Океан без берегов

Грейс забыла, как правильно дышать. Поражённая, она была не в состоянии отвести взгляд от телефона. Казалось, что всё это лишь страшный сон. Сказанное Райтом не могло быть реальностью. Разве так должен закончиться их болезненный, но в тоже время самый сладкий роман с Клинтоном? Неужели есть смысл в том, чтобы погибнуть в один день, так и не отыскав в себе силы для воссоединения? Клинтон покосился на Грейс, хорошо понимая, какие эмоции сейчас её переполняют. Она сидела ровно, уставившись в одну точку, будто её только что превратили в скульптуру из камня. Эта девушка оказалась сильнее некоторых мужчин, но реальная опасность гибели от взрыва бомбы поставила её в тупик. Такая реакция естественна в этих обстоятельствах. — Грейси, посмотри на меня, — резко бросил Клинтон, глядя то на дорогу, то на потрясённую девушку. — Грейс! Его голос отрезвил её, заставляя вздрогнуть. Она с трудом проглотила, невидимый ком, который появился в горле и мешал произнести даже слово. Собравшись, Грейс посмотрела на Клинтона. — Всё будет хорошо, — спокойно, как настоящий психолог, говорил он. — Тебе приходилось слышать много лжи от меня. Но это не тот случай. Я обещаю, что не дам тебе погибнуть. Грейс прикусила нижнюю губу, рассматривая его лицо в этот момент. Клинтон выглядел безмятежным. Словно под его креслом нет взрывного устройства, которое разнесёт их на части. — Мне? — едва смогла произнести Грейс, чтобы уточнить его слова. — Обещай, что мы оба не погибнем! Клинтон тяжело выдохнул, посмотрев вперёд. Пока ещё дорога оставалась незаполненной, и у него получалось маневрировать между рядами машин. Но как только появится ближайший светофор, нужно будет что-то решать, не задумываясь. Если Райт не солгал, то машина взлетит в воздух, когда остановится или будет ехать менее, чем сорок километров в час. — Грейс, не переживай. Сейчас нужно собраться. — Как можно собраться? — прошептала она, тяжело вздыхая и ощущая, как в ней прорастает тревога. — Клинтон, может быть, Райт просто ввёл нас в заблуждение? Может, это неправда? Я не хочу верить, что мы с тобой умрём в один день, как Ромео и Джульетта! Не хочу! Клинтон вновь взглянул на Грейс. Медленно, но уверенно её накрывала паника. — Тише. Всё не так плохо, как кажется, — утешал он, сам не веря в свои слова. — Сейчас мне нужна твоя помощь. Внимательно посмотри под моё кресло. Может, ты права, и там ничего нет. Тогда, мы ещё вместе посмеёмся над этой ситуацией. Клинтон говорил это тихим голосом, чтобы не дать повода для растущей растерянности Грейси. — Я посмеюсь лишь после того, как придушу Райта! — процедила она сквозь зубы, мысленно проклиная этого человека. — Хорошо. Я помогу его душить. А сейчас просто сделай то, что я сказал, — Клинтон напряжённо смотрел вперёд. Машин становилось всё больше, а его скорость всё меньше. Это было плохим знаком. Нельзя останавливаться. Просто запрещено. Грейс отстегнула свой ремень безопасности и, наклонившись, едва ли не сползла на пол. Внимательно рассматривая сидение Клинтона, она прищурилась. Грейс не до конца понимала, что должна увидеть. — Ничего нет, — громко произнесла она. Для Клинтона её ответ стал спасением. Оказывается, Райт просто решил поиздеваться над их нервной системой, не скатившись до убийства. — Клинтон, — настороженно прошептала Грейс. — А здесь должна гореть красная лампочка? Он сделал паузу, нахмурив брови, а потом ответил: — Нет. — У меня плохие новости, — обречённо произнесла Грейс и медленно вернулась на своё сидение. Клинтон вцепился в руль так сильно, что костяшки его пальцев побелели. Они оба молчали, будто немые, не находя правильных слов. Предвкушение неминуемой трагедии накрыло волной, утопив все надежды. Только в этот момент они поняли, что на самом деле происходит. Клинтон впервые задумался о смерти. Раньше эти печальные мысли его не посещали. Жизнь всегда напоминало сплошное удовольствие, если исключить тот самый пагубный день, что случился одиннадцать лет назад и принёс предательство брата, которое совсем недавно открылось. Теперь при осознании безысходности ситуации в его голове пробежала лишь одна мысль: он обязан спасти Грейс. Будь что будет, но она не погибнет из-за того, что оказалась рядом с ним в тот день, когда Райт решил отомстить. Грейс была напряжена до предела. В голове птицей, пойманной в силки, билась единственная мысль: в любой момент