rosas brancas

      Небольшая кровать Пен стояла точно напротив двери. Её комната выглядела «по-девчачьи». Пастельно-розовые стены хранят на себе много воспоминаний в виде фотографий, которые младшая Монтгомери так любила делать раньше. Сейчас она перестала фотографировать, да и повода особо не было. А чего только нет на письменном столе! Все эти вещи мама Пен называет мусором и очень ждёт когда до дочери наконец-то дойдёт, что пора бы от него избавиться. Но как Пенелопа может избавиться от столь памятных безделушек?       Девочка заметила очки со сломанной дужкой, которые ей подарил Ричи. Самому Тозиеру они были уже не нужны, ведь тогда он приобрел новые. Потому старые, которые всегда нравились Пен, достались именно ей. Рядом лежала книга на иврите, которую она так и не осилила. Стен наверняка уже забыл, что когда-то одалживал её Пенелопе, хотя заранее знал, что девочка и слова не поймёт. Но разве ей можно отказать? Вот и Эдди не смог. — Можно мне? — спросила Монтгомери, не зная, как правильно сформулировать вопрос. Поэтому она просто показала на ингалятор, которым только что воспользовался Каспбрак. — Можно что? — не понял он, пока не перевёл взгляд на небольшую вещицу в своей руке. — Ты серьёзно?       Эдди был категорически против. — А что в этом такого? — спросила Пен, искренне не понимая, почему парень отказывается. — Взять хотя бы количество бактерий в твоей слюне. Ну, уж нет, спасибо. — Как ты тогда собираешься целоваться?       Ляпнула, не подумав. Пен поняла смысл своих слов, только когда посмотрела на удивленное лицо Каспбрака. Неловко. Монтгомери ощутила это напряжение, степень которого резко возросла. — Не думаю, что я вообще собираюсь.       Неужели, он так настроен только из-за каких-то бактерий во рту? Помниться, Пен как-то подслушала разговор девчонок в туалете. Так они то и дело, что говорили о поцелуях. — Совсем — совсем?       Эдди отрицательно помотал головой. Пенелопа посчитала это странным. Хоть сама она ещё никогда никого не целовала, но всегда представляла это чем-то особенным. Как можно быть таким категоричным? — Спорим, тебе понравится?       От этого дикого заявления брюнетки у парня перехватило дыхание. Тогда ему пришлось снова воспользоваться ингалятором, который потом Пен просто выхватила из рук Эдди. Повторив все манипуляции с этой штукой, девочка почувствовала поток воздуха, поступающий прямо в лёгкие. — Считай, что мы только что поцеловались, — выпалила Пен, опережая недовольные возгласы Эдди. — Держи.       Каспбрак не знал, что и сказать. Подобная выходка заставила его покраснеть. В голове было достаточно мыслей, и ни одна не подходила для ответа. — Можешь оставить себе, — наконец подал голос парень. — Вдруг тебе снова захочется поцеловаться со мной.       Пришла очередь Пен краснеть. Она и не ожидала от Каспбрака такого заявления. «Дурак».       Покрутив в руке пустой ингалятор, на Пен нахлынули непонятные чувства. То ли обида, то ли злость. Когда ингалятор Эдди встретился со стеной, Пен принялась скидывать остальные вещи со стола. Непонятные рисунки оказались порванными, а настольная лампа и вовсе больше никогда не заработает. Девочка не пожалела даже фотографии, которые тоже попали под горячую руку. Теперь уже точно половина вещей в этой комнате походит на мусор.       Растирая по щекам слезы, Пенелопы взглянула на себя в зеркало. Худощавая, бледная, больная. — Как же ты мне противна, — прошептала девочка, обращаясь к собственному отражению.       В зеркале она увидела, что позади неё что-то пролетело. Похоже на… Откуда тут взялся красный шарик?       Он вылетел на улицу через открытое окно, и удивлённая Пен последовала за ним. Шарик начал медленно опускать на землю, в которой была вырыта могилка. Совсем небольшая, словно для ребёнка. Словно для Пенелопы.       Шарик лопнул у самой могилы, и тогда из него выпало несколько белых роз. Шесть, чётное количество.       Ноги Пен подкосились, и если бы не подоконник, за который девочка успела вовремя схватиться, она бы точно упала. Дыхание участилось, и Монтгомери то и дело видела странные картинки. Вот она лежит в гробу, рядом никого нет. Только белые лепестки роз окружали почти белое тело Пен. — Покойся с миром, деточка! — стоило Пенелопе обернуться, как на неё начала идти сама Смерть, замахиваясь своей кровавой косой. Так сильно Монтгомери не кричала никогда. Она и представить не могла, чтобы с ней случилось, если бы не Нина, прибежавшая на крик. — Что такое? — протараторила женщина, подбегая к плачущей девочке.       Глаза брюнетки расширились от страха, а трясущимися руками она схватилась за волосы. Нина попыталась её успокоить, однако девочка просто мотала головой в разные стороны. Когда женщина почувствовала, как тело ребёнка обмякло в её руках, она увидела, что из носа Пен снова пошла кровь. Лицо Монтгомери было горячим, но это неудивительно. Нина хоть и не знает, что только произошло, однако точно уверена, что Пенелопа снова думала о смерти. В таких случаях она начинает сильно переживать, от чего температура её тела повышается, а кровь идёт носом сильнее обычного. Одно радует, что в эти моменты Пен может нормально отдохнуть, выспаться. Ведь даже по ночам, в кошмарах, она постоянно видит себя в могиле.