Not strong enough

      От ощущений голова идет кругом. Быстрые ритмичные движения. Мои хриплые стоны. Еще. Боже, да! Ее теплая ладонь скользит по моей шее, груди, животу. Не успеваю уследить за прикосновениями, и кажется, будто она гладит меня везде одновременно.       Ловлю ее взгляд. В темноте ее карие глаза кажутся черными. Затягивают, словно в водоворот. И я не могу оторваться, даже если бы мне захотелось. Она смотрит на меня так, словно признается в самом сокровенном, в том, чего не сможет сказать словами. Она смотрит на меня так, что я теряю саму себя. Меня отдельной — сейчас нет. Не существует. Притягиваю ее к себе. Ближе. Чтобы ощутить каждым сантиметром своего тела. Обхватываю ногами и руками. Напряжение внизу живота нарастает. И меня с головой накрывает невероятно сильный оргазм.       Кто я? Где я? Обнаружить себя получается лишь через несколько минут. Тяжело дышу, прикрыв глаза. Она лежит рядом, прижимаясь к моему боку. Мягко проводит пальцами по лицу, убирая волосы. Титаническим усилием открываю глаза — веки словно налились свинцом. Смотрит на меня. Улыбается, почти незаметно, но я вижу едва уловимые изменения ее мимики.       Чувствую, как меня начинает затапливать всепоглощающая, щемящая нежность, и… Нет. Только не это. На глаза предательски наворачиваются слезы, да так, что, кажется, еще немного, и я разревусь навзрыд.       Подскакиваю, успев лишь сдавленно пробормотать:       — Я сейчас, — и убегаю в ванную. Уже не вижу ее настороженного и непонимающего взгляда.       Открываю кран, и шум воды заглушает тихие всхлипы. Смотрю на свое отражение в зеркале. По щекам катятся крупные слезы. Почему после такой восхитительной близости неожиданно стало так сильно больно?       Посткоитальная дисфория.       Мудреное название, которое ни черта не описывает. В груди словно расползается дыра, засасывающая в свою пустоту. Это пустота, которая всегда со мной. Которая есть в каждом. То место, которое отчаянно жаждет единения с чем-то. С кем-то. Совершенно недостижимого по определению. Ведь все мы — самостоятельные отдельные личности. Эта дыра становится чем-то привычным, незаметным, частью существования. Но во время секса, в момент максимальной эмоциональной открытости, в короткий момент полного слияния, когда не остается ничего, кроме экстаза, она вдруг на короткий миг заполняется. И я — уже не я, а часть бесконечной необъятной вселенной. А когда оргазм заканчивается, все та же экзистенциальная пустота ощущается так остро, что начинает разрывать от боли.       Невыносимо. Не могу позволить никому видеть мои слезы. Спрятаться в такой момент — уже давно условный рефлекс.       Сквозь шум воды слышу тихий стук в дверь и приглушенное:       — Лера? Ты можешь выйти? Пожалуйста.       Это совершенно не свойственное ей осторожное «пожалуйста» заставляет меня умыться, выключить кран и наспех вытереть лицо полотенцем.       Она стоит возле двери, по-прежнему голая. А я даже не могу на нее посмотреть. Слишком уязвимо себя чувствую.       — Это нормально, — произносит она, — то, что с тобой происходит. Это называется…       — Я знаю, — прерываю ее, наверное, слишком резко.       Она молчит.       — Прости, — вздыхаю, по-прежнему глядя в темнеющее пространство где-то за ней.       — За что ты извиняешься?       — Не могу плакать при свидетелях, — невесело усмехаюсь.       — Лера, посмотри на меня.       Она не требует, скорее просит. Но я подчиняюсь. Никогда, наверное, не привыкну, что она может так на меня смотреть. Так, словно по-настоящему меня любит.       — Тебе ведь тоже непросто, — не спрашивает даже, а констатирует, осторожно вытирая новые дорожки слез с моих щек.       — Что именно?       — Сближаться.       Это правда. Если бы было просто, вряд ли я смогла бы так долго сходить с ума по самой холодной женщине из всех, кого когда-либо знала. Но теперь все иначе. Совсем иначе.       — Но мне очень хочется, — пытаюсь улыбнуться.       — Иди сюда.       Она притягивает меня к себе. Утыкаюсь носом в ее шею, обнимаю. И снова начинаю реветь. Ее руки гладят меня по волосам и спине. Губы касаются виска. Становится очень тепло.       — Тогда нам нужно стараться не закрываться друг от друга. Поверь, я знаю, как это сложно.       Позже, проваливаясь в сон, устроившись у нее на груди, я еще успеваю подумать о том, каких усилий стоило ей самой так открыто пойти навстречу.