машина может, взорвавшись, превратиться в яркое пламя, и тогда в глазах погаснет свет. Она больше не сможет посмотреть на Клинтона. Не сможет увидеть его нежный взгляд, от которого ещё мгновение назад отказалась. Отвергла и не дала права на второй шанс. Теперь же будто бы наступил момент прозрения. Жизнь так коротка, чтобы злиться и ненавидеть. Зачем держать на расстоянии человека, который готов на всё ради того, чтобы быть рядом? Почему нельзя подарить ещё одну попытку и стать счастливой? Как в мечтах. Страх неизвестности? Именно он движет людьми? Тогда уж лучше сделать и пожалеть, чем всю свою жизнь думать, что было бы, если бы всё-таки осмелилась рискнуть. Поздно ценить любимого человека, когда на кону смерть. Поздно пришло осознание, что нужно уметь прощать. Клинтон перевёл мятежный взгляд на Грейс и застыл. По её щекам покатились слёзы. Она прикрыла глаза и приложила много усилий, чтобы бесшумно выдохнуть. — Грейси, — в его голосе отчётливо отражалось беспокойство. — Вытри слёзки, цветочек. Ты не умрёшь сегодня. Обещаю тебе. Я не дам этому случиться. Грейс откинулась на спинку кресла, уже почти не ощущая своё тело. Она повернула голову и посмотрела на него. Лишь один взгляд, брошенный на Клинтона, заставил её закрыть глаза. Больше не было сил сдерживаться и не плакать. Клинтон ощутил непривычную боль в груди. Её вызвали слёзы любимой. — Клинтон, — прошептала Грейс и не сразу нашла в себе силы, чтобы продолжить: — Прости меня. Он опешил, не понимая, о чём сейчас говорит эта девушка. — Я так сильно виновата. Её слёзы капали на кожаные бежевые сидения. — Моя гордость и страх стали поводом для этого. — Нет. Райт нашёл бы повод отомстить мне. Не сегодня, так завтра. Не твоя вина в этом. — Послушай, — продолжила Грейс, будто бы вовсе не слышала его. — Я должна была дать нам с тобой второй шанс. И вот только сейчас, когда нам уже ничего не светит, поняла, как же была глупа. Она так сильно сжала руки в кулаки, что ощутила, как ногти вонзились в кожу. Клинтон молчал. Он не мог, что-то ответить. Теперь стало ясно, что второго шанса не будет. Погибнет или он один, или в худшем случае они двое. — Я ненавижу себя! — Грейс вложила всю ярость в эту фразу. Она говорила правду. Оказывается, чтобы понять, чего действительно хочешь, иногда стоит представить, что было бы, если бы человека не стало. И тогда правильный ответ сам раскрывается. Грейс поняла это. Но поздно. — Грейси, чтобы ни случилось, единственное, о чём прошу, это чтобы ты ни в коем случае не винила себя. Слышишь? Ты у меня умница. Помни об этом и никогда не сдавайся. — Что? — Грейс повысила голос, резко подскочив в кресле. Она вытерла слёзы тыльной стороной ладони и, нахмурившись, посмотрела на Клинтона, не отводившего взгляда от дороги. — Ты говоришь так, будто уже похоронил себя! Не смей! Слышал? Даже не думай умирать! Клинтон иронично усмехнулся, приподнимая одну бровь. — Если я умру, ты убьёшь меня? Он смог шутить даже в такой ситуации, но, не заметив на заплаканном лице Грейс ни капли радости, продолжил серьёзнее: — Пойми, Грейси, под моим сидением взрывчатка. Если я попытаюсь покинуть машину, она взорвётся. В любом случае я уже мертвец. Но не ты. Грейс, как рыба, выброшенная на берег, хватала ртом воздух, кипя от негодования, которое вызвало у неё настоящую волну агрессии. — Вот что ты решил. Хочешь, чтобы я выпрыгнула на ходу машины. Без тебя. Не бывать этому. Грейс вздрогнула, когда Клинтон увернулся от столкновения с другой машиной. Их сердца почти остановились на несколько секунд. Это могло бы закончиться взрывом, который погубил бы множество людей на оживлённой дороге. Тело онемело от страха, пробирающего до самых костей, когда вокруг не находилось места, чтобы аккуратно проехать и никого не задеть. Грейс приложила руку к груди, стараясь дышать глубже, но это не получалось. Клинтон молчал, глядя на дорогу. Он даже не моргал, полностью сосредоточившись. Всё было будто в тумане. Гонка за смертью длилась долго, оттягивая тот самый полный горечи и страданий роковой момент. Клинтон боялся представить, что может быть, если в какую-то секунду он хоть немного просчитается и приостановит машину до запрещённой скорости. Его главной целью стало желание как можно дальше отъехать от Нью-Йорка на пустынную дорогу, чтобы Грейс смогла выпрыгнуть из машины. А дальше для него уготована совсем другая участь. Он никогда