Двадцать четыре часа

…Совершенно голая местность: только песок и камни разного размера. Вот было бы ещё побольше песка и поменьше камней (и пыли в воздухе) — и было бы совсем похоже на Уэко Мундо. А как сейчас, так не дотягивает немного. Урью вертел головой по сторонам, не отпуская руку Куротсучи: оказаться разлучённым с единственным живым существом в радиусе чёрт знает скольких километров вокруг было бы весьма печально. — Пустота… — прошептал Куротсучи. — Хоть кто-нибудь-то выжил? — И неизвестно, кто победил, — добавил Урью и встретил странный взгляд Куротсучи. — Что? — У нас тут, — он обвёл свободной рукой окрестности, — второй Уэко Мундо образовался, а ты беспокоишься о победе? Да даже если победил Куросаки, в каком месте это является победой?.. — В таком, что если Куросаки проиграл, то мы обречены, — тихо сказал Урью. — Если его величество жив… — Не называй его так! — гаркнул Куротсучи и резко отпустил его руку. Первое Урью не удивило, а вот второе… Он испугался, где-то очень-очень глубоко внутри, на уровне подподсознания, где-то совсем рядом с первобытными, животными инстинктами. Урью шагнул к Куротсучи и обнял его — так крепко, как только смог. — Простите. Я только хотел сказать, что, если кто-то из наших сильных врагов жив, он добьёт нас раньше, чем мы поймём, что к чему. И капитан Куротсучи, — Урью чуть отстранился, заглядывая ему в глаза, — не делайте так больше. Пожалуйста. — Ладно, — он вздохнул и скользнул рукой вниз по плечу и локтю Урью, находя его кисть, сплетая их пальцы. — Больше не отпущу, обещаю, — Урью кивнул, и Куротсучи закрыл глаза. — А сейчас не мешай мне: я попытаюсь прощупать пространство и найти… или не найти чью-то реяцу. — Так я тоже могу… — Не надо, — пальцы Куротсучи слегка пожали его. — Это нагрузка на духовном уровне, а для тебя духовная нагрузка сейчас едва ли не вреднее, чем физическая. Урью послушно притих, и через минуту Куротсучи открыл глаза. — Чувствую две реяцу: одна совсем слабенькая, на последнем издыхании, вторая посильнее, хотя её обладатель тоже сильно истощён. Обе реяцу мне очень хорошо знакомы, но я почему-то не могу их узнать, словно… — он наморщил лоб и потёр переносицу. — …словно через экран их какой-то чувствую, что ли. Но раз они мне так хорошо знакомы — значит, не штернриттеры, а там уж чёрт их знает… — Вы знаете, в какой они стороне? — Да, вон там, — Куротсучи махнул рукой вправо. — Только они довольно далеко, поэтому не психуй. — Не психовать поче… А-а-а, вы что делаете? — Беру тебя на руки и ухожу в шунпо. Не поверишь, но хиренкьяку тебе сейчас тоже применять нельзя. — А почему обязательно так брать на руки? Может, лучше на спину посадите? — Ты ещё скажи — на шею, — усмехнулся Куротсучи. — Я же сказал тебе не психовать. И тебе лучше постоянно быть у меня перед глазами, а то помрёшь у меня на плече, а я и не замечу. — Но я… — Урью залился краской, думая о том, что его сейчас понесут как девчонку. — Я… — Ещё одно слово, квинси, — и я тебя верну обратно в бункер и там закрою. И сиди там до тех пор, пока я не вернусь, — если я вообще вернусь. Урью зажал ладонью рот и кивнул. Куротсучи ухмыльнулся. — А молчаливым ты мне нравишься гора-а-аздо больше, — издевательски протянул он. Урью хотел спросить, значит ли это, что он в принципе ему нравится, но благоразумно отложил этот вопрос на потом. Почему Куротсучи чувствовал реяцу словно бы сквозь экран, Урью понял сразу — потому что они и были закрыты экраном. Знакомое оранжевое свечение при приближении оказалось