Insontis II: Дитя двух миров

Глава, в которой Спок получает урок о логике и человечности, и в которой Маккой узнает об одном провале капитана, чему Джим совсем не рад. К тому времени, как они дошли до пятой палубы и каюты капитана, Спок настолько затих, что Маккой был уверен, что парень буквально вымотал себя слезами и заснул, как любой нормальный малыш. К сожалению, их маленький первый офицер не был нормальным ребенком, ни земным, ни вулканским. Когда они попытались оторвать Спока от капитана, тот едва слышно захныкал, протестуя. Кирк замер, затем снова осторожно попробовал положить упрямого малыша. Маленькие, но по-вулкански сильные пальчики сжались на ткани его форменки, и, как и можно было ожидать от этой форменки, она легко разошлась по шву. Маккой усмехнулся, когда на лице ребенка появилось выражение полного шока, после того, как он осознал причиненный ущерб. Капитан лишь мягко хмыкнул и быстро кинул на изголовье кровати подушки, потом вместе с ребенком плюхнулся на них. Спок широко раскрыл глаза, когда они бесцеремонно шлепнулись вниз, но он не сдвинулся и не ослабил хватки, пока Кирк устраивался поудобнее. — Ладно, парень, — твердо произнес Кирк, быстро развернул к себе своего маленького протеже и Спок оказался у него на коленях, сидя в позе йога. — Ты и я? У нас с тобой будет долгий разговор о том, что ты должен быть со мной совершенно честным. Ты меня понял, Спок? Малыш заерзал и опустил голову, сомкнув и разомкнув пальцы на его коленях. — Обязательно? — мрачно спросил он. — Обязательно, — твердо, но по-доброму ответил Кирк. — Доктор Маккой и я не сможем помочь тебе, если ты не предоставишь нам всех фактов. Разве это не логично? — Это логично, если мне необходима помощь, — ответил Спок, с вызовом нахмурив маленькие бровки. Маккой спрятал смех за рукой, подошел к репликатору Кирка и стал смотреть, можно ли получить из него какой-нибудь усыпляющий напиток, но без сложных углеводов. Им сейчас просто не хватало немного эмоциональной маленькой порции сладкого. Капитану, правда, было не смешно. — Спок, не надо стыдиться того, что ты не по своей вине сделал что-то неправильно, — строго произнес он. — Но при этом нет ничего хорошего в том, чтобы отказываться от помощи, кода тебе без оглядки предлагают ее. Сегодня я разрешил тебе применить kash-kau, потому что тебе было плохо. Ты понимаешь, что это не рядовой случай? Маккой засомневался, поймет ли ребенок такие сложный набор слов, но Кирк, кажется, внимательно следил за взрослением ребенка и знал, как именно надавить на Спока, чтобы не нарушить врожденные границы вулканца. Это было одной из причин, по которой между Джимом и Споком возникала какая-то странная, почти пугающая особая связь, не требующая вмешательства в чужой разум. Доктор, наконец, нашел вбитый в репликатор рецепт вулканского чая. Он помнил, что Спок часто пил его перед медитацией, и решил, что в нем не должно быть много кофеина… по крайней мере, не настолько, чтобы это стало проблемой для вулканца. Маккой запрограммировал две чашки и стал ждать. За его спиной Джим строго отчитывал ребенка, но, наверное, так и было нужно. Видит бог — ничего бы они не добились от Спока, разыграв карту с милым, эмоциональным и сердечным разговором. — Ni’droi’ik nar-tor, — прошептал Спок, потирая глаза сжатыми кулачками. — Ты не сделал ничего, за что нужно просить прощения, — мягко ответил Кирк. Малыш все еще не смотрел на него и взгляд капитана смягчился. — Я лишь хочу, чтобы ты доверял мне настолько, чтобы рассказывать мне pi’ne ki’ne. Я не вулканец, и не буду осуждать тебя за ту часть твоей природы, которой ты пока не управляешь. Спок посмотрел вверх и его глаза оказались наполовину скрыты растрепанной челкой. — Вы не вулканец, — медленно повторил он, внезапно задумавшись. — Почему тогда вы знаете о kash-kau? И позволить такую вольность… вы иномирец… — Эй, притормози, Спок. — Кирк вздохнул, сжал переносицу. — Боунс, просканируй его. Думаю, мы могли пропустить год, потому что детей на Вулкане не учат мелдингу до пяти лет или около того. — Он повернулся к озадаченному ребенку и специально расслабил лицо, зная, что тот понимает напряжение на нем. — Спок, мы поговорим об этом позже, — твердо сказал капитан. — Сейчас мы обсудим события сегодняшнего вечера. — Держи, парень. — Маккой протянул ребенку чашку и порадовался довольному выражению на лице Спока, которое появилось после того, как тот с сомнением осмотрел напиток. — И вам, капитан, сэр, — предупреждающе произнес он, когда Кирк отмахнулся от чашки. — Вас только что стукнули эмоциональным мелдингом под контролем четырехлетнего полу-землянина, и не говорите мне, что у вас нет прародителя всех мигреней. Кирк взглянул на него, но