Not strong enough

      «Сегодня не получится», — всплывает новое сообщение в телефоне. Как всегда, коротко и по сути — ни здравствуй, ни до свидания. Мы проводим вместе не каждый вечер, а потому я не удивляюсь. Она была бы не Она, если бы у Неё не было важных и остающихся для меня загадкой дел.       В конце концов, встречи с подругами, которые, хочется на это надеяться, у Неё есть. Семья, которой нельзя не уделять внимания. Просто желание побыть одной и никого не видеть. Я даже удивляюсь, как до сих пор не стала Ей надоедать, и наши встречи происходят с той же регулярностью.       Не вижу Ее машину на привычном месте, которое теперь выглядит слишком пусто. Видимо, сегодня у Неё совсем важные дела, раз Она пропускает даже рабочий день. Незначительная мелочь, но внезапное чувство одиночества тут же становится доминирующим на весь оставшийся день. Оказывается, само Ее незримое присутствие в соседнем корпусе является одним из факторов моего хорошего настроения.       Мое грустное лицо замечает даже пара коллег, и приходится выдумывать рассказ о большом количестве работы и недосыпе.       — Ты, главное, не пополни ряды сраженных ОРВИ, — говорит преподавательница, которой я как раз и предлагала передать документы пару месяцев назад, — а то коварный вирус уже отправил на больничный самую нашу стойкую коллегу.       Конечно же, речь о Ней.       Мысль о том, что Она могла просто заболеть, даже не пришла мне в голову. А чего я, собственно, ожидала — что злостные возбудители инфекций тоже пугаются Ее суровости и в страхе обходят стороной?       Раз Она не пришла на работу, значит, это не обыкновенная простуда, которую можно перенести на ногах. Лежать с температурой в одиночестве, когда нет сил даже налить себе стакан воды, не говоря уже о том, чтобы приготовить поесть или дойти до аптеки, невыносимо грустно. Чувство ненужности и уязвимости накрывает с головой, заставляя приходить почти в отчаяние. А что, если Она испытывает сейчас то же самое? Какой бы сильной и независимой Она ни была, она все равно остаётся человеком, которому может быть не чуждо желание чьей-то заботы.       Вспоминаю, как однажды попросила у Неё таблетку от головы, на что мне в руки сунули аптечку, в которой одиноко гремели упаковки парацетамола и какие-то витамины, очевидно с истёкшим сроком годности. Хороша ответственность за своё здоровье, ничего не скажешь.       Занятия у студентов в этот день заканчиваются в обед. Вернувшись в кабинет, сгребаю со стола ворох статей и ещё какую-то бумажную работу, с которой нужно закончить к вечеру, и отправляю в сумку.       Коллега удивлённо смотрит на меня:       — Так рано сегодня уходишь? Что это с тобой? Надеюсь, не заболела?       — Нет, как раз поэтому и хочу попытаться разобраться с делами дома, подальше от гуляющих по университету вирусов.       — Ну, удачи, — слышу уже в спину ироничное пожелание.       Лучше меня знает, что ни о какой продуктивности в стенах своей квартиры не может идти и речи.       Но, конечно же, я направляюсь не в сторону дома.

***

      Волнуюсь, но уверенно нажимаю на кнопку звонка.       Предупреждать о своём визите было бы глупо, Она бы вообще не стала открывать дверь. А так есть надежда.       Спустя какое-то время все-таки раздаётся звук открывающегося замка. Кажется, как бы Она ни выглядела, всегда будет оставаться человеком, смотреть на которого мне приятнее всего. Если в Ее взгляде сначала и было удивление, то оно слишком быстро сменилось злостью.       — Разучилась читать эсэмэски?       — У тебя аптечка пустая, — вручаю Ей пакет с набором лекарств, — на одном парацетамоле далеко не уедешь.       Она все так же угрюмо смотрит на меня.       — Так что вот. А теперь могу оставить тебя с твоим гриппом наедине. Но если пустишь, приготовлю тебе поесть, потому как сама ты, я подозреваю, не в состоянии этого сделать.       — Так не терпится продолжить со мной трахаться?       Эти слова задевают неожиданно сильно, но я прекрасно понимаю, что Она просто включает защиту. Не хочет (или боится?) выглядеть слабой.       — Так пустишь меня или нет? — решаю игнорировать Ее реплику.       Судя по всему, выражение моего лица меняется слишком заметно, и Она делает шаг назад и шире открывает дверь:       — Только потому что у меня нет сил с тобой спорить, — и сразу же удаляется в спальню.       Приношу Ей тарелку супа. Она все так же сердито и недоверчиво на меня смотрит.       — Все, больше не смею нарушать твой покой. Тем более, работа сама себя не доделает.       — Спасибо. — Она произносит это тихо, но в голосе слышится искренняя благодарность.       — Выздоравливай.       Уже на выходе из спальни застываю, услышав:       — Лера?       Она никогда не называла меня так просто, а в последнее время и вовсе избегала звать по имени. Впрочем, как и я Ее. Язык моментально становился ватным, как только мне хотелось произнести Ее имя вслух.       — Да?       — Если ты не можешь работать дома, вся гостиная в твоём распоряжении. — Она смотрит куда-то в окно, не желая встречаться взглядом.       — Так и скажи, что просто не хочешь, чтобы я уходила.       Она молчит, и я понимаю, что уже ничего не ответит.       Чувствую, много времени Ей понадобится, чтобы простить себе эту слабость.