БТС на всех поверхностях

- Убери от меня руки! - вскрикнул Юнги, а у некогда касающейся его девушки чуть сердце, от испуга, в пятки не ушло. Юнги кричал столь редко, что многие даже успели позабыть о том, что он в состоянии кричать. Такой Юнги пугал, наводил ужас, а стоящий в дверном проёме Чонгук такого старшего брата не знал, не видел его таким ни разу. Юнги вечно был колким на слова, хладнокровным, открыто выражал свою неприязнь к некоторым людям, он грубил, выражался, часто дрался, бил больно, однако ни разу не был таким с ним. Всегда добрый и нежный Юнги, что любил гладить младшего по головке и уверять: "Ты клёвый, за тобой девчонки толпами бегать будут, только покажи, что ты мужик". И Чон тогда внял словам старшего, начал ходить в качалку, сделался шире в груди, в плечах, в бёдрах. Но всё равно не такой сильный, всё равно впечатлительный и слишком юный. - Извини, я лишь хотела, - дрожащим голосом шептала девушка. - Я гей, - отмахнулся от неё Юнги, - что непонятного? Надеешься таким образом из меня натурала сделать? Чонгук вздрогнул и загнанно опустил взгляд в пол. - Свали, - процедил сквозь зубы Мин, и девушка сорвалась с места, выбежав, сбив по дороге Чонгука. Юноша, в свою очередь, почти неслышно зашаркал босыми стопами по паркету. Рука потянулась к спине Юнги, пальцы дрожали, сердце колотилось. - Я ж просил свалить! - крикнул громче прежнего Мин, развернувшись назад. Глаза его тут распахнулись так широко, зацепив перед собой младшего и его большие испуганные омуты. - Малыш, - прошептал Юнги, но Чонгук зажмурился и сжался. - Чонни, - жалобно протянул старший, обхватив лицо брата холодными ладонями. - Не бойся. Я не хотел. Мой родной, - коротко коснулся чужих горячих губ он, абсолютно бесстрастным, чистым поцелуем, каким целуют братьев. - Хён, поцелуй по-настоящему, - тихо шепнул Чонгук, а Юнги так и застыл. - Как ты хочешь? - Глубокий поцелуй, как влюблённые, - робко просил Чон, нервно сминая пальцами края домашних штанов. Юнги незамедлительно двинулся вперёд, вновь коснувшись тёплых губ, обхватив те, слегка оттянув нижнюю. Чонгук поднял руки на уровне груди и сжал в крепких пальцах ткань домашней футболки брата. Юнги целовался осторожно, легко цеплял кончиком языка язык младшего, обхватывал чужое лицо руками, зарываясь в густые черные волосы пальцами. Поцелуй этот не знал границ. Они и не собирались, кажется, его обрывать, они целовались долго, самозабвенно, естественно и чисто, как можно целовать самое дорогое, что есть на планете. Два тела в процессе поцелуя повалились на кровать. Юнги оседлал чужие крепкие бёдра и подцепил рукой край футболки младшего, упершись ладонью в ряд ровных кубиков, заставив те сокращаться. Хён массировал живот, он поднимался к груди, ловко преодолевая путь, доставляя невиданное удовольствие младшему. - Люблю тебя... - шепнул Юнги, на секунду оторвавшись от губ Чонгука, заглянув в глубокие чёрные глаза, но даже слова не дал ответить, вновь завладел желанными губами. Чон почувствовал давление руки Юнги у себя между ног и послушно развёл колени. Рука старшего миновала резинку домашних штанов и скользнула внутрь. Гук откинул голову назад, высвободив рот от поцелуя, и мелодично простонал. Шея выгнулась дугой, зашлась капельками пота всего за 5 секунд манипуляций Юнги. Чон кусал губы, жалобно рычал, словно тигрёнок какой, пока пальцы брата старательно массировали округлую большую головку. - Малыш, это так мило, мой крольчонок вырос, - на улыбке шепнул Юнги, согнувшись над