Insontis II: Дитя двух миров

Глава, в которой Спок получает урок о страхе и спасает положение. А наш бедный капитан оказался на электрическом стуле. Маккой со злостью думал о том, что только на этом корабле человек может оказаться так близко к смерти в тот момент, когда они просто вертелись вокруг дружественной планеты и исследовали ее. И только на этом корабле это могло случится с капитаном Энтерпрайз, который притягивал к себе опасности. Иногда ему казалось, что они разозлили какого-то божка где-то в мультивселенной, и он обрушил им на голову цепочку до жути тяжелых испытаний, регулярно выскакивавших перед ними. Но сейчас было бестолку размышлять об этом — он должен был сделать очень многое. Найти этого ребенка-вулканца, который «не-сходил-с-ума-потому-что-это-нелогично» и пропал несколько часов назад, позаботиться о Джиме Кирке, который пока не приходил в себя после происшествия, и написать благодарность Метью Тернеру, ремонтировавшему консоль на мостике, когда все случилось. Он был единственным не занятым человеком на станции, и поэтому смог подползти и начать сердечно-легочную реанимацию их бездыханного капитана. Маккой непроизвольно вздрогнул, вспомнив паническое сообщение лейтенанта Ухуры, утром прозвучавшее по каналам связи. Его лихорадочно перебивал голос Скотти из инженерного, сообщившего о перегрузке систем. Это все казалось настолько жутким, что доктор был готов к самому худшему. Маккой был на мостике минут за пять до медицинской команды и застал его в хаосе, в дыму, пахнущим электричеством, и заваленным искрящими обломками. Скотти что-то говорил о реле, которые сплавились друг с другом и критически перегрузили материнские платы на мостике. Что протоколы безопасности должны были увидеть это и предупредить людей, но почему-то не сделали этого. У Маккоя было предчувствие, что часов через шесть в инженерном полетят головы, что было вполне заслуженно. Без внимательного присмотра Спока за всеми судовыми системами их эффективность заметно снизилась. Она все еще была намного выше флотских нормативов, но пока их первый не стал малышом, никто не осознавал, как много работы он выполнял на самом деле . Что бы ни стало причиной, похоже, что панель управления в кресле капитана была перегружена одновременно с тремя консолями. В хаосе от взрыва станции климат-контроля и рулевой панели никто не обратил внимания на то, что капитана бьет током прямо в его драгоценном кресле и что он молча замер, касаясь рукой сбоившей панели управления. Позже Ухура со слезами в голосе рассказала Маккою, что очень испуганный, но настойчивый маленький вулканец додумался отломать пластиковый кусок от разводного рельса и использовать изолированный материал, чтобы сбросить Кирка с центрального кресла. Он сделал это как раз вовремя, чтобы спасти жизнь капитана. К сожалению, урон был нанесен, и к тому моменту, когда Маккой поднялся на мостик, Тернер успел сломать Кирку два ребра, выполняя СЛР. Молодой энсин тут же уступил место Маккою с переносной вентиляционной установкой, и, к счастью, Кирк задышал через пару минут. Судя по беглому осмотру, серьезного повреждения сердца не было. Команда медиков поднялась, чтобы оказать помощь другим раненым, хотя никто не пострадал так сильно, как капитан. И лишь через пару часов после того как переполох немного подутих, Маккой осознал, что ни разу за это время не видел Спока. Удивительно, но ребенка не было в комнате Джима, как предположил доктор. Маккой сел на свое рабочее кресло и застонал, частью от усталости, частью — от разочарования. У него на это не было времени. — Компьютер, местоположение коммандера Спока, первого офицера, в настоящее время временно освобожденного от службы по медицинским показаниям. «Работаю.» — Уж надеюсь, — пробормотал доктор, уже печатая отчет о происшествии, тяжесть которого гарантировала им всем очередную головную боль, когда командование прочтет о сбое протокола безопасности. Маккой сделал мысленную заметку: подольше обходить