Insontis II: Дитя двух миров

Глава, в которой оказывается, что внешние проявления не всегда соответствуют сущности проблемы.

***

Три дня. И осталось еще четыре, если только Маккой не придумает что-нибудь из ряда вон выходящее, что поставит под угрозу драгоценный двигатель Скотти и заставит его сократить время пути. Вряд ли капитан додумается до чего-то такого, так что ему придется пойти на необходимые жертвы ради сохранности рассудка у всех них. И пускай, если это значило, что доктор будет прессовать лейтенанта Калова из отдела снабжения, пока он не сдастся и не выдаст их тайник с контрабандой, которую они взяли с Звездной Базы 13. Это было очень хорошим поводом. Странно, как бросается в глаза, насколько точно налажена командная цепь на этом корабле, когда одно звено в ней сломано. Джим всегда был точкой опоры на которой балансировали отношения Маккоя и Спока, компасом, который вел их обоих, веревкой, связывающей их троих вместе во что-то настолько до ужаса необъяснимое, что даже Изонти не помогли им до конца понять это. И этот компас теперь дико крутится, потеряв направление, запутавшись из-за нарушения связей с командой и собственной личной жизнью. Первые недели Джим был идеальным родителем, воплощением того, что нужно Споку. Когда это было необходимо, он был суровым, как вулканец, и любящим, как терранец в своем собственном недемонстративном стиле. И ребенок прекрасно реагировал на это. Но в последние дни что-то изменилось, и Джим сам признался, что тонул в море неопределенности. Это изменение немного тревожило Маккоя, хотя оно и не было неожиданным. Капитан всегда делил бремя командования со Споком, и отсутствие вулканца оставило множество пробелов по всему кораблю, масштабы которых проявились только сейчас. К счастью, Спок, кажется совершенно не осознавал этого, беспечно наслаждаясь жизнью с обычным для ребенка энтузиазмом и любопытством, которыми он очаровал всех на борту — ни Спок, ни Джим не смогли бы избежать этого. По замыслу богов, их маленький первый офицер ощущал от окружающих лишь приязнь к себе. Но это нужно прекратить, потому что Маккой не был уверен, что кто-то из них, и особенно Джим, переживет еще четыре дня, полных пассивно-агрессивных пикировок с вулканцами. Начиная с самого первого вечера Спок присосался к делегации как эуриданский червь-пиявка… в том числе, по безумным и известным только Споку причинам, к суровой доктору Т’Лар. И к Солваку — Спок ходил за послом повсюду, задавал вопросы обо всем подряд, о Вулкане, о политике и обо всем, что между. Маккой об этом не говорил, потому что они оба и так знали это, так же, как оба понимали, что, как глупо бы это не было, причиной того, что капитан с мрачным видом ел свой ужин в офицерской столовой три дня спустя, была старая добрая ревность. — Уж лучше ему набрать пару лет, — пробормотал Джим, разрезая реплицированную курицу. — Если к тому времени, как мы долетим до Альбы II, он не станет старше ни на день, придется поговорить с Солваком. Капитан кинул взгляд на ПАДД и фыркнул. На секунду на его лице появилась улыбка, которая исчезла так же быстро, как подписанный отчет. — Маленький засранец даже не спросил утром «как дела», когда мы встретились в биологической лаборатории на инспекции. — Ну, Боунс, даже ребенок понимает, что к вам лучше не соваться, пока вы не выпьете двух чашек кофе. — Джим утомленно улыбнулся и нажал на ПАДД. — Кстати, вы напомнили, что я должен отправить отчет об этой инспекции до 8000. Сможете закончить их к этому времени? — Они уже на вашей почте. — Маккой доел свои зеленые бобы и поморщился от того, что они были слишком водянистыми. Скрипт репликатора нужно было доработать. — Должен сказать, что буду рад передать эту обязанность обратно Споку. Маккой сузил глаза, когда Кирк рассеянно кивнул, а затем сдвинулся, чтобы отнести поднос на перерабатывающую ленту. Через минуту он вернулся без ужина, но с очередной чашкой кофе, должно быть, шестой за день. От взгляда доктора не укрылась легкая дрожь, когда капитан сложил руки, откинулся назад и тяжело уставился на стол. — Вы