6
8 октября 2017 г., 19:14
— Что это тебя потянуло на платья? — Настя лениво наблюдает, как я собираюсь на работу.
Я придирчиво разглядываю себя в зеркале. И правда, обычно я предпочитаю более практичную одежду. С другой стороны, не просто так ведь пылиться вещам в шкафах?
— Когда-то же надо начинать, а работа преподом к этому очень даже располагает.
— Надеюсь, ты так одеваешься не с расчетом совращать студенток. — Настя усмехается.
В ее голосе не слышно ревности или упрека, она просто шутит.
— Скажешь тоже. Знаешь ведь, что наивные первокурсницы — не мой типаж, — решаю поддержать этот несерьезный разговор.
— Ах, ну да, ну да.
Все наши конфликты сошли практически на нет, и мне стало гораздо легче, оттого что моя девушка перестала устраивать ежевечерние ссоры.
***
Я, конечно же, совершенно не надеюсь встретить Ее как можно скорее, вышагивая по университету в новом платье. Конечно же, мне совершенно все равно, обратит ли Она внимание, прокомментирует ли как-то мой внешний вид. На худой конец, просто покажет, что заметила, красноречивым взглядом. Все равно. Абсолютно. В любом стуке каблуков за дверью кабинета мне мерещатся Ее шаги. Я всегда безошибочно отличаю их от любых других и, слыша по коридору либо слишком быстрые, либо слишком звонкие от тонких шпилек, прекрасно понимаю, что это кто-то другой. Но каждый раз надеюсь, что ошиблась, и все-таки это Она сейчас заглянет поздороваться. Еще нахожу в себе силы вовремя останавливать поток мыслей, в которых я для Нее что-то значу. Уже как мантру произношу про себя одни и те же фразы: «Моя жизнь идет дальше своей дорогой, а у Нее своя жизнь, и наше общение совершенно ничего не значит для Нее, а потому я тоже не должна придавать этому никакого значения». Одна из коллег, с которой мы делим кабинет, уже собирается домой, закончив вести последнюю на этот день пару у студентов. — Уже опаздываю! — сокрушается она, — ребенок с мамой, а ей пора уходить. Еще нужно забежать на другую кафедру, обещала завучу кое-какие документы занести. Конечно же, она говорит про Ее кафедру. — Если вы сильно торопитесь, оставьте документы, я могу отнести, все равно еще здесь сижу. Сдаюсь. Не выдерживаю. Хватаюсь за первый же попавшийся предлог, чтобы увидеть Ее, хотя бы просто заглянуть поздороваться. — Лерочка, правда? Ты меня безумно выручишь! Спасибо тебе огромное! Оставив на моем столе какие-то бумажки, коллега спешно уносится в свою внерабочую жизнь. А я, не позволяя себе обдумывать мотив этого поступка, со вздохом поднимаюсь с места и намеренно неторопливым шагом выхожу из кабинета с документами. Удачно встретила завуча в коридоре, та поблагодарила меня и продолжила свой путь. А я направилась по пустой кафедре в сторону Ее кабинета. Она ни заведующая, ни завуч — лишь рядовой доцент, но тем не менее у Нее отдельный собственный кабинет. С каждым шагом внутри разрастается волнение, черт его дери. Первый раз я прихожу к Ней сама. И только теперь понимаю, почему так этого избегала раньше. Здесь — Ее территория. А я, словно мышь, добровольно идущая в лапы кошки. Стучу, слышу Ее «войдите» и открываю дверь. — Здравствуйте, Валерия! — Она мне даже улыбается. Какая же красивая. В такие моменты у Нее всегда пропадает из взгляда привычный металл, что делает Ее только привлекательнее. — Рада, что вы зашли, я как раз собиралась чайник поставить. Она поднимается и на пути к чайным принадлежностям останавливается рядом со мной. — Красивое на вас сегодня платье, — говоря это, Она проводит рукой по моей талии, словно желая потрогать ткань. — Спасибо, — только и могу сказать. Опускаюсь на стул, все еще ощущая уверенное прикосновение Ее теплой руки. В голове проносится мысль о кинестетиках, которые так и норовят все потрогать, не вкладывая особенного посыла в свои действия. Разговор идет сам собой. Как могу растягиваю кружку чая, ужасно не хочется уходить. И одновременно — убежать. Как будто, если Она будет вне зоны досягаемости, моя жизнь станет легкой и беззаботной. Но опыт уже показал, что это лишь заблуждение. Понимаю, что пора уходить, будет неприлично и дальше отнимать Ее время, хоть Она будто бы и не против, что я сижу так долго. — Не буду вас больше отвлекать, пожалуй, — наконец встаю, взяв с собой кружку, чтобы сполоснуть. Она встает следом за мной. — Вы меня вовсе не отвлекаете, Валерия. С вами приятно проводить время за разговорами. — Очень рада слышать. Подхожу к раковине. Ее шаги раздаются за