стороной инженерный после этого. «Коммандер Спок находится в медотсеке.» Маккой замер над отчетом, недоверчиво глядя в экран. — В медотсеке? «Верно. Коммандер Спок находится в медотсеке.» — Уточни уже, ведро с болтами! «Невозможно определить точное местоположение из-за помех от медицинских сканеров.» — Ой, да господи-боже! Кресло скрипнуло о дюраниевый пол, когда доктор подался назад. — Спок, ты где? — крикнул он и шагнул в палату, не обращая внимания на косые взгляды сестер с гамма-смены. Джим сейчас был хорошо накачан медикаментами, а другие пациенты не остались на ночь, так что если он хотел поорать в своем медотсеке, то имел на это полное право. — Спок! — Доктор, — мягко пожурила его Кристина, проходя мимо с порцией внутривенных питательных веществ для капитана. — Если он тут, думаете, он прибежит на такие крики? — Вы видели ребенка? — спросил Маккой, проигнорировав упрек. — С тех пор, как он пришел с мостика за медицинской бригадой — нет. — Она огляделась, с беспокойством скривив губы и нахмурившись. — Он казался очень потрясенным… может, он спрятался в одной из пустых палат и заснул? Маккой устало провел рукой по лицу. — Спрятался? Вулканец? — Доктор Маккой, — строго произнесла старшая медсестра, — вулканец, человек, или кто-то еще, если все это отбросить, то перед вами окажется только очень напуганный маленький мальчик. Она была права. Спок хвостом ходил за Джимом и в обычные дни, а в этом состоянии… Доктор жестом указал Чапел продолжать работу и стал последовательно осматривать палаты, ища следы спрятавшегося маленького вулканца. И в детской палате, еще не вернувшей свой облик после того, как Джим стал младенцем месяца, он, конечно же, нашел пропавшего семилетку, сидящего на полу и плотно втиснувшегося в нишу между двумя стенами и комодом. Маккой двинулся к нему тихо, словно сам был вулканцем. Спок медленно поднял на него взгляд от согнутых коленок и доктор увидел выражение в них. И от этой едва прикрытой муки в глазах Спока, сердце Маккоя дрогнуло, а раздражение тут же ушло. — Эй, парень, мы все тебя обыскались, — мягко сказал он. — Я был здесь, — тихо прошептал Спок в ответ. — Это я вижу. — Маккой обернулся через плечо, потом опять посмотрел на спрятавшегося малыша. — Ну что, хочешь выйти? — Нет. — Одно слово, такое тихое, что доктор едва его расслышал. Затем Спок снова опустил темную голову и уткнулся лбом в руки, сложенные на коленях. — Так и знал, — безрадостно пробормотал он, скользнул вниз и сел рядом с ребенком. Не то чтобы доктор перекрывал ему возможность побега, но Споку пришлось бы перелезать через его ноги, чтобы уйти. Но, судя по тому, как парня трясло, вряд ли он это сделал бы сейчас. Маленький Джим, конечно, был на «ты» с риском, но этот ребенок… этот малыш-вулканец был по большей части загадкой, которую Маккой не мог решить. Джим хорошо разбирался в нем, но он был без сознания и останется под наблюдением еще часов двенадцать. — Ты же понимаешь, что с капитаном Кирком все будет в порядке, так? — первым делом спросил доктор и ответом ему был слабый кивок. — И знаешь, парень, ты, наверное, спас ему жизнь. — Мысль о последствиях длительного поражения электрическим током беспощадно пронзила разум, Маккоя, наполненный медицинскими знаниями, и заставила желудок перевернуться. Доктор провел рукой по глазам и рту. — Спасибо за это, кстати. — Мои действия были логичными, — пробормотал Спок, но взглянул на него одним глазом. Хоть какой-то прогресс. — Да, но никто больше этого не сделал… большинство из них, возможно, даже не подумало о токе. Это было здорово, даже для маленького вулканца. Возможно, Тернер и запустил его легкие, но если бы ты отключил его позже, то ему уже не помогло никакое лечение. — Маккой говорил искренне и с улыбкой, потому что, говоря откровенно, ребенок выглядел так, словно не спас жизнь Джима, а провалил миссию. Кончики ушей Спока позеленели. — Я… польщен, sha’hassu. Теперь была очередь доктора покраснеть, и он понадеялся, что