, запоминая это. Затем Спок слегка нахмурился и придвинулся ближе к нему. — Капитан-Джим? — Спок почему-то вбил себе в голову, что это его личное имя. Он слышал оба варианта от разных членов экипажа и Маккоя, и не важно, сколько раз его поправляли, ребенок упрямо называл его так. Вообще-то, это было немного мило. Джим рассеянно подумал, был ли малыш настолько проницательным, чтобы понять что происходит, если капитан встанет и примет одну из маккоевских таблеток от головной боли. — Да, Спок? — Были ли предприняты попытки разрешить эту ситуацию? —…Какую ситуацию? Темные глаза серьезно взглянули на него. — Этот «плохой день», капитан-Джим. Он с трудом не рассмеялся, хотя и очень хотел, и медленно покачал головой, слегка улыбаясь. — Здесь ничего не сделаешь, Спок. Маленькие скошенные брови сошлись в грозном хмуром выражении. — Неприемлемо, — подытожил малыш. Джим с любопытством поднял бровь, забавляясь. — Действительно? — Действительно, — серьезно повторил Спок. Малыш аккуратно отложил в сторону его документы, лежащие повсюду, затем бесцеремонно вскарабкался на колени к пораженному капитану, уселся, сложил вместе ладони и терпеливо вздохнул, словно кот, позволяющий озорному ребенку теребить себя и не царапающий его в ответ. — Из соответствующего исследования я понял, что физический контакт является предпочтительным методом, чтобы успокоить представителей гуманоидных видов, — очень серьезно продолжил он. — Вы можете поучаствовать в такой деятельности, если это успокоит вас, капитан-Джим. Кирк подавил смех, издав что-то подозрительно похожее на всхлип, и ласково обнял ребенка, спрятав свою улыбку в его темных волосах. Почему-то головная боль отступила, и на секунду нежная благодарность Джима согрела их обоих. — Я польщен, Спок, — сказал он, наконец, зная, что тепло в его голосе… и в сердце… ясно чувствуется через физический контакт. — Действительно, — согласился ребенок со вздохом, выражавшим терпение и самодовольство.