rosas brancas

      Пенелопа в позе эмбриона лежала поверх пледа на своей маленькой кровати. Голова болела, руки не слушались, потому девочка не могла вытереть слёзы, которые льются пуще обычного.       Она устала.       Пенелопа всегда была жизнерадостной. Как и ее отец, девочка всегда искала во всём самое лучшее, даже после всего, что на неё свалилось. Наверное именно это нравилось Эдди. Это делает их противоположностями, которые, как и должно быть, притянулись друг к другу. Вспомнив про юношу, Пен зажмурилась. — Мой сын больше не будет общаться с вами! — мама Эдди была в ярости, стоило ей только увидеть ребят в сборе, а у своего сына сломанную руку.       Каспбрак без колебаний сел в машину, дожидаясь мать. Будь Пен на его месте, ей пришлось бы поступить точно так же. Но Миссис Каспбрак точно с поводка спустили, так она ругалась на детей.       Пенелопа стояла молча, не смея смотреть на эту женщину. Она слишком пугала девочку. Пен считает, что мама Эдди стала ненавидеть ее больше всех, стоило ей оказаться свидетельницей одной мимолетной сценки между ее сыном и девочкой. — Пен, неужели тебе нечего сказать? — Ричи не понимал, почему бойкая Монтгомери стоит и молчит в тряпочку. — Пусть молчит! Может это будет одно из самых лучших решений на последок! — почему слова, сказанные сгоряча, ранят больнее? Потому что они всегда идут от самого сердца.       Пенелопа никогда не зависела от мнения окружающих. До определенного момента. Девочка и сама не помнит этот переломов момент, когда она начинала загорать себя в угол от угрюмого взгляда прохожего. — Какого чёрта здесь творится? — знакомый голос заставил Пен выпрямиться, словно она была струнка. Девочка уставилась на носки своих ботинок, лишь бы не поднимать взгляд. И сейчас она не понимает, перед кем ей стыдно больше.       На плечо Пен опустилась теплая ладонь, которая протянула девочку ближе. Монтгомери младшая тут же почувствовала аромат знакомого парфюма. — Кто дал вам право разговаривать так с моим ребёнком?       Голос Деборы был спокоен и вместе с этим зол. Наверное, забыла упомянуть, что Эдди и Пен были соседями. От этого их долгое расставание происходило тяжелее, ведь они старались не пересекаться друг с другом. Хотя у Пен, которая почти всё то время провела в больнице, это получалось хорошо. Как только Дебора заметила на улице неладное, так еще с дочерью и её друзьями, женщина поспешила во двор. Эта ситуация повергла в ее шок, особенно после того, как она услышала слова, прилетевшие в адрес ее дочери. — Ох, наконец-то я вижу тебя, Дебора. Будь добра, проследи за своей дочерью. Я не хочу, чтобы такие, как она, ошивались рядом с моим сыном! — Пенелопе казалось, что миссис Каспбрак никогда не остановится. — Если тебе наплевать на моего ребёнка, хотя бы позаботься о своём. Не в её положении шататься по заброшенным домам с мальчишками. А то глядишь, помрёт раньше времени.       Он такого звонкого звука Пенелопа закрыла лицо руками. Где-то позади послышалось оханье, а мать Эдди наконец-то замолчала. Точнее, её в этом помогли. — Не смей так говорить о моей дочери, невежественная сука, — Дебора взглянула на женщину, державшуюся за левую щеку, глазами полной ненависти. После чего, миссис Каспбрак молча села в машину и нажала на газ.       Оглядев ребят, Дебора предложила развезти их по домам. Пенелопа же была отправлена домой. — Спасибо, миссис Монтгомери, — весело говорили мальчишки на прощанье. Беверли же просто с улыбкой помахала Деборе.       Дверь скрипнула, заставляя Пен опомниться. Девочке не хотелось смотреть маме в глаза, то ли от страха, то ли от стыда. Когда же кровать прогнулась под ещё одним весом, а на плечо Пенелопы опустилась ладонь матери, девочка не сдержалась. — Прости меня, мам. — Тебе не за что извиняться, детка.       Пенелопе казалось, что уже ничего не сможет её расстроить. Она думала, что уже достаточно слёз было пролито. Однако, даже всё это оказалось недостаточным. — Я не хочу больше страдать, — девочка кинулась в объятия матери, пытаясь хоть как-то заглушить боль в груди. — Я не понимаю, почему я? За что со мной так?       Дебора не могла ответить на этот вопрос. Она сама часто его задавала. Почему Шон? Почему Пенелопа? Почему все, кого она так любит, так рано от неё уходят. И страшнее была мысль о том, что ничего исправить нельзя. Это в не силах женщины. Оставшись без ответа, Пенелопа лишь сильнее заплакала. Почувствовав дрожь тела девочки, Дебора взяла её за плечи. — Посмотри на меня. Посмотри! — Пен заметила слёзы в глазах родной матери. — Не слушай их. Никого не слушай, детка, они ничего не понимают. — Твои слова ничего не изменят! — крикнула Пен, заставив маму замолчать. Девочка почему-то разозлилась. — Ты такая же, как они! Ты сама ничего не понимаешь. Только он понимал меня! Папа всегда был рядом со мной!       Дебора почувствовала горячую кожу дочери под своими ладонями. Буквально через несколько секунд, Пен провалилась в беспамятство, повалившись на спину. Носом у неё пошла кровь. — Нет-нет, Пен, — Дебора запаниковала. — Детка, очнись!

