Вечер одиноких сердец

- Бильбо, а ты так и собираешься встречать гостей в халате? - Да, - обиженно буркнул хоббит, насупившись в кресле. - В свои планы меня не посвящают, есть не дают… Что, еще и запретишь мне сидеть в моем доме, в моем кресле, в моем собственном халате? - Это что, месть мне? Вот на какое изощренное коварство, оказывается, способны полурослики из Шира… Да ладно тебе дуться, словно мышь на крупу. - Гэндальф с мягкой улыбкой поглядел на хоббита, - Ты же никому, кроме себя самого, так хуже не сделаешь. Так что беги к себе и одевайся, а как оденешься – так я сразу расскажу, что за Вечеринка у нас на сегодня запланирована. - Не оденусь, пока не расскажешь, - заупрямился полурослик. - Не расскажу, пока не оденешься. Против железного аргумента мага предъявить было нечего. А переспорить хитреца Гэндальфа не стоило и пытаться, так что Бильбо не оставалось ничего другого, как отправиться приводить себя в порядок. И вскоре он вернулся уже умытый, причесанный от макушки до кончиков пальцев его мохнатых ног, одетый в отутюженную сорочку, бриджи и жилетку в цветочек. По этому жилету, кстати, было заметно, насколько молодой Бэггинс приумножил свое благосостояние – тот был из плотной шелковой материи с канительной вышивкой и блестящими пуговицами из настоящего чеканного серебра. А тонкий шелковый платок, повязанный на шее, дополнял образ и оттенял цвет его глаз… - Вот, совсем другое дело! – довольно воскликнул Гэндальф. - Просто загляденье, а не хоббит. Перед гномами, конечно, ты мог и в подштанниках появиться – вы же старые боевые друзья, еще не в таких ситуациях друг друга повидали… Но мне очень не хотелось бы краснеть за тебя перед дамами. - Какими дамами? – спросил хоббит и тут же понял, что его вопрос очень глупый, потому что он сам уже и так знает на него ответ. - Теми дамами, которые придут сюда, и никакими другими. - Гномы… Женщины… Майар Валентин… Любовные шашни… - Бильбо стал судорожно соображать, и до него потихоньку начало доходить кое-что еще. То, что при таком составе слагаемых сумма может получиться очень непредсказуемой… Или предсказуемой, но очень неприличной… А Бильбо, в свою очередь, считавший себя высоконравственным хоббитом консервативного воспитания и строгих моральных устоев, не мог допустить безобразиям вершиться в его доме. - О, нет, Гэндальф! Я боюсь, ничего хорошего из этого не выйдет! Волшебник только тихонько усмехался себе в бороду. - Я серьезно! Если бы ты мне раньше сказал, я бы сразу отказался. Мне не нужны неприятности! Гэндальф захихикал, глядя на возмущающегося полурослика. - Что только подумают обо мне соседи?.. Я ведь с таким трудом кое-как восстановил свою репутацию порядочного хоббита… А тут ТАКОЕ… Это же позор! Гэндальф расхохотался. - Чего ты смеешься, старый сводник?! Думаешь, это смешно? - Да. - Старик смахнул навернувшуюся от хохота слезу. - Я думаю, что это очень смешно, просто уморительно. То-то будут рады мои враги, если узнают, что Гэндальф Серый скончался где-то в далекой Хоббитании от смеха… Ладно уж, - он глубоко вздохнул и успокоился мгновенно, будто и не терял своего непоколебимо-серьезного вида. - Бильбо, я бы никогда не позволил себе сделать что-нибудь, что сможет прямо или косвенно «опозорить» такого хорошего хоббита… По крайней мере, преднамеренно. Мы ведь друзья. - Друзья… Но у тебя и без меня много друзей. Я уверен, что кто-нибудь да согласится на твой «День Святого Валентина». А я лично передумал! Еще не поздно отменить эту твою вечеринку? Я сейчас пойду и затру этот твой знак на двери… - Нет, мой дорогой хоббит, уже поздно. К счастью. Заливистой трелью прозвенел дверной звонок, и Гэндальф сам направился открывать.