куполом-щитом Иноуэ-сан, её Шестью Цветками Гибискуса. Куротсучи отпустил Урью прямо перед куполом, внутри которого виднелись две фигуры: чуть подальше спиной к ним лежал Куросаки Ичиго — не узнать его рыжие волосы было невозможно — а у ближнего края купола лежала сама Иноуэ-сан. Глаза её были закрыты, а грудь еле вздымалась: кажется, ей было очень трудно дышать. — Класс, — сказал Куротсучи, оглядывая купол и протягивая к нему руку. — Ну и как нам до них добраться? Средний палец протянутой руки коснулся купола — и тот вмиг рассыпался золотистым сиянием. Было бы красиво, если бы Урью не был так напуган. — Вот и всё: её реяцу — ноль, — задумчиво изрёк Куротсучи, вставая на колени рядом с Иноуэ-сан. Урью опасно покачнулся, неловко хватаясь за его плечо. — Она что, умерла? — Нет, но, если ты будешь продолжать толкать меня, я не попаду ей в вену, и её страдания без воды и еды продлятся дольше — ты этого хочешь? — Куротсучи воткнул ей в руку шприц с уже знакомым Урью белым раствором, а потом сделал такой же укол Куросаки. — Ну вот, жить будут. Как думаешь, кто первым очнётся? Я на девочку ставлю, — Урью едва успел раскрыть рот, чтобы сказать Куротсучи, куда тот может засунуть себе свои ставки, как вдруг Иноуэ-сан застонала, подняв правую руку к виску. — Оххх… — Иноуэ-сан? — Урью присел прямо перед ней и наклонился к её лицу. — Иноуэ-сан, это я, Исида… Карие глаза, слегка подёрнутые мутным, открылись, но тут же закрылись. — Нет… Уходи… Куротсучи вдруг схватил Иноуэ-сан за плечи и талию и приподнял, заставив её снова открыть глаза и посмотреть теперь уже на него. — Ой, Иноуэ! Это капитан Куротсучи. Сообщество Душ разрушено, ты и Куросаки были под твоим щитом Гибискуса. Ты понимаешь, о чём я говорю? Она слабо улыбнулась и попыталась протянуть к его лицу руку, но та почти тут же безвольно повисла. — Понимаю… Жаль… вашу… дочь… — Дочь? — переспросил Урью. — А что с Нему-сан? — Не твоё дело! — раздажённо сказал Куротсучи. — А мне вот интересно, откуда девчонка об этом знает… ну да ладно. — Ой, — до Урью вдруг дошло. — А почему это Иноуэ-сан меня прогнала, а вас поприветствовала так радостно? — Совсем идиот? — сочувственно спросил Куротсучи. — У неё от обезвоживания миражи начались. Как думаешь, кто вероятнее привидится в образе миража: старый друг или вредный капитан, который хотел тебя на опыты пустить? — он посмотрел на неё. — К тому же образ для миража ведь берётся из памяти человека и редко изменяется, а если даже изменяется, то самую малость — увидеть тебя в юкате для неё не так странно, как увидеть в простом кимоно меня безо всех моих… — …прибамбасов, — любезно подсказал Урью, и Куротсучи сверкнул на него глазами. Но голос его остался спокойным. — Можно и так сказать. А теперь помолчи: я ещё прощупаю пространство. На этот раз Урью возражать не стал — вместо этого он пошёл тормошить Куросаки. Тот открыл глаза почти сразу и, в отличие от Иноуэ-сан, в реальности Урью сомневаться не стал. — Иноуэ..? — спросил он надломленным голосом, рассеянно блуждая взглядом по сторонам. — Она здесь. Просто очень устала, — успокоил его Урью. Куросаки еле заметно кивнул и закрыл глаза. Урью понимал, что он тоже чертовски устал, но не спросить не мог: — Куросаки… ты победил? — Да. Я думал, что всё кончено, но Ренджи и Рукия… — он сглотнул. — Они погибли на моих глазах. Вместе с ним. Урью понял. Положил ему руку на плечо. — Жаль их, — Куросаки кивнул, по-прежнему не открывая глаз. Урью не знал, что тут можно ещё сказать, но их идиллию