19 (бонус)
29 октября 2023 г., 09:39
Тихо подпеваю музыке из умной колонки, которую однажды привезла к ней. Потому что мне «жизни нет без депрессивных песен, между которыми и виселицей — один шаг» — как было мне тогда сказано. Впрочем, совершенно беззлобно.
Стою у плиты, готовя незамысловатый ужин. У нее сегодня пары до самого вечера, а я освободилась еще в обед. Уже не помню, когда мне вручили комплект ключей с фразой: «Хватит уже бродяжничать». Она, конечно, преувеличивала. Но как-то постепенно я стала проводить куда больше времени в ее квартире, а не в своей. Хоть и разговоры о том, чтобы съехаться, еще не велись.
Это не помешало однажды мне обнаружить несколько пустых полок в шкафу и новых плечиков на вешалке. Это не помешало однажды ей как бы невзначай бросить мне, что, если мне хочется больше уюта, я вольна делать что захочу. А мне к этому времени только и оставалось, что нажать «купить» в собранной корзине одного интернет-магазина.
Как раз выключаю плиту, когда в прихожей слышится шум. Выхожу, чтобы встретить ее. Одного короткого взгляда достаточно, чтобы понять — она не в духе.
— Тяжелый день? — осторожно спрашиваю. Знаю, что лучше сейчас к ней не подходить, так и остаюсь стоять на пороге кухни, опираясь о дверной косяк.
Она молча раздевается, игнорируя мой вопрос, и проходит на кухню. Даже не смотрит на меня. А я почти физически ощущаю, как накаляется воздух. Окидывает беглым взглядом развернувшееся «поле боя» на столешнице.
— Какого черта такой бардак? — в голосе слышится еле сдерживаемое раздражение.
— Не успела убраться, только закончила готовить, — отвечаю спокойно. Перестала воспринимать все на свой счет.
— Удивительно, ты же уже полдня прохлаждаешься.
Воспринимать на свой счет перестала. Но менее неприятными эти ее вспышки гнева не стали. И, признаться, порядком мне надоели. Я накаталась на этих качелях уже достаточно. Люблю ее до безумия, но, если эта карусель раскачается еще хоть немного сильнее, клянусь, меня затошнит.
— Может, ты не будешь так со мной разговаривать? — произношу ровно, но твердо. — Ведь совершенно очевидно — ты злишься не на меня. А даже если бы и на меня, это все равно не повод для такого тона.
Она смотрит на меня во все глаза, возмущенно и удивленно одновременно. Уже начинает подбираться, чтобы разразиться настоящей грозой. Это выражение лица знакомо мне еще со студенчества. Только я давно не дрожащая первокурсница. Будь что будет.
В комнате по-прежнему тихо, гром все никак не гремит. Только фоном, словно издеваясь, играет веселая песня, неясно каким образом затесавшаяся в мою подборку.
— Просто не нападай на меня. Прошу тебя, — говорю уже не так воинственно.
Она прикрывает глаза и делает глубокий вдох.
— Ты права. Прости, — наконец отвечает мне тихо, но очень искренне.
А я была готова к чему угодно, но не к этому.
Подхожу к ней, глажу по плечу.
— Давай я тебя накормлю, а ты расскажешь, кто тебя сегодня выбесил? — улыбаюсь. — Это точно либо завуч, либо заведующий.
Студентов даже не беру в счет, перед ними она бы сдерживаться уж точно не стала.
— Знаешь, я совсем не умею жаловаться, — она вздыхает и садится за стол, — меня так воспитали. Любые жалобы и нытье — это проявление слабости. В итоге держу все в себе, а потом взрываюсь.
Ставлю на стол тарелки с едой и сажусь напротив.
— Но ведь это не так. Просто дай себе волю, — смотрю на нее уже хитро, — тебе же хочется. Просто взять и поныть. Ты какая угодно, но точно не слабая.
Она внимательно смотрит на меня, чуть сощурив в подозрительности глаза. Какое-то время молчит. А я улыбаюсь, уже предвкушая, как сейчас откроется еще одна незнакомая мне грань.
— Заведующий, — говорит обреченно, но с видимым облегчением. — Как я устала! Мы все устали. Ему на пенсию давно пора, лечить старческую деменцию. Но вместо этого он через день устраивает нам цирк с конями.
И ее уже не остановить. Конечно, я и сама в курсе всего, что происходит на ее кафедре. Но она так стоически все это выдерживала, что казалось, будто ее не особенно задевало. Лишь казалось.
Временами не могу сдержать смех из-за ее тонких ироничных комментариев. Ее юмор — просто отдельный вид искусства. Какое-то особенное удовольствие получаю от осознания, что у меня на него безлимит.
— Но даже представить не могу, что будет, когда он уволится, — продолжает она после красочного рассказа о сегодняшних финтах босса, — не знаю, кто может быть вместо него.
В удивлении изгибаю бровь.
— Что? — Она непонимающе смотрит на меня.
— Серьезно? Не знаешь? — широко улыбаюсь.
— А ты, стало быть, знаешь? Ну и кто же?
Мне показалось или я уловила нотки ревности в ее голосе?
— Ты конечно!
Она открывает рот, чтобы ответить. Но почти сразу закрывает и молча на меня смотрит.
— Только не говори, что ты сама об этом не думала. Я тебе не поверю.
— Может, и думала, — закатывает глаза, — но могу я хотя бы с диссертацией сначала закончить?
— Так и быть, — смеюсь.
Поднимаюсь, обхожу ее, оказываясь за спиной, кладу ладони на напряженные плечи. Мягко массирую их, пока мышцы под моими руками не расслабляются.
— Как тебе это удается? — Она почти мурлычет, явно наслаждаясь.
— Делать массаж?
— Нет. Терпеть это все. Меня. Я же знаю, что со мной непросто.
Я замираю. От ее слов становится грустно и даже больно. Больно за нее.
— Тебя не нужно терпеть. Я просто знаю к тебе подход.
— И какой же ко мне подход? — Она поворачивается ко мне и настороженно смотрит.
— Любить тебя.
Я ей никогда прежде этого не говорила. А сейчас слова легко сорвались сами по себе. Без любого ожидания ответного признания.
Мои руки все еще на ее плечах, и я чувствую, как неподвижно они застыли.
— Ты не дышишь.
— Точно, — и она тянет носом воздух.
Все еще смотрит на меня. Удивленно. Как будто не верит до конца.
— Знаешь, ты странно на меня влияешь, — она медленно говорит, не отводя взгляд, — мне уже несколько раз говорили, что я стала мягче. И даже студенты вдруг перестали трястись на занятиях. Шутят, смеются. А я, представляешь, вместо того, чтобы нагонять на них страх, смеюсь вместе с ними.
Она улыбается.
А я поражаюсь тому, как сложно из ее уст звучит «Я тебя тоже люблю».
