Not strong enough

      Недели сменяют одна другую, складываясь в месяцы. Все мои перемещения в пространстве свелись к путешествиям между своим домом, университетом и Ее квартирой. Ни с кем не назначаю встречи, не хочу никого видеть и ни с кем разговаривать, потому что друзья сразу поймут, что я не в порядке. И себе я могу признаться, что главная причина, почему я не хочу никому рассказывать о наших с Ней встречах, вовсе не в страхе быть непонятой. Я не хочу ни с кем делиться. Даже на словах. Оставляю это лишь для себя.       В Ее поведении ничего не меняется. Теперь Она совсем никак не подпускает меня к себе. И совершенно не держит, позволяя быть предоставленной самой себе и уйти в любой момент. И именно из-за этого я прикована к Ней, словно цепями.       Как бы я ни старалась не придавать значения своим чувствам, отвлекаясь на другие вещи, боль от вечера к вечеру, когда после все такого же горячего секса я оказываюсь на холодной, несмотря на приближающуюся весну, улице, становится все сильнее. Иногда на глаза предательски наворачиваются слезы и перехватывает дыхание от обиды и злости в первую очередь на саму себя. В чем здесь винить Ее? Она не давала мне никаких обещаний и даже не держит возле себя силой. Я вольна ретироваться в любой момент. Но я не могу. Не могу.       Вновь и вновь оказываясь в Ее объятиях, целуя Ее, у меня словно получается сделать глоток свежего воздуха после долгого нахождения в гипоксии. Как бы Она себя ни вела, какой бы холодной стервой ни была, я ни за что добровольно от Неё не уйду. Я пропала. Окончательно и бесповоротно. Нездоровая привязанность, болезнь, аддикция. Я зависима от Неё похуже любого прожжённого наркомана, которого выворачивает наизнанку от ломки в грязной подворотне. Говорят, бывших наркоманов не бывает. И если от физической зависимости избавиться можно, пережив душераздирающий абстинентный синдром, то психологическая зависимость остаётся на всю жизнь. И единственный шанс не сорваться — железная сила воли. Я же — совершенно безвольное существо.

***

      Наступает особенный для меня и радостный день, когда у меня выходит даже убрать на задний план страдания, уже ставшие для меня верным спутником на каждый день. Вчера два самолета из Германии через Москву привезли в город моего самого главного друга. После школы волею судьбы Таньку отнесло слишком далеко от малой родины.       Мы договорились встретиться в нашем любимом парке недалеко от школы, где было переговорено столько разговоров, сделано столько откровений, пролито слез от смеха по поводу и без, что и не счесть.       Сколько мы не виделись? Уже года два, потому как путешествовать между двумя странами часто, увы, слишком затруднительно.       Видим друг друга издалека и в итоге почти с разбегу сталкиваемся в крепком объятии. Сколько бы времени ни прошло, мы, я точно в этом уверена, останемся так же близки. Несмотря на редкие переписки, потому как обе предпочитаем живое общение, и еще более редкие звонки через скайп, из-за часовых поясов, сейчас кажется, что мы и не расставались с ней вовсе.       Неизвестно сколько времени проходит, когда мы наконец перестаем обниматься и нечленораздельно мычать от радости. Говорим наперебой, спрашиваем что-то друг у друга, не успевая ответить на предыдущий вопрос, пытаемся делиться новостями, но выходит в итоге очень сумбурно, потому что впечатлений слишком много.       Спустя какое-то время, когда удается успокоиться и перевести разговор в более спокойное русло, Танька внимательно смотрит на меня и произносит:       — Лерка, кажется, тебя терзает что-то еще, но ты не говоришь.       Я вздыхаю. Конечно же, она всегда видит меня насквозь. И еще Танька была единственным человеком, которому я рассказала о своих чувствах к Ней еще будучи первокурсницей.       — Я даже не знаю, с чего начать.       — С чего-нибудь уж начни. — Подруга явно в нетерпении.       — Ты помнишь, я рассказывала тебе про ту стальную женщину, в которую втрескалась на первом курсе?       Перевожу взгляд на Таню. Весь ее вид так и говорит: «Ты что, конечно же, я успела забыть про ту даму, по которой ты сохла практически все время учебы в универе, вынося мне мозг переживаниями при каждом разговоре».       — Помню, — она утверждает это слишком уж саркастически.       Я все еще молчу, пытаясь собраться с мыслями.       — Подожди, — подруга смотрит на меня уже настороженно, — ты что-то говорила про то, что ваши кафедры дружат. Не говори, что ты опять по ней сохнешь.       Даже сама не ожидала, что мне так трудно будет говорить о событиях последнего времени.       — Мы с ней спим уже несколько месяцев.       Немая сцена. Выражение «от удивления челюсть отвисла» сейчас применительно к Таньке становится буквальным. Она несколько раз то открывает, то закрывает рот, желая что-то сказать, но, кажется, множество вопросов перебивают друг друга, и в итоге она выдает только:       — Как?!       Меня начинает пробирать нервный смех, превращающийся в настоящую истерику.       — Так, Лера, прекращай уже, — она обнимает меня за плечи, — знаешь, что нам сейчас нужно? Напиться! Тебе бы рюмочку чего-нибудь крепкого.       — Рюмочка здесь не поможет, — я иронично усмехаюсь, — понадобится много рюмочек!       В субботний вечер бар забит, громкая музыка, смех и звук чокающихся бокалов. Идеальная атмосфера. Находим незанятый столик в дальнем углу, где нам никто не будет мешать.       И только после пары напитков я расслабляюсь настолько, чтобы быть в состоянии более-менее спокойно все рассказать.       — Ой, Танька, я сама до конца не верю в происходящее.       И сбивчиво начинаю воспроизводить всю историю, перескакивая с событий на свои эмоции и переживания и обратно. Подруга только слушает, дает возможность выговориться. А из меня уже целым потоком льется все, что наболело, что душило и не давало спокойно жить. В итоге и правда чувствую себя намного легче.       — Да уж, Лера…       — Спасибо, что выслушала. Тут и сказать особо нечего, просто я уже так устала от этого всего.       Постепенно мы становимся все пьянее, а разговоры от откровенных переходят к абсурдным и откровенно бредовым.       — Нет, все-таки тебе… тебе нужно что-то с… с этим делать! — говорит Танька заплетающимся языком.       — Например? — Я вопросительно смотрю на нее. — Знаешь ведь, что уйти не предлагать.       — Да… Но что-то все-таки нужно!       Становится ясно, что мой друг уже не понимает, что говорит, а просто несет что-то неопределенное.       — Пора по домам, пожалуй?       — Ага.       Нам ехать в разные стороны от бара, поэтому каждая уезжает на своем такси.       Машина несет меня по пустому ночному городу. Я смотрю в окно невидящим взглядом. Среди роя пьяных мыслей все чаще всплывает Танькина фраза: «…нужно что-то с этим делать».       Обращаюсь к таксисту:       — Отвезите меня по другому адресу.