Insontis II: Дитя двух миров

Глава, в которой Джим находит в своей кровати незваного вулканца и в которой ему приходится бегать по коридорам пятой палубы посреди пересменки за Споком, одетым в одну пижаму. Предупреждение: бессюжетный флафф. Как правило ощущение чего-то неправильного говорило о том, что Джим спал еще более чутко, чем обычно. Как капитан звездолета, он привык просыпаться в любой момент, и этот инстинкт самосохранения перебивал все остальные. Кирк очень легко просыпался, и это было одной из причин, почему он не любил спать в медотсеке, когда был ранен. Малейшего шума было достаточно, чтобы его разбудить, а в палате, заставленной механизмами и мониторами, хватало звуков. Так что даже такой мелочи, как ночевка вне своей каюты, хватало, чтобы Джим спал хуже, чем в другие дни. Но при этом он ощущал странный покой в каюте Спока, хотя гравитация и температура здесь были выше, чем привычно землянам. Наверное, это из-за того, что Спок сам по себе влиял на него успокаивающе. И хотя он был неспособен овладеть основами вулканской медитации, время, потраченное на их изучение по сути стало ключом к созданию его собственных методов ментального расслабления. После тех неудачных попыток Спок сказал, что разум Джима был слишком ярким, слишком хаотичным, и не мог полностью принять верную концепцию. Но эти слова были не оскорблением, они лишь подчеркивали уровень его мастерства, как нестандартного командира корабля. Джим про себя думал, что Спок навешал ему этой лапши на уши, чтобы капитан не так расстраивался, но он никогда бы не сказал этого своему первому офицеру. Как уже было сказано, капитан чувствовал себя в каюте Спока так же спокойно, как в своей, хотя ему и было немного неловко от того, что он не спросил разрешения у своего старпома. Но их личные границы за предыдущие месяцы уже были размыты из-за приключения с Изонти, так что мысль о сне тут хотя бы не пугала его (но тут, несомненно, влияло и то, что он был измотан после тяжелого дня). Джим заснул сразу же, как последний раз убедился, что их маленький вулканец спит крепким детским сном. Посреди ночи его разбудил какой-то звук, но Кирк не проснулся до конца. Он слабо прислушался, молясь, чтобы это был лишь шум от корабля, а не признак того, что сейчас ему придется вылезти из-под чудесного постельного белья Спока. За несколько секунд не раздалось ни звука, и Джим вернулся в страну снов. Утром он резко проснулся гораздо раньше будильника и утреннего оповещения, не ожидая, что Спок, видимо, настроил освещение в каюте так, чтобы оно имитировало естественный свет на Вулкане, а солнце там, похоже, поднималось в совершенно несусветную рань. Джим мрачно заморгал от красноватого света, сочившегося от сенсоров на потолке, театральным жестом закрыл лицо рукой, а другую лениво откинул в бок. И тут же замер, когда рядом с ним раздался приглушенный вскрик. Он нащупал рукой что-то теплое и шевелящееся достаточно сильно, чтобы Джим попятился назад, испугавшись, что случайно убил какого-то питомца Спока, которого тот завел, не сказав капитану. Из-под огромной кучи одеял на Джима пялились два темных глаза. Размер этой горы прекрасно объяснял, почему с левой стороны было гораздо теплее, чем с правой, и почему он не сразу заметил, что под ней находился вулканский ребенок, посреди ночи прижимавшийся к нему. — Спок, ты меня до смерти напугал, — выдохнул Джим и откинулся на подушку. Он устало сжал переносицу, задумавшись, что делать в этой конкретной ситуации. Хорошо, что он спал в полном пижамном комплекте, а то бы они вышли на невиданные вершины неловкости. — Это нелогично. Вы не мертвы, и существо в три раза меньше вас не способно настолько испугать вас, — серьезно заявил Спок. Его голос раздавался из-под свернутого одеяла, откуда едва было видно темную копну шелковистых растрепанных волос. — Сейчас слишком рано, чтобы разбираться с этим без кофе, — простонал Джим, потер лицо обеими ладонями, потом со вздохом приподнялся на локте. — Спок, я хотел бы разговаривать с тобой, а не с одеялом, — произнес он, приподняв бровь. Через секунду Спок высунул голову. Он сморщил нос, а волосы падали ему на глаза. — Что именно ты тут делал? — Это моя каюта, — веско ответил Спок. — Ну да, но… если ты хотел спать тут, я бы просто вернулся к себе, и тебе не пришлось испытывать дискомфорт, деля кровать со мной. Уши Спока слегка позеленели. — Я не испытывал дискомфорт. — Кирк удивленно склонил голову и настороженно стал наблюдать за тем, как его маленький сосед беспокойно теребил край флисового одеяла. — Я… не смог изменить настройки климат-контроля, когда проснулся ночью, — неожиданно признался Спок и тут же пришел в ужас от того, что сделал. — Ох, Спок… Мне так жаль! Я совершенно забыл сменить температуру на привычную вулканцам, — выдохнул Джим, потирая лицо рукой. — Ты, наверное, замерз! — Не совсем, хотя какое-то время температура была довольно некомфортной, — как ни в чем не бывало ответил Спок. — Видимо, компьютер не распознает мои голосовые команды. — Нет, конечно нет… он и мои не распознавал, пока я не стал подростком, — пробормотал Кирк. Он все еще переживал из-за того, что упустил вчера такую важную вещь. — Спок, мне очень жаль, что я забыл об этом… ты должен был меня разбудить! В темных глазах появилось озадаченное выражение. — Зачем мне делать что-то подобное? Вам нужно было отдохнуть, капитан-Джим, а я смог