Спок еще слишком маленький, чтобы понять, почему. Или насколько все это странно. — Хорошо. — Маккой откашлялся. — Так почему ты прячешься тут, а? Можешь пойти к капитану, если хочешь, я тебя не держу. — Я… — ребенок замолк почти с болью, и Маккой с беспокойством заметил, как он сжал дрожащие маленькие ручки. — Я… не контролирую себя, — со стыдом признался малыш, и сердце Маккоя немного растаяло. Бедный ребенок был зажат между двумя частями своей природы, а, значит, между двух совершенно естественных реакций. — Что, из-за того, что ты… испугался? —спросил доктор медленно и мягко, надеясь, что в его голосе нет ни капли осуждения. Видит бог, все, что сейчас было нужно этому малышу, это чтобы кто-то поддержал эту искру человечности, так, как инстинктивно получалось у Джима. Тот знал, как подпитать ее, но при этом общаться с ребенком, как с вулканцем, строго и прямо. Спок дернул маленькой головой, немного растрепав челку, и его глаза расширились. — Это так очевидно, доктор Маккой? — с явным огорчением спросил он. Маккой улыбнулся, потянулся к нему и мягко погладил его руку. — Нет, не так, — честно ответил он. — Но это естественная реакция на ситуацию вроде той, в которой ты оказался, а Джим всегда говорил, что я очень хороший мозговед, так что это удачная догадка. — Я не понимаю, причем тут мозги… — Парень, послушай. — Доктор вздохнул и сдвинулся так, чтобы зеркально отражать позу ребенка. — Ладно, итак тебе стыдно за то, что ты испугался, потому что ощущать страх — это проявлять эмоции, а вулканцу это запрещено. Я это правильно понял? —…По сути да, доктор. — Спок склонил голову, все еще сжимая перед собой руки. — Ну тогда, Спок, позволь мне познакомить тебя с понятием, которое у нас называется «ложный вывод». — Увидев скептически нахмуренную бровь, доктор протестующе поднял ладонь. — Позволь мне закончить, до того, как ты заклеймишь меня нелогичным терранцем, хорошо? Спок поднял голову и впервые казался заинтересованным. Маккой пошарил в кармане своей форменки и вытащил единственный инструмент, который носил при себе — карманный лазерный скальпель. Он приподнял его. — Хорошо, ты знаешь, что это? — Лазерный скальпель, я полагаю. — Кошмар, дети, которые говорят слова типа «предполагаю»… — пробормотал доктор и провел рукой по волосам. — Да, это так, — продолжил он спокойным тоном. — Его используют для небольших операций и множества других вещей, требующих твердой руки и очень тонкого лезвия. Дальше. Если бы я провел этим по своей руке, что бы вышло? — Вы бы почувствовали боль, — сухо ответил Спок. — Думаю, вы бы использовали в речи то, что капитан называет «красочными метафорами». Доктор приглушил смешок. — Медицинские термины, Спок. Объясни мне научно, что происходит, когда кто-то чувствует боль. Спок медленно опустил ноги, пока не уселся в углу в нормальной позе, и стал по одному загибать тонкие пальцы. — Нервные рецепторы подают сигнал в мозг, что данная часть тела была травмирована. — И из-за этого становится больно? — Верно, — осторожно ответил Спок, ожидая ловушку. — Есть ли способ предотвратить боль, если ты ранен? — Нет, если верить моим ограниченным познаниям в медицине, — тут же ответил Спок. — На Вулкане есть методы медитации, позволяющие управлять болью, но не предотвращать ее появление. Маккой из соображений безопасности положил скальпель на пол рядом с собой. — Итак, фактически, концепция боли — это непроизвольный ответ? — Похоже, что так. — Хорошо. — Доктор немного сдвинулся вперед и порадовался, что ребенок не отпрянул. — Теперь я хочу, чтобы ты экстраполировал этот вывод, Спок. Ты считаешь, что страх это эмоция, так? — Страх — это эмоция, потому что она основана на чувствах, — почти механически, неосмысленно, ответил Спок. — Это полная… ерунда, — смущенно закончил доктор, сгладив более «красочную метафору», которую хотел сказать. Глаза Спока расширились в удивлении. — Страх это не эмоция, парень, — продолжил он мягко. — Страх — это ответ на стимул, так