Вечер одиноких сердец

Вот уже полдня Бильбо готовил угощение и приводил свою и без того уютную нору в просто бесподобный, блистательный вид. Полурослик уже с ног своих мохнатых сбился, бегая туда-сюда и выполняя поручения Гэндальфа. А маг в основном был занят тем, что посиживал в кресле да покуривал трубку, отдавая распоряжения и только длинным мундштуком, как указкой, направляя хоббита в нужную сторону. Пока в этом и заключалась вся его хваленая помощь. Ближе к вечеру дом мистера Бэггинса весь сверкал, украшенный гирляндами, цветными фонариками и бумажными сердечками, а выставленный в коридоре большой стол буквально ломился от деликатесов из хоббичьей кладовой. Результатом своих трудов Бильбо был доволен и даже горд собой – получилось все действительно очень пышно, нарядно и красиво… Но только он сам все же не до конца понимал, зачем и для кого же он так старался. - Ну как? – спросил он у мага, а сам в это время подошел к столу и взял с большого блюда одно пирожное, которое, как он считал, уже честно заслужил. - Недурно, - Гэндальф выпустил в воздух вереницу сизых дымных колечек. - Хотя, на мой взгляд, сердечек можно было бы еще повырезать... Я же тебе специально для таких дел подарил волшебные, незатупляемые ножницы. И сделай милость - прекрати хомячить, это для гостей. - А мне кажется, что сердечек как раз достаточно. И что же это за таинственные гости такие? – чрезмерно загадочное поведение мага начинало раздражать. Хоббит почувствовал, что над ним издеваются. - Может быть, ты посвятишь меня в эту тайну, или все будет как в прошлый раз? - Какой же ты нетерпеливый, Бильбо… - Старик поднялся с кресла и направился в сторону выхода. - Я же сказал, что скоро узнаешь, значит, узнаешь. Осталось совсем чуть-чуть, только наберись терпения. - В конце концов, это моя нора, и я имею полное право знать, кто сюда придет! И имею право есть здесь все, что захочу!.. – Бэггинс припустил в прихожую за волшебником. - Гэндальф! Ты что, уходишь?! Бросишь здесь меня одного лицом к лицу с неизведанным?.. Седобородый маг вышел на улицу и остановился, а хоббит выскочил вслед за ним так быстро, что врезался ему в спину и запутался в сером плаще. - «Бильбо Бэггинс лицом к лицу с неизведанным»… Хорошо сказал. Ты ведь пописываешь? Запомни эту фразу для какой-нибудь из своих книг. И не паникуй ты так, я никуда не ухожу. А всего лишь собираюсь выполнить ту часть праздничных приготовлений, которая зависит лично от меня… Самую важную, разумеется. Гэндальф отмерил прямо от порога вперед десять шагов, а хоббичьих шажков в это расстояние уместилось бы в два раза больше, и остановился, глядя в потихоньку темнеющее вечернее небо. Маг поднял свой посох вверх, пробормотал какое-то заклинание, и его верхушка вспыхнула неярким светом. Очертив концом посоха большой круг у себя над головой, он будто продырявил воздух, сотворив в нем голубоватый, сияющий диск. Погрузив посох в образовавшийся портал, а это был именно портал, волшебник начал вращать им по спирали, по часовой стрелке и что-то тихо приговаривать. Подойдя поближе и прислушавшись, Бильбо услышал что-то наподобие «Сорока-ворона кашку варила, деток кормила, этому дала и этому дала…», но хоббит не ручался, ему могло и померещиться. В итоге колдовских манипуляций портал заискрился, защелкал, как наэлектризованный ковер, и из него очень неожиданно вывалилась пушистая черная кошка. С громким мяуканьем животное едва не упало прямо Гэндальфу на шляпу, но Серый вовремя увернулся, и ошарашенная кошка, приземлившись на четыре лапы, быстро убежала и скрылась в темноте. - Что это было? – выдохнул мистер Бэггинс, разинув рот от изумления. - Вот, все готово, все работает… - маг, довольный проделанной работой, отряхнул и без того чистые руки одну о другую и направился обратно в сторону дома. - Что готово? Что работает? – отчаянно воскликнул Бильбо, которому очень не нравилось, что его игнорируют. - Ах, забыл, остался еще один маленький штрих… И прежде чем хоббит, смекнувший, что на этот раз собирается сделать Гэндальф, успел прижаться к своей круглой дверке с возмущенным возгласом «Не позволю!», маг уже наскреб своим посохом на зеленой краске очередной образец наскальной живописи. Но этот раз он изобразил сердечко, пронзенное стрелой… Необычно, что сказать, весьма оригинально.