на двоих самым наглым образом нарушил Куротсучи: — Так, девица в глубоком обмороке и неизвестно когда ещё в сознание придёт, а вот тебя надо осмотреть получше… — он развязал на Куросаки оби, бесцеремонно стянул с него хакама, распахнул на груди косодэ — и присвистнул: — Либо эта девчонка успела основательно его подлечить до большого бада-бум… Либо он сам каким-то образом умеет восстанавливаться… хм, надо будет попробовать потом это выяснить, — пальцы его почти нежно скользнули вниз по руке Куросаки и сомкнулись на его запястье. Урью поймал себя на мысли, что ему происходящее не нравится — он, кажется, ревнует. "Куросаки или Куротсучи?" — ехидно спросил внутренний голос, и Урью велел ему заткнуться. — Как он? — спросил Урью вслух, и Куротсучи, удовлетворённо кивнув, отпустил руку Куросаки. — На удивление хорошо. А сейчас будет ещё лучше, — он извлёк из левого рукава кимоно шприц с раствором знакомого светло-зелёного цвета. — Я даже думаю, что он через несколько минут будет почти как новенький… Куросаки слабо застонал, когда игла вошла в вену, но больше никак своей готовности "быть почти как новенький" не выдал. Однако Куротсучи, кажется, остался доволен. Поднявшись на ноги, он отряхнул одежду от песка и строго наказал Урью: — Я сейчас отбегу ненадолго. Никого рядом нет, так что не бойся: одень пока Куросаки и посиди тут с ним и Иноуэ тихо. А я скоро вернусь, — он развернулся вправо. — Ах, да — с Куросаки тут не шали, ему рано ещё, — шутливо погрозив Урью пальцем, Куротсучи ушёл в шунпо, не увидев, как сильно тот покраснел при очередном напоминании. Ну да, он однажды случайно увидел, как Куросаки дрочит! Да, он вместо того, чтобы стыдливо отвернуться и тихо уползти в закат, просто продолжил наблюдать! Да, он сам возбудился и начал дрочить! Да! Урью закрыл лицо руками. "О ками-сама, как же позорно всё это звучит…". Куротсучи вернулся довольно быстро, буквально через несколько минут. И как он и предсказывал, Куросаки за это время успел почти полностью очухаться: Урью ему обрисовал кратко ситуацию, Куросаки поблагодарил его и уставился на лежащую в беспамятстве Иноуэ-сан. Так они и просидели вплоть до возвращения Куротсучи. — У меня две новости, — заявил он по возвращении и заставил Куросаки подняться на ноги и пройтись взад-вперёд несколько раз. — Начните с плохой, — попросил Урью. Куротсучи фыркнул. — Что за пессимистичный настрой, квинси? Я разве говорил, что есть плохая? Они обе хорошие: я не встретил на своём пути никаких препятствий, и моя главная лаборатория в порядке, несмотря на творящееся вокруг… ничто. — И что мы теперь будем делать? — спросил Куросаки. В голосе его звучал настрой человека, готового безоговорочно повиноваться. Куротсучи одобрительно взглянул на него. — Идти можешь? Нормально себя чувствуешь? — тот кивнул. — Тогда попробуй уйти в шунпо: если выгорит — значит бери девчонку на руки и за мной. Куросаки послушно замелькал тёмным пятном, потом остановился и взял на руки Иноуэ-сан. Вопросительно уставился на Куротсучи, который повернулся к Урью. — Второй раз всю серьёзность нашего положения объяснять, надеюсь, не придётся? Урью закрыл глаза и, тяжело вздохнув, кивнул. Чувствуя, как Куротсучи одной рукой скользит по его плечам, а другой берёт его под колени, Урью решил глаз так и не открывать — больно надо. Не хватало ему ещё увидеть смешинки в карих глазах Куросаки. А ещё, когда глаза закрыты, прикосновение чужих рук ощущается намного острей. Он спрятал лицо на плече Куротсучи и улыбнулся.