младшим, проведя кончиком шершавого языка по ложбинке между кубиками на желанном теле. Чонгук поджимал пальцы на ногах и ёрзал пятой точкой по холодному покрывалу, словно в бреду, выгибая шею, загнанно дыша. Он кряхтел и извивался, в то время как братец лишь интенсивнее работал пальцами по крупному возбуждённому органу. - Хён, - заныл Чонгук, широко разомкнув алые губы, дыхание дрожало, из горла вырывались негромкие тонкие стоны. Юнги ускорил темп своих движений. - Хочешь, чтобы я позволил тебе войти в себя? - серьезно предложил Юнги, а Чонгук тут совсем захныкал, настолько много было на его члене присутствия рук Юнги. - Нет, ты будешь входить в меня, - тоненько прошептал Чон. - Когда в тебя входят - это больно. Я бы не хотел делать тебе неприятно... - Не будет мне ничего приятнее, чем ты, внутри меня, так глубоко, как только сможешь. У Юнги от таких слов что-то в горле пережало, он сжал ладонь вокруг большого эрегированного органа брата и тот вдруг завибрировал, да начал изливаться. - Как хорошо, хён, хорошо... - судорожно шептал Гук, дыхание которого было сорвано. Всё тело его с непривычки дрожало. *** Растяжка упрямого Чонгука заняла около десяти минут. Целых десять минут Юнги старался как можно нежнее погружаться, не разрывая, не причиняя боль. Пришла очередь для члена. - Дальше, - шептал Чонгук прямо в губы Юнги, неотрывно глядя в самые глаза располагающегося почти вплотную старшего. Юнги погружался ещё лишь головкой, а ему уже было так сильно тесно, что становилось не по себе. - Глубже, - молил Гук, попутно совсем уж легко цепляя передними зубками нижнюю губу старшего, пока тело трётся о тело. А горячий орган заходил всё глубже, уже стремясь к порогу трети длины. Комната наполнилась отчаянными вздохами обоих, стонами, всхлипами и жаром. Слишком напряженно, слишком туго и трудно входить, даже на смазке. Член Юнги вдруг вырвался вперёд и звонко хлюпнул, дойдя до середины. С губ Чонгука сорвался отчаянный стон, а член его собственный тут же пустил вверх белую струйку вязкой жидкости, запачкав ею живот брата. Старший вдруг припал к губам братика, скользнув языком меж зубов. Движения внутри маленькой крепкой пятой точки Гука началось. Юнги принялся нагонять темп, целовать рвано. Запястья Чонгука пригвоздились сильными пальцами старшего на уровне его плеч к кровати, а сам младший покорно сносил каждый толчок горячего органа, тоненько, тихо стонал в настойчивые губы и сходил с ума от плавных методичных движений. Хён сжимал его тело, накрывал своим, не позволяя даже шелохнуться, он заполнял его собой изнутри. Хён очень сильный, очень властный, мужественный и самую малость грубый сейчас... Он всегда такой предельно нежный, ласковый, но теперь позволяет себе править, ограничивать свободу младшего, его волю. Он так глубоко, так приятно. Невероятно тугой и твёрдый. Юнги становился грубее, он ускорялся и рычал в горячие губы брата. Член Чонгука бился между двух тел и невероятно хорошо стимулировался. Чон облизывал язык старшего, легонько кусал его кончиками передних зубов и содрогался, трясся. Все мышцы на теле обоих были напряжены. Невероятно жарко вплотную прижиматься друг к другу. Член Юнги сделал мощный толчок и замер внутри. Из головки шумно плеснуло горячее семя. Обоюдный стон в губы завершил представление. По животу Юнги растекалась сперма младшего. Брат дрожал и сипел еле слышно, сжимая зубки вокруг немного кровящего языка Юнги. Металлический привкус разливался по рту, опьянял. Прокусил... Но ему можно.