напиток взял. Он давно привык к успокаивающему вкусу смеси из пряностей. Пару секунд не было ни единого звука, кроме жужжания медсканера, затем Маккой вздохнул. — Вы правы, ему пять лет и два месяца. Прыжок в шесть месяцев. — Я не понимаю, — встрял Спок. Он выпил почти весь чай и казался теперь не таким несчастным. — Это тема для другого разговора, парень. Поверь, ты не захочешь, чтобы я загрузил тебя медицинскими подробностями. Спок внимательно и очень серьезно посмотрел на него, затем коротко кивнул. Похоже, он принял это объяснение не с таким сильным скептицизмом, как обычно. Маккой с облегчением вздохнул, и отложил сканер. — Теперь об этих кошмарах, — осторожно начал он. — Спок, я бы хотел, чтобы ты пришел ко мне или к Кристине. У нас есть несколько вещей, которые помогли бы тебе заснуть. Они не вызывают привыкания и совершенно безопасны для детей, — добавил он для Кирка. — Их не рекомендуют использовать долго, но они помогли бы тебе выспаться, парень, а не потерять четыре ночи в пустую. — Вулканцы могут сохранять работоспособность без необходимого количества сна, — тихо ответил Спок. — Да, если это взрослые вулканцы, — спокойно вмешался Кирк. — Маленькие вулканцы? Нет, Спок. И ты должен помнить, что ты не чистый вулканец, как бы тебя это не огорчало. Ты наполовину человек, и эта часть твоей физиологии может проявить себя не-вулканскими способами, например, через кошмары. Глаза Спока слегка расширились. — Да, я знаю, что вулканцы не видят снов, — с улыбкой сказал капитан, потянулся и поставил пустые кружки на полку за изголовьем. — Поэтому ты решил не просить помощи? Потому что знал, что у вулканцев не бывает, снов, ни приятных, ни неприятных? Спок пристыженно кивнул. — Ты же понимаешь, что тебе не надо стыдиться своей человеческой половины, да? — спросил Маккой, потрепав ребенка по плечу. — Когда она проявляется, нельзя ее игнорировать только потому, что это та еще головная боль большую часть времени. — Я знаю, — ответил малыш, все еще разглядывая свои руки. — Как было видно по моей сегодняшней вспышке в столовой… — Парень, твоя вспышка, как ты это назвал, была реакцией из учебника по медицине на долгое недосыпание, — возразил Маккой. — Любой земной ребенок выплачет все глаза, после первой же бессонной ночи, и я видел взрослых мужчин, делавший то же самое последи космического сражения, если они не спали дольше сорока восьми часов. Такое случается, парень. Это не значит, что ты второсортный вулканец… черт возьми, ты продержался дольше любого взрослого человека, которого я знал, кроме, наверное, нашего Неукротимого Капитана*. — Кирк закатил глаза, но Маккой не обратил на это внимания, встретившись взглядом с удивленными глазами Спока. — Это было лишь ответом твоего тела на недосып, а не бунтом твоей земной половины. Совершенно естественным и полностью ожидаемым. — Другими словами, вполне логичным. — Кирк улыбнулся тому, как засветились глаза ребенка от этого волшебного слова. — Теперь тебе проще принять произошедшее? — Да, — серьезно ответил ребенок. — И должен ли я напомнить, как нелогично страдать в одиночестве, если есть те, кто может помочь тебе заснуть после кошмара? — Я не нуждаюсь в помощи, — пробормотал Спок с первыми намеками на неповиновение за весь вечер. Кирк предусмотрительно спрятал улыбку. — Может быть и нет, но, Spock-kam, и я, и доктор Маккой мучаемся, когда видим твою боль или страдания. Логично ли так мучить нас? — Нет, — тут же ответил Спок с беспокойством в глазах. — Тогда, исходя из твоей собственной логики, ты должен прийти к одному из нас, если у тебя будут плохие сны. — Фраза прозвучал скорее как приказ, чем как просьба, и офицер Звездного Флота, спрятанный внутри, явно ответил на него — ребенок рефлекторно выпрямился. — Это ясно? Темные глаза Спока на его маленьком лице казались огромными. Он серьезно склонил голову. — Совершенно. «Это мило до отвращения», — подумал Маккой, когда Кирк растаял и превратился в довольную лужу в форме капитана. — Хорошо, с этим разобрались! — Кирк сдвинул в сторону своего маленького подчиненного, проигнорировав удивленный писк малыша-вулканца, одной рукой отбросил одеяло, скинул ребенка на простыню так, что он оказался на спине, и тут же с головой укрыл его. — Боунс! Боунс, я не могу найти Спока! Куда он делся?! Маккой закатил глаза, но уставился на движущийся бугорок, когда приглушенное хихиканье прервало очень показные поиски Спока. — Он что, сейчас… — Не вздумайте, — предупредил Кирк, сверкнув глазами. — Я никуда не девался! — Вижу, что не делся. Ага! — Пальцы Джима впились в извивающийся бугор под одеялом. — Попался! Голова Спока показалась из-под одеяла, волосы на ней стояли дыбом от статического электричества, а