Not strong enough

      Она стоит у окна спиной к двери. Вся Ее поза напряжена. Кажется, Она о чем-то так глубоко задумалась, что даже не услышала, как я вошла в кабинет. Уже давно не стучу, прежде чем войти. И втайне получаю удовольствие от осознания, что мне позволительно врываться к Ней без стука. Однажды Она даже посмеялась над этим, сказав, что все мои неожиданные визиты — к чему-то хорошему.       Мои каблуки стучат слишком громко, и Она все-таки немного вздрагивает от неожиданности, но не оборачивается: знает, что это я.       — Ты готова? — подхожу к Ней ближе.       Отвечать Она не торопится.       Через открытое окно комната наполняется вечерним теплым майским воздухом, а ветер едва колышет жалюзи. На улице все еще светло, но солнце потеряло свою дневную яркость, и теперь все окрашено в теплые пастельные тона.       Я подхожу совсем вплотную и обнимаю Ее со спины. Прижимаюсь губами к коже на открытой шее. Чувствую, как под моими руками Ее плечи расслабленно опускаются, а напряжение понемногу отступает. Ее запах все еще кружит мне голову.       — Плохой день? Ты очень напряженная.       Она игнорирует мой вопрос и лишь произносит:       — Я очень люблю наш город, ты знаешь?       Конечно, я знаю. Пусть и никогда не слышала раньше этих слов от Нее. Конечно, я знаю, как Она любит гулять по вечерней набережной, слушая тихий плеск воды где-то внизу. Как расслабляется Ее лицо, когда мы сидим на одинокой скамейке в глубине Ее любимого парка, я ложусь на Ее колени, а Она неторопливо перебирает мои волосы. Как меняется Ее взгляд, когда Она смотрит на раскинувшийся под нами город в закатных лучах, в то время как мы сидим на обрыве, скрытые холмом от посторонних. Она тогда, кажется, немного волновалась, везя меня туда, чтобы показать свое небольшое убежище, и была довольна тем, как у меня перехватило дыхание в первый миг от открывшегося вида.       Все изменилось после той февральской ночи. Конечно же, я все помнила. Помнила Ее объятия и слова. И помню до сих пор. Хоть и не напоминаю Ей об этом, чтобы не загонять в угол. И Она благодарна мне за это. Ее сдержанность и закрытость остаются, на первый взгляд, все такими же. Но наша неуловимая связь стала совсем другой. Ей не нужно ни в чем мне признаваться, потому что я сама чувствую в каждую нашу встречу, что Она мне рада. Это проявляется в коротких взглядах, быстрых касаниях невзначай, тонких интонациях голоса и даже в том, что на полке Ее кухни появилась коробочка моей любимой заварки.       — А день хороший, — Она неожиданно решает ответить, — действительно хороший.       Она оборачивается ко мне, и я с неохотой расцепляю свои руки. Я вижу в Ее глазах улыбку, хоть и общий Ее облик все еще сохраняет серьезность.       — Сегодня утром на конференции ко мне подходил профессор из столицы.       Вспоминаю, что действительно видела их разговаривающими во время перерыва. Краем уха я даже уловила, как он восторгался Ее докладом. Еще бы, как не восторгаться. Я сама ловила каждое слово, а мой взгляд был намертво приклеен к Ней, такой статной и уверенной. Восхищение Ею в такие моменты не потеряло своей силы с самых студенческих времен.       — Ага, он там чуть ли слюни не пускал, — не могу сдержаться от саркастичного замечания, близкое общение с Ней уже начало оставлять на мне отпечаток.       — Ты бы себя видела, — Она с легкостью отвечает сарказмом на сарказм и усмехается.       Я открываю рот, но не нахожусь с ответом, хоть и очень хочется произнести «Ой, все» с притворной обидой.       Она вновь становится серьезной.       — Он предложил мне место доцента на своей кафедре в Москве.       На меня как будто опрокинули ушат ледяной воды и ударили под дых одновременно, отчего способность дышать на какое-то время просто исчезла. Каким-то нечеловеческим усилием беру себя в руки. Ведь действительно, мы друг другу ничего не обещали.       — Поэтому день хороший? — Сама удивляюсь своему спокойному тону.       Она, конечно, видит мое замешательство, но никак это не комментирует. Только очень серьезно смотрит мне прямо в глаза, отчего у меня плывет пол под ногами.       — Да, поэтому.       Мгновение, в которое, кажется, рушится весь мир вокруг меня. Пауза, длящаяся целую вечность, за которую я успеваю умереть несколько раз.       Ее карие глаза пристально смотрят на меня, и в них отражается так много всего, что я теряюсь. Наконец, Она продолжает:       — Ведь своим предложением этот человек лишь напомнил мне, что все, что мне нужно, у меня уже есть.       Она целует опешившую меня в губы, на секунду берет за руку и быстро отстраняется.       — А теперь поехали домой.