подобрать удовлетворительный компромисс, нашел в шкафу дополнительные одеяла и использовал тепло вашего тела, чтобы мне было комфортно. — Ладно, я даже не буду пытаться это опровергнуть, — пробормотал Джим, стараясь не рассмеяться над его невинным ответом. — Спок, если тебе когда-нибудь будет некомфортно, или больно, или случится еще что-нибудь, ты спокойно можешь будить меня или Боунса, если ты в медотсеке. У тебя были плохие сны этой ночью? Спок поерзал под одеялом. — Нет, после того, как я достаточно согрелся, — уклонился он от прямого ответа, совсем как взрослый вулканец. — Спок… Темноволосая голова снова спряталась в убежище из одеял и Кирк не смог удержаться от смеха над этим детским жестом. Такое поведение его строгого и собранного старпома — момент, который Джим будет бережно хранить в памяти всю оставшуюся жизнь. — Ты правда думаешь, что сможешь спрятаться от меня? — поддразнил он, усмехнулся и начал в шутку шлепать по кровати, приближаясь к укрытию маленького вулканца. Джим заметил контур ножки и неожиданно схватил ее. — Попался! В ответ раздался громкий удивленный вскрик, немного приглушенный одеялами. Кирк одним широким движением сорвал их. Спок замер в забавной позе, широко раскрыв глаза и словно надеясь, что если он не двинется, его не заметят. Кирк рассмеялся так сильно, что не смог стоять, сбросил одеяла на пол и закрыл глаза рукавом от пижамы. Так что он совершенно был не готов к тому, что глаза Спока вдруг озорно вспыхнули, совсем как у человека, и прежде чем Джим успел что-то сказать, ребенок спрыгнул с кровати, выскочил за дверь и… Побежал по коридору пятой палубы. Посреди пересменки с дельта-смены. В слитной пижаме, раскрашенной резиновыми уточками. Пресвятая мать Сурака, взрослый Спок убьет его, если кто-то это сфотографирует. — Спок! Вернитесь сюда сейчас же, мистер! Через шесть дверей от них из своей каюты высунулся сонный лейтенант Сулу, который с любопытством наблюдал, как к нему приблизилось маленькое сине-желтое пятно, пробежав дальше по коридору. — Ни слова, а то переведу на переработку мусора, — бросил Кирк сквозь стиснутые зубы, когда промчался мимо него в тапках и и серой флотской пижаме. — Ничего не видел, сэр! — Сулу идеально отдал честь и закрыл дверь, но до того, как она захлопнулась, Кирк услышал, как молодой пилот громко захохотал в своей каюте. Спок был маленьким и невероятно быстрым — до тех пор, пока не уперся в тупик с турболифтами. Там он замер на время, оценивая ситуацию, и побежал к другому выходу. Кирк был рад тому, что Спок еще не знал, что та дверь на другой стороне коридора — незапертая подсобка. Но, разумеется, с удачей Кирка, стоило ему догнать маленького засранца, тут же приехал лифт. Двери открылись в тот момент, когда Джим поднял на руки протестующего и извивающегося ребенка. — Ага, я слышал об этом. — И тогда я сказал: как по-вашему я починю печатную плату только крепким… — Капитан Кирк, сэр! Полдюжины офицеров, уставших после дельта-смены, тут же уставились на него с широко открытыми глазами. Они пытались не замечать того, что на их капитане не хватает формы и хмурого, довольно пугающего взгляда их помолодевшего первого офицера. Кирк вытянулся по стойке смирно, в пижаме и с ребенком на руках, и коротко кивнул им. — Вольно, джентльмены, — совершенно равнодушно сказал он, не обращая внимания на дувшегося ребенка-вулканца, которого он держал под мышкой, как большой футбольный мяч. — М-м. — Есть, сэр! За пять немного неловких секунд лифт опустел, и вскоре в коридоре вокруг них снова никого не было. — Если в итоге это окажется во всех голосетях галактики, сочувствия от меня не жди, парень, — пробормотал Кирк и потащил свой протестующий груз обратно в каюту. Спок последний раз дернулся, потом со вздохом обмяк и безучастно уставился в пол, быстро проносящийся под ним. — Я не понимаю вашего неизменного желания… поднимать меня, — проворчал ребенок после пары минут тишины. В этот раз Джим раздраженно закатил глаза, каким бы милым не был маленький вулканец. — Это самый надежный способ не дать тебе убежать снова, чтобы ты не дискредитировал себя терранским поведением перед земным экипажем, Spock-kam. Ребенок пробормотал что-то невнятное, и Джим усмехнулся. — К тому же… — продолжил он, когда они дошли до их кают и резко перевернул Спока, отчего тот удивленно вскрикнул и оказался прямо на его руках, крутя головой и пытаясь сориентироваться. — Это природный терранский инстинкт — обниматься с милыми существами. Маленькие губы скривились в отвращении. — Я не милый! Джим серьезно осмотрел его лицо и вдумчиво кивнул. Дверь открылась по его голосовой команде. Они вошли внутрь и Джим изменил климат-контроль так, чтобы вулканцу было комфортно. — Конечно нет. Я прошу прощения за свое… неверное заключение. Спок прищурился, словно пытался понять, насколько его слова искренни, и, кажется, Джим играл так хорошо, как и думал. Ребенок, наконец, важно кивнул ему. — Вы не ученый, капитан-Джим. Подобную ошибку можно понять. Джиму удалось только фыркнуть, а не рассмеяться, и он поджал губы, стараясь сохранить серьезность на лице. — Ты очень добр. — В самом деле. — И да, похоже, что самодовольство либо не являлось эмоцией, либо допускалось у вулканских детей. — Итак, раз мои суждения так ненадежны, мое заключение о том, что ты хочешь на завтрак сладкие гренки с клубникой также могло быть неверным… — Капитаааан!