высыпаетесь, Джим? — Ой, да ладно Боунс. Можете не… — Я серьезно, Джим. Если эта «головная боль» до сих пор не прошла, то я должен вас проверить. Может, ты что-то подхватил на Вулкане. Джим закатил глаза, сильно раздраженный. — Боунс, началось раньше. И, честно говоря, разговоры вроде этого — одна из причин. — Не подначивайте меня, я тут на вашей стороне. Кирк вздохнул и отодвинулся от стола. — Боунс, я иду на мостик. Свяжитесь со мной если… ну если нужно будет. — Джим, ваша смена закончилась часа два назад. — Как и ваша, так что не читайте мне лекций, доктор. Маккой зло уставился на закрывающуюся дверь, и только потом понял, что капитан забыл на столе не только свой ПАДД, но и кофе. Может он и перегибает палку, но что-то… явно не так. *** В ближайшие дни Маккой на полном серьезе собирался заставить кое-кого на этой консервной банке выслушать его, и, возможно, предотвратить совершение очередного идиотизма. Но что сейчас? Сейчас его ждет один сердечный приступ за другим, потому что эти дебилы пугают его до смерти. Ничто не вызывает большей паники у медиков, чем золотая тревога — оповещение о прямой угрозе жизни капитана корабля. И на этом конкретном корабле это происходило чаще, чем нужно. Но сейчас, господи-боже, они мирно летели, везли гражданских, и не должно было быть ни единого повода для вызова с мостика? Это до чертиков испугало и доктора, и трех его дежурных медсестер. Маккой добрался до мостика за рекордное время. Одна из медсестер шла за ним, а две другие на всякий случай готовили комнату медсортировки. Выходя из турболифта, он чуть не сбил с ног Скотти, который сегодня присматривал за сменой дельта и наверняка с боем пытался выставить упрямого капитана с мостика после четырнадцатичасовой смены. — Спокойнее, доктор, — прошептал их главный инженер со смехом, придержав его одной рукой. — Это немного чрезмерная реакция со стороны мистера де Салля. — При этом Скотт понимающе взглянул на смущенного инженера. — Но в то же время, это оправдано. — Что было оправдано? — вопросил он, не слишком мягко протиснувшись мимо де Салля, а затем, на половине дороги, увидел причину своего чрезмерного волнения. Капитан сидел на холодном полу из дюраниевой стали, наполовину прислонившись к библиотечной станции. Он выглядел немного оглушенным, сильно смущенным, бледным как смерть, и неглубоко дышал. — Он наклонился над сканером мистера Спока, чтобы посмотреть последние отчеты о расходах топлива, а когда он выпрямился, ну… — Скотт смущенно прокашлялся, и кинул взгляд на мостик, хотя поводов для этого не было. —…У него просто закатились глаза и он камнем рухнул прямо на палубу. Испугал до смерти бедного мистера де Салля, который работал за коммуникационной панелью. А, это объясняло тот панический вызов в медотсек. Маккой отмахнулся от Скотта и де Салля и присел перед капитаном. Джим будет в ярости из-за того, что такое случилось, пусть даже перед урезанной командой дельта смены. — Не хотите ли объяснить мне это, Джим? — тихо спросил он. Взгляд Кирка был немного расфокусированным, глаза потемнели, выделяясь на слишком бледном лице. Капитан слегка покачал головой, он явно старался выглядеть раздраженным, но у него не вышло. — Я сегодня мало ел, Боунс. Это и головная боль — просто гарантия головокружения. — Ага. — Маккой быстро коснулся пальцев Джима — холодные как лед, а Джим всегда горячий, словно звезды. Затем скользнул по руке — проверить пульс старым добрым способом. Неправильный, слишком быстрый. — Давайте еще раз попробуем, но на этот раз правду. Капитан кинул взгляд на мостик, и Маккой вздохнул. Этот нелепый образ командира в один прекрасный день станет причиной их гибели, когда начальство решит скрыть серьезное ранение ради имиджа. — В медотсек, и не выйдете оттуда, пока я не скажу. Не вынуждайте меня тащить вас туда под седативным. В глазах мужчины зажглось неповиновение, но затем оно, кажется, погасло под тяжестью усталости. — Ладно. Кирк начал подниматься на ноги, оперевшись на руку Скотта, которую он принял после секундного колебания. Маккой предупреждающе глянул на де Салля, заставив того