же, как и боль. Ты не можешь его контролировать, ровно так же, как не можешь контролировать дыхание при недостатке кислорода или то, как отдергиваешь руку при ожоге. Это вегетативная реакция мозга. А то, что ты не можешь запретить себе делать… или ощущать… это рефлекс, а не эмоция. Спок открыто пялился на доктора, его рот слегка приоткрылся от шока. — Спок… послушай, парень, ты не стал меньше вулканцем от того, что перепугался там, на мостике, или потому что боялся тут, в медотсеке, когда слушал, как мы пытаемся скорректировать аритмию у Джима, — тихо произнес Маккой. — Это говорит о том, что ты разумное существо, а не что ты эмоциональный терранец. Страх — это базовый инстинкт всех разумных жизненных форм. Это научный факт, который изучают в любом психологическом классе. — Но я не контролирую себя, — запротестовал Спок, хотя в этот раз гораздо слабее. — И тут, парень, и возникает опасность соскользнуть в царство тех эмоций, которых ты так стараешься не испытывать. Если ты позволишь страху себя контролировать, значит ты поддался терранским эмоциям. Хотя бы я не сказал, что это так уж плохо, — добавил доктор, слегка нахмурившись, — но для тебя… да, я понимаю, Спок. Но чем дольше ты тут прячешься, пытаясь избежать первопричины своего страха… это, а не страх, является реальной опасностью для тебя. Темные глаза серьезно смотрели на него, словно искали в нем Истину. Доктор мог лишь надеяться, что он оправдал ожидания, и да поможет ему бог, если когда-нибудь всплывет наружу то, что он давал советы вулканцу о том, как не быть человеком. Но, похоже, искренность сработала, потому что Спок медленно перетек из безопасной позы, поднялся на ноги и одернул свою рубашку из-за въевшейся привычки к аккуратности. Маккой тоже поднялся на ноги, с гораздо большим усилием и очень сильно смущаясь. — Ты в порядке? — спросил он, когда они оба встали. — Я… — Спок замолк, задумчиво моргнул, и Маккой приготовился к холодному «я функционален», неизбежному во взрослой версии такого разговора. — Да, доктор. В порядке, — уточнил ребенок, словно Маккой были слишком глупым, чтобы самому догадаться. Доктор устало улыбнулся ребенку. Этот разговор становился все более странным и поэтому можно было не заморачиваться. Маккой пошел за Споком к двери, но до того, как они вышли во внешний мир, он остановился и твердо придержал ребенка. — Доктор? — Спок, я хотел бы, чтобы ты кое-что запомнил, хорошо? — доктор присел, положив ладони на маленькие плечи, и посмотрел прямо в темные глаза малыша. — Я знаю, что ты вулканец, знаю, что ты быстро растешь и из-за всех сил стараешься стать лучшим вулканцем, которого видел мир. Но просто запомни… — Доктор сжал тонкие плечи. — Есть вещи, которые стоят страха потерять их. Эмоция это или нет, они ее стоят. Ты понял? Спок серьезным взглядом уставился на него, распахнув глаза. — Конечно, доктор. — Он медленно кивнул. — Я… понял. — Ну слава богу, — пробормотал Маккой и язвительно возвел руки. Когда они вышли наружу, он бесцеремонно толкнул мальчика в палату Джима, услышал сонное приветствие от их накачанного лекарствами капитана и отправился к себе в кабинет. — Рад, что все эти несуразные разговоры закончились… Я доктор, а не советник по кризисным ситуациям. Маккой переключился на камеру в палате Джима, чтобы убедиться, что их мелкий первый офицер не сломался после их долгой неловкой личной беседы, и почти поперхнулся своим бренди, когда увидел, что пьяному от лекарств Джиму Кирку хватило пятнадцати секунд, чтобы убедить этого мелкого засранца в том, что объятие — это ни в коей мере не эмоциональный жест, пусть даже не думает о таком, оно полностью логично в этих обстоятельствах и все прочее… Это бы гораздо больше раздражало доктора, если бы он не мог записать это видео и сохранить его в очень безопасном месте на своем жестком диске. Когда-нибудь он расскажет их маленькому вулканцу лекцию о непроизвольной потребности землян в милых вещах, и эта месть будет так сладка…