моей спиной, Она подходит все ближе. — Особенно, конечно, приятно наблюдать за вашей реакцией на меня всякий раз. — Она подходит так близко, что я почти чувствую Ее дыхание на своем затылке. Кружка выскальзывает из рук, со звоном падая в раковину. Я замираю и, кажется, даже забываю сделать вдох. Не могу себя заставить повернуться. А Она продолжает: — Вы так мило нервничаете рядом со мной, Валерия. Конечно, надо отдать вам должное, вы прекрасно держите себя в руках, но я все вижу. С самого начала видела. Как вы, еще будучи студенткой, бросали на меня взгляды украдкой… Ее руки опускаются на мою талию. Мое сердце бьется так сильно, что уже всерьез кажется, что следующего удара оно не выдержит — и разорвется. — И, честно вам сказать, я бы и тогда была очень не против оказаться с вами в одной постели. Но спать со студентками не в моих правилах. Она разворачивает меня к себе лицом. Я подчиняюсь неосознанно, мысли о сопротивлении приходят в голову запоздало. Не в состоянии поднять на Нее глаза. — Есть в вас все-таки что-то… Притягательное. Все же встречаюсь с Ней взглядом. В нем читается наслаждение, какое бывает у хищника, загоняющего в угол свою добычу. Никогда Ее карие глаза не казались мне настолько ледяными, как сейчас. Я Ее боюсь. Боюсь подчиниться Ей, оказаться в Ее власти и навсегда потерять покой. Понимаю, что еще мгновение — и Она вовлечет меня в поцелуй, после которого я лишусь всех остатков себя. Эта мысль неожиданно отрезвляет. В последний момент я уворачиваюсь. Это так Ее удивляет, что Она ослабляет свою хватку на моей талии, и у меня получается выпутаться из Ее рук. — Мне пора… Пожалуй… — произношу с трудом и, не помня как, ухожу из Ее кабинета, не оборачиваясь. На трясущихся ногах возвращаюсь на кафедру. Тахикардия даже не собирается униматься. Вот же стерва. Может, это не самое подходящее к Ней слово, но единственное, какое приходит в голову. Выхожу из университета, направляюсь куда-то, даже не глядя, куря одну сигарету за другой. Нужно успокоиться, прежде чем возвращаться домой. В голову коварно врываются воспоминания о Ее руках, и на мгновение я чувствую предательское сожаление, что не поддалась Ей. Тут же отгоняю эту мысль. К черту Ее. К черту! Она все эти годы была моей самой тяжелой аддикцией, единственной обсессией, болезненным помешательством. Сохранить себя, жить вне зависимости, свободно мыслить, сохранить отношения — значит держаться от Нее как можно дальше. Как можно дальше.***
Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем я наконец возвращаюсь домой. О завтрашнем дне в университете даже не хочу думать. В конце концов, мы с Ней на разных кафедрах, никакие рабочие отношения нас не связывают, что значительно упрощает дело. Квартира выглядит странно. Вроде бы все как обычно, но чего-то не хватает. Не могу понять. Не в силах сейчас об этом думать. Хочется лишь встать под горячий душ, а затем забраться в постель и провалиться в сон. И проснуться в параллельном мире, где Ее нет и никогда не было. Прохожу на кухню. Настя смотрит на меня грустным уставшим взглядом. — Сегодня ты совсем долго. — Прости. — Лер, я так больше не могу. Снова выяснять отношения мне хочется сейчас меньше всего. — Только не начинай опять, ради бога. — Нет, Лер, я не собираюсь снова с тобой ругаться. Просто я ухожу. Смысл ее слов доходит до меня не сразу. — С ума сошла? — Я всю последнюю неделю об этом думала. Уже нашла себе жилье и перевезла сегодня все вещи, пока тебя не было. Теперь понятно, что не так с квартирой. Настя продолжает: — Не стала говорить тебе заранее, пока не появилось возможности уехать. Но решила дождаться, чтобы не сбегать втихушку по-свински. — Настя, нет, ты чего… — От бессилия на глаза наворачиваются слезы, а голос начинает дрожать. Я даже не понимаю, чего боюсь на самом деле: что останусь без любимой (любимой ли?) девушки, или того, что больше у меня не будет спасательного круга, который держал бы меня на плаву, не позволяя тонуть в Ней? — Лера, я все решила. Да и не ври себе. Я вижу, что ты меня больше не любишь. — Не уходи, пожалуйста, Насть, — пытаюсь взять ее за руку, но она делает шаг назад. — Прости меня, Лер. Подходит назад, обнимает и целует в щеку на прощание. Затем уходит из кухни. Я за ней не иду. Так и продолжаю стоять истуканом посреди комнаты, не зная, куда себя деть. Через какое-то время хлопает входная дверь, и я остаюсь одна в пустой, внезапно ставшей неуютной квартире.
