Между строк

Сокджин проживает оставшиеся дни поездки в какой-то странной дымке. Всё неожиданно становится немного другим: чувства и реакции. Сдвиг не заметен практически, сам Сокджин его не осознаёт. Просто в тексте его жизни в стройном ряду букв одна получилась немного не такой. Дрогнула рука автора. Вроде бы ничего ужасного не произошло. Они не были так уж близки, не жили под одной крышей, не делили постель. Если разобраться, то из общего у них с Намджуном — лишь несколько писем, сжечь да выбросить. Но Сокджин снова и снова вспоминает ту встречу, ругает себя. Мог бы ведь спросить про кошку или про выступление, завести беседу о погоде, в конце концов. Но всё, на что Джин был способен, — это идти рядом и есть… Он перемещается по Сеулу в строгом костюме и мило улыбается людям в дорогих и не очень офисах. Берёт какие-то буклеты, кланяется. Дни пролетают на удивление быстро, вечера тянутся бесконечно долго. Из окна номера Сокджина прекрасно видно закат, но он его не фотографирует. После встречи с Намджуном Джин не делает больше ни одного снимка. По возвращении в родной город ему звонит Тэхён. Сокджин никак не может отделаться от странного ощущения потери, нелогичности происходящего и поэтому не замечает, что Ви необычайно серьёзен. Такое бывает редко. Чаще всего Тэхён похож на яркий фейерверк со множеством красок. Он способен раскрасить любую жизнь. Они снова приходят в караоке-клуб, заказывают выпивку и забираются на диванчик с ногами. Не поют. Просто пялятся в экран, который то и дело выдаёт им порцию видео с текстом. Ви очень тихий, и в любой другой день Сокджин поинтересовался бы, что случилось. Он бы узнал, почему в последние дни было меньше смс, смайликов в них почти не встречалось и при встрече его лишь осторожно поцеловали в щёку. — Сокджин, я хотел рассказать кое-что, — Тэхён смотрит на золотистую жидкость в бутылке. Отражение экрана словно наполняет её мелкими разноцветными кристалликами. — Давай, — Джин не пьёт, лишь прислоняет стакан к губам, наблюдая, как пять девчонок задорно машут помпонами под весёлый мотивчик. — Когда ты уехал, я скучал. Писал тебе смс и ждал возвращения, — Тэхён вертит в руках телефон, словно готов в любую минуту подтвердить свои слова, показав те самые сообщения. — А потом мне позвонил Чонгук. Он пригласил прогуляться. Я отказывался поначалу, а потом решил пойти развеяться. Знаешь, просто прогуляться без задней какой-то мысли. Он, оказывается, интересный. Мы так много болтали. Чонгук рассказывал про учёбу, про то, куда планирует поступать. Ты знаешь, что он сочиняет лирику? Показывал мне несколько песен, даже пел небольшие кусочки. Один раз мы не заметили, как рассвело. — Тэхён… — Сокджин опускает голову и, продолжая держать стакан в руках, трёт костяшками больших пальцев переносицу. — Изначально мне хотелось попробовать, как это — быть с мужчиной, а кроме тебя я не мог больше никому довериться. Ты мне нравишься. Ты очень красивый, Сокджин. Но теперь я, кажется, влюбился. Хён, я не хотел этого. Но когда он меня поцеловал, у меня сердце замерло. — Словно время остановилось, — Джин в этот момент в другой реальности. Он говорит о своём. Сокджин воспоминает встречу с Намджуном, как тот поднялся с места, заметив его. — И за эти пару секунд успеваешь разглядеть всё, как в замедленной съёмке. Улыбка трогает его губы, и появляются очень милые ямочки, ты улыбаешься в ответ, но что-то идёт не так… — Всё так. Только я не разглядеть, а почувствовать успел, — Тэхён улыбается. — Хотя, я думаю, ты не обо мне. Он классный да? — Кто? — Сокджин словно просыпается. Встряхивает головой, облизывает губы. — Тот, о ком ты говоришь. Ты ведь не только погулять в Сеул ездил? Расскажешь? — Тэхён придвигается