безропотно сесть на свое кресло, а остальную команду — отвернуться к их консолям. — Скотти, примите мостик и измените расписание на завтра, чтобы принять обязанности Неукротимого Капитана на альфа-смену, — сухо сказал Маккой и до того, как двери лифта закрылись, увидел хихиканье их инженера, прежде, чем тот отвернулся к консоли связи. — Я в порядке, Боунс, — тут же на весь лифт прозвучал угрюмый голос. — Точно. Ведь вы каждый день отрубаетесь прямо на мостике. — Я же говорил, я… — Вы дадите мне провести тесты и хотя бы посмотреть, заразились вы чем-то или нет! Давайте Джим, вы же помните, что было, когда вы подхватили веганский хориоменингит! Если это что-то похожее, я себя никогда не прощу, а Спок меня убьет, даже если ему девять лет. Кирк слабо рассмеялся, и прозвучало это жалко. — Боунс, я знаю, когда я болен. Сейчас это не так. — Тогда это что? — с искренним любопытством спросил Маккой, и встревожился, потому что Джим стал очень серьезным. Он измученно вздохнул. — Я… не знаю, Боунс. Правда не знаю. Двери лифта открылись на четвертой палубе. — Вы не знаете? — Если бы знал, то пришел бы к вам. Я не настолько глуп, чтобы рисковать потерять способность к управлению кораблем из-за такой ерунды, как головная боль. — Мы оба знаем, что дело не только в этом. — Он жестом указал капитану в сторону медотсека. — Вы не едите, не спите, нигде не появляетесь, кроме мостика и своей каюты… и все это становится лишь хуже. — Все это не повод запирать меня здесь, доктор. Маккой фыркнул и последовал внутрь за капитаном. Их встретил контролируемый хаос — золотую тревогу явно отменили с мостика, и Маккой был удивлен тому, что у двери кабинета его ждала пара знакомых фигур. Хотя шока это у него не вызывало. — Здорово, — выдохнул Кирк. — Только этого мне и не хватало. Маккой локтем подтолкнул в сторону био-кровати. — Привет, парень. Я так понимаю, ты услышал тревогу? Глаза у Спока были широкими и, видимо, благодаря этому ему легче было увидеть, как они вошли и что повреждений у них не было. В выражении лица Т’Лар читалась спрятанная скука. — Мы шли по инженерной секции, когда услышал сигнал тревоги, доктор. — К ее чести, она, кажется, наладила со Споком отношения, и Маккой был довольно удивлен, когда увидел, что она, а не Солвак ждет вместе с мальчиком. — Я полагаю, капитан, что, как и большинство терранцев, ваша команда слишком сильно отреагировала. Кирк лишь поднял бровь, не поддавшись на провокацию. — Полагаю, мы оба согласимся в том, что чрезмерная бережность в отношении чьей-то жизни предпочтительнее небрежности, которая может стать причиной ее окончания. Т’Лар склонила голову. — Действительно. — Она взглянула вниз, на ребенка рядом с собой, затем снова наверх. Когда она продолжила, в ее голосе проявилось неодобрение. — Когда раздался сигнал тревоги, Спок выразил обеспокоенность о вашем благополучии. Кончики ушей Спока стали светло-зелеными и он, кажется, сжался на стуле. Маккой послал женщине свой лучший взгляд, который та совершенно проигнорировала, и сместил сканер к сердцу капитана. — Повод был достаточно веским, — немного робко возразил Спок, но в его голосе было достаточно убежденности, чтобы вулканка подняла бровь. — Удобное оправдание для пробелов в твоем самоконтроле, Спок. — Она сурово глянула вниз. — Путь Вулкана нельзя использовать для таких доводов. Спок заерзал на стуле. Маккой замер, нахмурился, но был вынужден вернуть внимание на своего пациента, потому что капитан вдруг побледнел, качнулся на кровати, а его веки задрожали. — Тише там. Спокойнее, Джим. Вот, приляг. Спок склонил голову над био-кроватью, сморщив лоб от беспокойства. — Я в порядке, — проскрежетал Кирк, зажав переносицу. Он на секунду прикрыл глаза, затем повернулся и улыбнулся ребенку, стоявшему там. — Привет. Спок серьезно моргнул, поднялся, нерешительно коснулся его руки и сел на соседнюю кровать. Панель над кроватью запищала, и Джим нахмурился, привстал, чтобы посмотреть на показания. — Ты в порядке, Спок? — Я здоров, капитан-Джим. — Это хорошо. — Джим мягко вздохнул. — Прости, что не следил за тобой, как