БТС на всех поверхностях

— Двадцать тысяч раз! Двадцать тысяч два! Продано! Юнги был мясом. Его вместе с кораблём выкупил какой-то старик, и ему было страшно даже представить, что с ним сделают здесь, в галактике, в которой за его тушу готовы были отдать целое состояние. — Жаль, — вздохнул какой-то молодой мужчина, мимо которого вывели Юна из зала. — Такой белоснежный, симпатичный, ноги стройные… Юнги оказался просто нарасхват, но сейчас ему завязывали глаза и усыпляли газом, чтобы увезти в неизвестном направлении… Проклятый красивый галакур стоял перед глазами. Парню ведь почти удалось спасти свою задницу, но в итоге… *** Проснулся Юн от того, что кто-то настойчиво дышит вокруг его лица. Глаза были по-прежнему завязаны. Возможно, это был тот старик, что выкупил его? Страшно представить, но теперь это его судьба. Уж лучше сдохнуть, чем жить так. Запястья были скованы цепями над головой, а сам парень лежал, видимо, на кровати. — Класс, настоящий человек! — воскликнул молодой голос. Нет, это не дед… Но тогда кто? — Кто здесь? — хрипло спросил Юнги. Незнакомец испуганно вздохнул и задержал дыхание. Голос человека довёл до мурашек… но что, если этот человек проснулся много раньше и мог слышать его радость? А что, если он вдруг подумает, что Чонгук глупый? Нет-нет-нет, нельзя! — Кхм, — серьёзно прокашлялся Гук, — я твой Господин. Отец подарил мне тебя и твою развалюху на совершеннолетие. Да-да, я теперь взрослый. — Сними с меня повязку… — просил Юн. Чонгук было потянулся руками, однако замер в паре сантиметров. И с чего бы он должен слушать раба? Он тут Господин, он тут взрослый. И, как скажет человеческая особь, не будет. — Хорошо, забей, — вздохнул Юнги. — Что меня ждёт? Заставишь меня работать в шахтах или я секс-игрушка? — Ты неправильный раб, — ворчал Чон, краснея всем лицом, — рабы так много не разговаривают… Избалованный мальчишка не привык к такому? Кажется, он попал в руки ребёнка. Нет ничего хуже детей, они капризны, жестоки и глупы. — Я плохой любовник, сразу предупреждаю, от меня толку никакого, — усмехнулся Юн. — Зря только деньги на меня потратили… — Я хочу тебя поцеловать, — бормотал незнакомец. Чонгук коснулся губ парня, прежде чем тот успел ответить. Юнги не ожидал, что это будет так приятно, но его целовал кто-то очень аккуратный. Он приятно пах и вёл себя осторожно. Гук огибал нежными холодными пальцами тёплое личико и еле слышно постанывал, цепляя кончиком языка человеческий язык. Юн поймал себя на мысли, что ему нравится. Даже если по ту сторону повязки там кто-то страшный, парень не против его касаний, пока в голове образ молодого Леонардо Дикаприо… Вот только незнакомец разорвал поцелуй и стащил повязку с лица человека. Ахнули оба. — Твою мать, — выругался Юнги. Над ним возвышался красивый юноша с огромными чёрными глазами, такого же цвета волосами и ресницами настолько пушистыми, что внезапно возникло желание потрогать. Почему этот парень настолько красивый? — С обложки журнала для педофилов вылез что ли? — фыркнул Юн. — Ты уверен, что совершеннолетний? Чонгук обиженно надул щёки. Больше всего он ненавидит, когда его считают ребёнком. А ведь он уже такой высокий и сильный! — Ты всегда был рабом? — буркнул Гук, отведя взгляд в сторону. — Как будто первый день… — А я и есть первый день. — Ого… расскажи… Чонгук поудобнее уселся рядом, подложив ноги под попу. Юнги раздражённо глянул на свои руки в цепях, а затем на ребёнка… — Я думал, ты сперва меня поимеешь, а потом мы поговорим… — Это подождёт, — мотнул головой Чон, — расскажи… — Боже, — вздохнул Юн. — Я… ненавижу космос. Но он меня кормит. Я доставляю товар различный… Доставлял. А потом на мой корабль напали красавчик-галакур и его стрёмный Господин-осьминог… — Осьминог? — изумился Чонгук. — Это такой… с щупальцами… — Возможно, в этой галактике нет осьминогов. Но