БТС на всех поверхностях

Английский и Корейский языки – самые важные предметы в старшей школе. Именно этой простой заповеди учат детей с первых дней их поступления в эти стены. Но как это всегда и бывает, когда важных предметов два, то выбрать наиважнейший – весьма трудно, зачастую учителя, считающие свой предмет самым важным даже не предполагают, что кто-то, помимо них считает точно так же, однако, если кто-то иной заикнётся про главенствование своего предмета над другими, то можно ждать войны. Учитель английского Ким Намджун ненавидел педагога по корейскому Ким СокДжина. Это была ненависть с первого взгляда, ведь при первом же знакомстве молодых учителей кто-то дёрнул СокДжина ляпнуть о вселенской важности своего предмета. Намджун молчать не стал. Так и началась эта война. Однако… Подсобка была тесной, душной и совершенно спонтанной. Никто из этих двоих даже не предполагал, что очередной порыв внезапной агрессии приведёт сначала к затягиванию в эту подсобку силой, драке внутри неё, сломанной метле, а затем и страстному, совершенно истерическому поцелую. Намджун сжимал запястья Джина на уровне плеч, он совершенно не жалел сил и ладони СокДжина откровенно болели. Джин глубоко дышал, вжимаемый в бетонную стену всем телом и всё ещё пытался вырваться и больно ударить. Намджун как ненормальный сминал губы учителя, кусал те до крови, рвался внутрь языком, а в это же время с противоположной стороны, его губы готовы были разорвать, язык с огромным энтузиазмом оплетали другим языком и невозможно стонали, когда колено англичанина настойчиво массировало орган пытающегося ударить его ногой СокДжина, который теперь, в силу некоторых, доводящих его до исступления обстоятельств, этого сделать уже не мог. Намджун сжал меж зубов язык Джина и разомкнул губы, вытянув зажатый в тисках орган наружу. СокДжин протяжно простонал, а с высунутого языка по нижней губе прямо к подбородку соскользнула дорожка слюны. Его мучителя очень заводило, он погружался в чужой рот вновь и снова больно прикусывал чужой язык. Губы горели, они были мокрыми, они ныли, а резервы воздуха кончались. Джин уже просто вырывался из чужого рта лишь ради глотка воздуха, но не успевал он полной грудью вобрать в себя необходимый для жизни газ, как чужие безумные губы жестоко вжимались, заставляя задавленно стонать и соскальзывать по стене вниз, прямо на мешающееся между ног колено. Крепкие пальцы вокруг белых запястий СокДжина тряслись, если бы это были не запястья, а шея, её бы давно уже сломали. Намджун расцепил губы, высвободив чужой рот, и парни замерли. Никто не дрался, никто не ругался, не двигался. Подсобка наполнилась отчаянными всплесками дыхания. Запястья Джина были освобождены, парень с трудом согнул пальцы и рвано выдохнул. Он всё ещё чувствовал руки. Слава богу. - Ненормальный, - пробормотал Джин. Намджун сползал вниз, плавно опускаясь на колени, руки взялись за ремень на чужих брюках. Звон пряжки, треск молнии, спавшая до пола ткань и чужие влажные губы. Учитель корейского прогнулся в шее, больно ударившись затылком. То, что вытворял своим ртом с его эрегированным органом Намджун, достойно было самого сладкого в мире стона. Джин стонал. Ким вбирал член по глотку, активно орудуя языком, а Джин извивался по всей стене и довольно высоко, несдержанно стонал. - Как девчонка, - съязвил Нам, сжав пальцами основание члена. Джина било в судорогах, парень не скупился на пошлые стоны, от которых Намджуна откровенно вело. Но кончить парню так и не дали. Ким не мог позволить просто так кончить, это было бы слишком мило с его стороны. - Будешь слушаться меня – дам тебе кончить, - низким бархатистым голосом пробормотал Нам. – Тебе придётся прогнуться подо мной. *** Джин упирался ладонями в бетонную стену и принимал толчок за толчком. Горячий упругий орган с силой врывался в податливое тело, пока чужие губы цепляли кожу на лопатках, плечах, оставляя многочисленные болезненные метки. Сильные руки крепко держали содрогающееся тело, пальцы активно зажимали язык СокДжина, что слишком громко стонал. - Так приятно владеть тобой, - шептал в самое ухо Намджун, - ощущать в своих руках каждое твоё движение, каждый твой стон… Проникать так глубоко, доставлять тебе боль, - вошёл особенно сильно Ким и Джин запрокинул голову назад, отчаянно промычав. Намджун оставил пальцы одной руки на языке учителя, а второй спустился к ноющему органу того. Сводящие с ума движения пальцами и крышесносные толчки на всю длину, до чёрных кругов перед глазами - безумие, в которое они ввязались. Нельзя кричать, ведь по коридорам ходят толпы старшеклассников. Невыносимая пытка, обречённая на закушенные в кровь губы Намджуна и задавленные стоны Джина. Протяжный стон, сорвавшийся с губ Джина, испуганный выдох Намджуна, что случайно выпустил язык парня из-под пальцев, всплеск выходящего наружу семени и внезапно выключающийся в подсобке свет. Кромешная тьма. - Кто-то узнал? – вымученно прошептал СокДжин. - Плевать, ему всё равно никто не поверит, - усмехнулся Намджун, запустив пальцы в мягкие волосы на затылке Джина, больно оттянув те назад. *** Чонгук спешно удалялся прочь от злополучной подсобки. Уши горели, а в джинсах нестерпимо ныло. Что он только что слышал?