***

      От яркого света глаза пришлось зажмурить. Если бы не знакомый звук кардиомонитора, Пен задалась бы вопросом: «А где я?» Голова резко начала болеть, а перед глазами поплыло, потому девочка поспешила снова закрыть глаза. — Как ты себя чувствуешь? — спросила медсестра, подбежавшая к Пенелопе. — Я сейчас позову врача. Врач зашёл вместе с Деборой. Пен заметила её измученный вид: неряшливый хвостик, синяки под сонными глазами, помятая одежда. Видимо, женщина не отходила от палаты дочери уже несколько дней. — Как долго я здесь? — первое, о чём хотела узнать девочка. Судя по реакции её мамы, ответ точно её не обрадует.  — Пенелопа, ты должна понимать всю серьёзность своего заболевания, — начал доктор, садясь на стул. — Поэтому я хочу попросить тебя выслушать меня. Сейчас я хочу поговорить с взрослой Пенелопой. Ты готова выслушать меня?       В ответ девочка лишь кивнула. Медсестра помогла принять ей сидячее положение. Хоть голова и продолжила болеть, Пенелопа не обращала на это внимания, пытаясь сконцентрировать взгляд на докторе. — Несколько дней назад у тебя произошла клиническая смерть. Но, хвала небесам, мы смогли вырвать тебя из того мира, девочка. Это произошло в результате перенапряжения твоего организма. Проще говоря, стресса. Поэтому мы должны оставить тебя здесь на неопределённое время. Нам нужно будет провести некоторые исследования. «Я умерла?» — Почему вы не дали мне умереть? — тихо спросила девочка, однако каждый из взрослых смог чётко её услышать. Дебора прикрыла рот рукой, отказываясь верить в то, что её дочь могла сказать подобное. Доктор снял очки и потёр переносицу. Было видно, как он устал. Больше они ни о чём не говорили. Мужчина сказал всё, что хотел. В этот день Пенелопа осталась в одиночестве. Только медсестра заходила проверять общее состояние девочки.       Ещё через несколько дней Пенелопе разрешили погулять по этажу. Девочке было сложно передвигаться, поэтому она помогала себе костылями. Заметив вдалеке знакомую фигуру, Монтгомери хотела ускорить шаг и вернуться в свою палату, однако громкий возглас заставил её остановиться.  — Пен!       Эдди так быстро подбежал к Пенелопе, из-за чего она растерялась. — Как ты?       Странный вопрос. «Как я? Самой бы узнать». Девочка молчит, головой показывая парню, что ему нужно идти за ней. Когда они зашли в палату, где из всех кроватей была занята только одна, Пенелопа наконец-то ответила. — Лучше всех, Эдди, правда, — девочка села на кровать. — Недавно вернулась с того света, видимо, я там не понравилась.       Пен усмехнулась, хотя по лицу Эдди поняла, что её шутка не удалась. Она увидела на его руке гипс и удивилась тому, как же она сразу не заметила его. — Как ты умудрился сломать руку? — спросила девочка, желая перевести тему разговора, на что парень на неё удивленно взглянул. — Когда мы залезли в логово клоуна, я провалился на первый этаж. — Логово кого? — переспросила Пенелопа, посмеявшись. — Вы что, решили разыграть Ричи? Помню, как он испугался уличного клоуна на ярмарке.       Во взгляде Эдди девочка прочитала недоумение. Когда она спросила, что случилось, он помедлил. — Пенелопа, что было перед тем, как ты попала в больницу?       Монтгомери задумалась. А, правда. Что же такого произошло, из-за чего её организм так перенапрягся? О каком тогда стрессе шла речь? — Не знаю, трудно вспомнить. А что?       Тогда Эдди рассказал. Рассказал всё до мелочей, словно это было вчера. Тот день надолго останется в памяти мальчика, как самый отвратительный день его жизни. Иногда его голос дрожал, а в глазах появлялся страх, отчего Пенелопа начинала верить в каждое его слово. Правда, ненадолго. — Это самая классная страшилка, которую я когда-либо слышала. Честно. — Но я говорю правду! — кажется, терпение Эдди лопнуло. Почему она так пренебрежительно относится к его словам. — Да что с тобой такое? — Что со мной? Это что с тобой такое? Приходишь ко мне с дурацкими рассказами о каком-то клоуне, который пытался нас убить? Ты сам-то веришь в эту ерунду? Он искренне не понимал, как она может не помнить всего того, что произошло. — Эдди, если это всё, что ты хотел мне сказать, то тебе нужно уйти, — голос Пенелопы изменился. Она почувствовала головную боль, потому предпочла принять лежачее положение. — Но Пен… — Эдди, пожалуйста, уходи, — и чтобы дать понять парню, что она больше не настроена говорить, девочка повернулась к нему спиной.       На этом их разговор был окончен. Пенелопа почувствовала пульсирующую боль в висках. Чёрт возьми! Зачем он вообще приходил?       Пенелопа помнила всё. Каждую мелочь, произошедшую в том заброшенном доме. Помнила, с каким трудом они выбрались оттуда. Помнила разговор её матери с матерью Эдди. И как бы Монтгомери не пыталась забыть, она просто не могла. А сейчас, её боль только усилилась, стоило ей увидеть Эдди. Сейчас же девочка жалеет, что просто не обняла его, когда была такая возможность. Может быть, это были бы их последние объятья. — Малышка Пен хочет обниматься? — этот голос она не спутает, ни с каким другим.       Пенелопа увидела его сидящим на корточках у её ног. Кровать не прогнулась, будто бы он ничего не весил. Его рука помахала ей в знак приветствия, отчего Пенелопа начала кричать. Она почему-то считала, что это единственный способ прогнать его.       Когда обеспокоенная медсестра вбежала в палату, то обнаружила, что внутри никого не было.