на губах была легкая улыбка. — Вы самый нелогичный человек из всех, — заявил он с детской прямотой. За этими словами последовал большой зевок, и Кирк улыбнулся. — А ты, мой офицер по науке, маленький и очень сонный вулканец. Кирк подтянул сбитое одеяло и простыню, разгладил их одной рукой, а другую ласково положил на голову ребенка. — А теперь, Спок, я хочу, чтобы ты закрыл глаза и подумал о чем-то. О вещи, или о месте… даже о человеке, если захочешь. Что-то, от чего ты будешь чувствовать себя в безопасности или довольным. Спок прищурил один глаз, и Джим осуждающе щелкнул его по носу. Спок тут же снова сомкнул веки. — Думай об этом, Спок, — продолжил Джим. Его смягчился, стал гипнотическим. — И картина в твоем разуме станет фундаментом для стен, которые ты выстроишь, и которые станут защитой от того, что может нарушить твой сон этим вечером. Эта стена должна быть крепкой, так что сделай ее такой, так что выбери что-то, что влияет на тебя сильнее всего. Малыш слегка расслабил нахмуренный лоб. Кирк улыбнулся и продолжил. — После того, как ты создашь фундамент, можно начать строить на нем. Когда делаешь вдох — медленно считай до пяти, и ты ощутишь, как с каждым числом по твоему телу будет разливаться ощущение покоя, исходящее от этого фундамента. Когда выдыхаешь — тоже считай до пяти. Так ты укрепишь ту часть стены, которую строишь. Маккой уставился на это, потеряв дар речи. За шестьдесят секунд дыхание ребенка стало медленнее и глубже, точно подчиняясь словам капитана. Еще через минуту спокойный голос Кирка заставил ребенка задремать и направил его мысли по руслу мирного потока, а потом Спок, кажется, быстро заснул. Наконец, капитан поднялся и потянулся, разминая поясницу после неудобной позы. — Думаю, сегодня я сплю в каюте Спока, — с сожалением пробормотал он. — Даже и не думал о таком. — Ага. — Маккой посмотрел на то, как Спок, не просыпаясь, перевернулся на бок и подложил маленькую руку под голову. Доктор поправил край одеяла, убедился, что ребенок все еще дремлет, затем повернулся к своему капитану, который зевал и из кожи вон лез, чтобы не показать, что у него до сих пор чудовищно болит голова. — Джим, это было подозрительно похоже на вулканские методы медитации, — небрежно заметил Маккой. — Слегка упрощенно, конечно, но для ребенка подошло идеально. — Ореховые глаза моргнули с невинным выражением, и доктор усмехнулся. — Кто-то учил вас медитировать, до того, как закончился этот бардак с Изонти, так? Кирк слегка покраснел. — Намного раньше, Боунс, еще в первые дни нашей миссии… вообще-то, сразу после испытательного полета. Насколько помню, словами, сказанными после десятого урока было: «полагаю, капитан, вы, как говорят земляне, ‚безнадежный случай‘», — с сожалением произнес он. Маккой рассмеялся так тихо, чтобы не разбудить спящего вулканца, погасил свет, и они пошли через смежную ванную в каюту Спока, оставив дверь открытой, чтобы Кирк мог услышать малыша, если понадобится. — Не представляю, как вы будете объяснять ребенку, когда он подрастет, почему землянин-иномирец, не способный достаточно очистить разум, чтобы медитировать, будет его pihlora до тех пор, пока он не станет взрослым. (1) Кирк замер, прекратив настраивать сенсоры на двери ванной. — И как именно вы узнали это слово, доктор? — Ох. Хм. Ну, понимаете, Джим, после того бардака когда нам со Споком пришлось спасать ваш корабль от клингонов, он выяснил, что произошло в зеркальной вселенной… — Ой, да ладно, это не честно! Я, похоже, безнадежный случай, но он стал учить вас? Вас, кого выводят из себя все эти телепатические штучки, включая гадалок на Ризе? — Ну нет, двое истерящих детей за вечер это слишком, Джим! — Nam’uh hizhuk! — раздался довольно громкий и высокий голос из комнаты за маленькой ванной. (2) Они молча моргнули, глядя друг на друга. Затем Маккой ухмыльнулся. — Так много возможностей проявить себя в обучении медитации, капитан. — Ох, заткнитесь, Боунс. Маккой для разнообразия подчинился и вышел из каюты Спока, ликуя про себя. Этот странный ритуал Изонти, возможно, был лучшим, что могло случиться для их необычных отношений. Он связал их троих гораздо крепче, чем они могли стать сами по себе, без чужой помощи извне. Он больше не ощущал себя пятым колесом в паре Спока и Джима, а они сами стали ближе, чем когда-либо (если такое вообще было возможно), а Спок даже одарил его странной логичной привязанностью и почти пугающей опекой, явно из-за знания того, что произошло в зеркальной вселенной несколько лет назад. И, что самое лучшее, он с небольшим трудом освоил начала вулканского искусства, в котором Джим, очевидно, полностью провалился, хотя у него был тот же учитель-вулканец. Жизнь была прекрасна.