Юн правда не помнит, как называют этот вид. — Стрёмный? — округлил глаза Гук. — Почему? Тебе не нравятся щупальца? — Не очень… — вздохнул Юнги. — Они холодные и скользкие. Это жутко. Чонгук едва не плакал. Из-за спины вдруг показалось несколько щупалец, а Юн осознал, что, кажется, ляпнул лишнего… — О, извини, я не думал, что ты… — Всё в порядке, — соврал Чонгук, сжав губы в тонкую полосочку. И вообще, с чего бы Юнги вдруг оправдывается перед этим ребёнком? Он не обязан его уважать или же делать ему приятно. Юн честный. Но почему ему так грустно смотреть на это милое обиженное личико? Его «хозяин» не выглядит злым, он не агрессивный и совсем не отталкивает. — Послушай, как тебя зовут? — Чонгук… — Чонгук, я не хотел тебя обидеть. Я сказал все эти гадости про того парня, который продал меня и мой корабль твоему отцу. И только потому, что он мне неприятен как личность. А ты… пока кажешься хорошим парнем. С крутыми щупальцами. И ты в сто раз красивее того хрена. И целуешься классно. — Я люблю тебя… Юнги округлил свои узкие глаза. Ещё не хватало, чтобы подросток, который видит его полчаса, признавался ему в чувствах. Это глупо… Но как объяснить это Гуку, который нежно целует в щёку и ползёт щупальцами по телу? — Чонгук, — бормотал Юн, — Чон, погоди… Чонгук… Спать с кем-то просто так — это одно, но играть чувствами наивных несформировавшихся детей — неправильно, Юнги сейчас обнадёжит парня, а в итоге тот будет страдать. — Послушай, — не унимался Юнги, — я взрослый мужчина, я не верю в любовь и всякую такую ерунду, не стоит тратить на меня время… Да я, скорее всего, сбегу от тебя при первой же возможности… Я подонок, Чонгук… — Ничего… Парень ловко втиснулся между ног человека и обхватил талию того щупальцами, приподняв над кроватью. Губы коснулись плеча, скользнули чуть ниже. Юнги зажмурился и откинул голову, издав протяжный тихий стон. Бёдра неосознанно подались навстречу. — Тебе приятно? — шепнул Чонгук. Щупальце плавно вошло внутрь. Не глубоко. Юну казалось, будто Чон везде, его прохладные конечности окутывали со всех сторон, сам Гук от этого соприкосновения ловил ощущения не менее крышесносные. Если бы Юнги знал, как приятно трение щупалец о кожу, как у Чонгука бегут мурашки и сводит в судорогах низ живота… Ах, если бы он знал. — Пожалуйста, ещё… — ахнул Чон, опав лбом на грудь человека. Он постанывал и юлозил щупальцами по телу парня. — Ещё… Юнги вдруг ощутил, как его железные оковы расстегнулись, и лишь спустя секунд 10 осознал, что это Чонгук сломал их. Малыш хныкал и продолжал медленно погружаться внутрь человека. — Они такие чувствительные? — изумился Юн, огладив ладонью одно из огибающих талию щупалец. Послышался протяжный стон, парнишка вздрогнул и запустил руки за спину Юнги. Юн чувствовал себя немного глупо, наглаживая массивные конечности, но стоны Чонгука того стоили. Парень уже был достаточно глубоко, он двигался и задевал внутри что-то очень чувствительное, заставляя Юнги срываться на рычание. — Чонгук… Юн поднял вверх лицо парня и впечатался в губы того, запустив язык внутрь. Они сплелись в один клубок, это непривычно, немного холодновато, но очень заводит. Поцелуй был жадным, беспорядочным, а движения становились быстрее. Юнги наугад сжал в ладони первую попавшуюся конечность. — Моё имя Юнги, — задыхаясь признался парень. — Скажи его… — Юнги… — всхлипнул Чонгук, — Юнги… Парни прижалась друг к другу вплотную. Послышался общий стон, а Юн вдруг ощутил, как внутри что-то заполняет его. — Ты… потрясающий… — ахнул Юнги, и лишь потом осознал, что, кажется, подтекает у Чонгука каждое из щупалец. Они оба очень липкие и, возможно, это немного неприятно, но Чон невероятно нежный и держит его за руку. Юн готов поклясться, что его чёрствое сердце трепещет. Он не видел ничего милее. Он не планировал улыбаться, но делает это неосознанно.