ближе и кладёт голову на плечо Джина. Милые девочки на экране давно сменились какими-то парнями. Он не знает эту группу. — Я встречался с другом по переписке, — Сокджин отпивает из своего стакана и предлагает Ви. Тот чуть качает головой, продолжая лежать на его плече. — И как он? Красивый? Вы целовались? — Прекрати эти глупости, Тэхён… Мы не целовались, — Джин подаётся вперёд, чтобы налить себе ещё, и Тэхёну приходится выпрямиться. Он смотрит на своего хёна и подозревает, что всё пошло совсем не так, как тому хотелось. На лице Джина нет даже тени улыбки, одна сплошная печать задумчивости, которую никак не сковырнуть. — А тебе хотелось? — спрашивает Ви, осторожно взяв Сокджина за руку. Тэхён вынимает из неё стакан и ставит его обратно на столик. — Не важно, чего мне хотелось, он не обрадовался мне и просит больше не писать, — Джин гладит руку друга и именно в этот момент жалеет, что не может сейчас его поцеловать. Возможно, это сняло бы то дурацкое оцепенение, которое никак не хочет отпускать. — Оу, хён… — Всё нормально. Я очень рад за вас с Чонгуком. Правда, Тэхён, я рад, — Сокджин переводит тему. Сгребает Ви в объятия и утыкается носом в его макушку. Он действительно не чувствует уколов ревности или злости, нет ни тени обиды. Джин не ощущает себя преданным или раздавленным. Он даже рад, что всё так обернулось. Его друг нашёл того самого, кто способен по-настоящему взволновать душу. Что может быть лучше? — Хён, может поговорим. Так ведь легче станет. — Да не о чём говорить, Тэхён. Он, скорее всего, рассчитывал на красотку с длинными ножками, а тут я. Красавчик, конечно, но вот между ног у меня совсем не то, — Джин прижимает Ви к себе сильнее и касается губами волос. Они пахнут чем-то цитрусовым, раньше Сокджин этого не замечал. Ему хочется согреться, скинуть с себя ненужные мысли, и он снова тянется за алкоголем. — И что теперь? — Да ничего. Буду жить дальше, как жил. Мы же по-прежнему друзья? — Ты ещё спрашиваешь! И я Чонгуку не говорил… про нас. Он не понял, что увидел тогда, думает, мы просто болтали стояли. — И не нужно. Пусть это останется между нами, — Сокджин касается поцелуем чужого виска. — Давай споём? — Давай! Сокджин поёт весёлые песенки, кривляется, даже пытается танцевать. Выходит очень даже неплохо, алкоголь добавляет ему пластичности. Хотя это субъективное мнение самого Джина, потому что Тэхён не может сдержать смех, глядя на эти танцы. Джин напоминает ему ужаленного медузой осьминога. Конечности двигаются вроде бы даже в такт музыке, но каждая живёт своей жизнью. Уже за полночь Сокджин звонит Чонгуку и просит хорошо заботиться о Ви. Обещает все кары небесные, если тот посмеет его обидеть, грозит полицией и знакомством с кем-то из мафии. Джин в таких подробностях расписывает муки, словно обдумывал это не один месяц. Тэхён посмеивается рядом, уткнувшись в его плечо, а Чонгук на том конце провода думает, что после всего сказанного обязан как минимум жениться. В этот вечер в своей постели Джин просто отрубается. Наутро нещадно болит голова, плывёт мир и взгляд то и дело натыкается на стопку писем на столе. Сокджин думает их выкинуть, но вместо этого перечитывает, рассматривает фотографии закатов и решает, какое фото отправить следующим. Он кладёт его в конверт, запечатывает, но не пишет адреса. Ни отправления, ни прибытия. Джин оставляет на почте абсолютно чистый конверт с одной-единственной фотографией. Ему не важно, что с ним будет дальше, даже если секундой позже он полетит в мусорное ведро. Сокджин ставит точку в их переписке. Вечером пишет администрации того сайта просьбу удалить о нём все данные. Джин действительно начинает жить той жизнью, что была до писем, лишь по привычке чего-то ждёт.