должен был. — Спок очень развит и умен для своего возраста. Он не нуждается в присмотре со стороны человека, — строго добавила Т’Лар. Спок, сидевший спиной к статной вулканке, откровенно закатил глаза, и Кирк изо всех сил постарался не рассмеяться. — Доктор Маккой, какие у капитана симптомы? — спросил ребенок с очаровательной серьезностью. — Ну, из-за того, что он идиот, и ничего не рассказывает своему дружелюбному семейному доктору, я могу только догадываться на основе его показателей. — Он выпрямился, скрестил руки и хмуро поглядел на Джима. — Но я могу угадать тошноту, отсутствие аппетита, постоянную головную боль, общее недомогание, крайнее истощение, бессонницу… я упустил что-нибудь, Джим? Единственным ответом был лишь хмурый взгляд. — И когда эти симптомы начались? — Около двух недель назад, — вздохнул Кирк. — Совершенно неожиданно. Маккой посмотрел вверх как раз вовремя, чтобы увидеть мягкий интерес, мелькнувший в глазах Т’Лар. Он склонил голову. — Хотите что-то сказать, доктор? — спросил он. Т’Лар перевела взгляд с землянина на их маленького первого офицера и задумчиво свела брови. — Капитан… — Из ее голоса исчезла враждебность. — Вы говорите, что ваши симптомы начались совершенно неожиданно? — Верно. — Спок, какого возраста достиг к этому времени? В этом… уникальном процессе? — Две недели назад я достиг восьми лет, Т’Лар. Сейчас мне девять и три месяца. — Ну слава богу, хоть несколько месяцев, — пробормотал Маккой себе под нос. Т’Лар почти осторожно приблизилась к кровати, с немного удивленным выражением на лице. — И в тот период, Спок, был ли момент, когда ты осознавал, что твой разум стремится связать тебя с другим вулканцем? Спок моргнул, озадаченный. — Нет, Т’Лар, я не чувствовал необходимости в этом. — Подождите-ка, минутку, — выдохнул Маккой с нарастающим страхом. — Вы намекаете… — Эти симптомы как по учебнику соответствуют разорванной или невзаимной ментальной связи, доктор. — В глазах женщины сверкнул интерес и, кажется, глубокое уважение. — В вулканской культуре это бывает крайне редко, так что отказаться от подобного дара — невероятно пренебрежение. Но если связь была непреднамеренно создана ребенком, который бессознательно искал мысленный якорь, который все вулканские дети обретают в восемь лет… Глаза Спока расширились. — Т’Лар, я не делал этого. У меня нет таких способностей. Вулканка взглянула на него с тем, что, к глубокому удивлению можно было трактовать как легкое веселье. — Спок, поверь мне, ты слишком уравновешен для ребенка-гибрида, которые не связан с ментальным якорем. Я не могу определить, к какому именно, поэтому и сопровождала тебя сегодня. Я собиралась обсудить это с доктором Маккоем, хотя я и лучше разбираюсь в данном вопросе. — Эй! — Возмущение Маккоя было прервано очень смущенным Джимом Кирком. — Доктор, здесь должна быть какая-то ошибка. Спок не мог бы связать нас без моего ведома, — слабо сказал он. — Или мог? Т’Лар подняла бровь — аналог пожатия плечами. — Непродолжительное kash-nov, прикосновение к разуму, выявит правду. Позволите мне, капитан? Беспокойство Кирка было заметным, и она покачала головой. Ее губы слегка дрогнули. — Ваше недоверие естественно, капитан, но уверяю вас, мои навыки в этой области достаточно велики. По этой причине меня и выбрали для миссии у телепатов, коими является народ Албана. И мне нужна лишь краткая связь. — Думаю, мы должны знать, — вздохнул он, взглянув на Маккоя. — Мне это не нравится. — Как и всем нам, — жестко сказал Кирк, на секунду став больше похожим на себя. — Но это необходимо. Ладно, доктор, я согласен. Т’Лар изящно кивнула и, после минуты молчания и подготовки, мягко положила руку в позицию для мелдинга и тихо произнесла что-то на вулканском. Через несколько секунд она выпрямилась, посмотрела на Спока и его капитана-терранца. — Ну? — нетерпеливо спросил Кирк. — Вы telsu*, — прямо ответила она. Гробовое молчание. — Ого. Похоже, я могу стереть всю информацию, которую мне прислала леди Аманда до того, как мы сошли с орбиты. Широкие глаза Спока буквально кричали «вот же черт» на весь корабль.