не мог подумать, что жизнь завершится именно так. Рано. Очень рано. Видимо, так нужно. Каждый платит за свои грехи. Пришло и его время. — Клинтон, что ты делаешь? — протараторила Грейс, от дикого ужаса съедая отдельные звуки. — Куда ты направляешь машину? — За город. — Помни, что я не прыгну без тебя! — это стало единственной фразой, которую Грейс проговорила чётко и уверенно. Клинтон был хорошо осведомлен о том, насколько Грейс может быть упрямой. Если она решила, то уже ничто и никто не в силах переубедить эту непокорную взбалмошную девушку. И подобный ответ заставил его понервничать. Надо любым способом вынудить её покинуть машину без него. Иначе, коварная смерть не минует их обоих. — Грейс! — гневно бросил Клинтон. — Ты понимаешь, что эта машина не будет кататься туда и обратно вечно?! Мы оба взорвёмся! Я лишь прошу тебя спастись. Нет, не прошу. Я в последний раз приказываю тебе! От его тона Грейс ощутила дрожь по всему телу. Он умел быть убедительным. Но не в этом случае. — Нет! Нет! — так же громко кричала она, когда машина всё больше и больше отдалялась от переполненного города. — Если ты погибнешь, то и я вместе с тобой! Клинтон ещё крепче сжал руль в руках. Её измученный голос пробирал его до дрожи. — Давай без этих жертвоприношений, Грейс, — грубо отрезал он, заставляя её понять всю серьёзность его решения. — Одна потерянная жизнь значит меньше, чем две. Обычная математика. Грейс недовольно приоткрыла губы, повернув голову в его сторону. — Надо было преподавателем становиться со своей математикой! — злостно бросила она. — Мне нет смысла продолжать эту жизнь, если ты погибнешь! — Ты же уже собиралась провести жизнь без меня, отказывая раз за разом. Так в чём разница, Грейс? — Разница в том, что я поняла, какой была дурой! И теперь буду с тобой. На том свете или на этом! Клинтон замолчал. Однажды он понял, что ему нужна Грейс. Это произошло с ним лишь после того, как потерял её. Теперь и к ней пришло осознание, что он ей небезразличен. Но уже после того, как стала близка гибель. Для них двоих. Почему-то люди никак не могут отыскать в себе силы, чтобы простить. Злятся, обижаются, отдаляют близких от себя. Но прощают лишь тогда, когда ничего вернуть уже нельзя. Грейс проклинала себя. Она закрыла лицо ладонями и, судорожно вздрагивая, пыталась скрыть свою истерику. Страх того, что должно случиться, сжал в своих удушающих объятиях. С каждой секундой становилось всё хуже. Будто бы в тело по очереди вкалывали иглы, пронзая насквозь. В голове вспышками мелькали картины неминуемого, вызывая боль. Клинтон не произнёс ни слова, прищурившись и наблюдая за состоянием Грейс. Он чувствовал убийственную вину за происходящее. Она не должна сидеть в этой машине. Он должен был ехать один! Собственная участь его уже меньше волновала. Но нельзя было сказать, что он приготовился к ней. Нет. Абсолютно нет. Ещё хотелось жить. Жить, чтобы каждый день наслаждаться улыбкой Грейс, просыпаться и засыпать рядом с ней. Хотелось просто быть счастливыми. Лишь в такие моменты человек видит все прелести, подаренные жизнью. — Пожалуйста, не делай это, — Грейс убрала руки от лица и посмотрела на Клинтона сквозь затуманенные слезами глаза. — Давай позвоним в полицию? Может быть, они подскажут, как обезвредить эту проклятую бомбу! Может, Райт вообще солгал? Почему мы ничего не пытаемся исправить? Клинтон! Не молчи! Клинтон внимательно посмотрел вперёд. Там горел красный цвет светофора, который не давал ему права на проезд. Он разогнал машину до запрещённой скорости и под дикие крики Грейс вырвался на встречную полосу, едва объезжая машины. Она инстинктивно закрыла голову руками, прижимая колени к груди. И лишь через некоторое время заметила, что Клинтон немного уменьшил скорость. Она вновь посмотрела вперёд. Дорога была полностью пустой. Это значило лишь одно: они уже достаточно далеко от города. — Грейси, я сейчас выеду на пустое поле. Там тебе будет легче выпрыгнуть на землю. Мягче, чем на асфальт, — он не мог договорить, потому что Грейс упорно начала протестовать. — Слушай меня! — скомандовал Клинтон, перебивая её. — Ты сделаешь это, если не хочешь, чтобы я навечно остался зол на тебя. На том свете. Просто запомни, что твоя жизнь очень важна. И ты должна уберечь себя. Хотя бы ради меня. Грейс посмотрела на Клинтона обезумевшими глазами. Она не могла понять, как ему удаётся сохранять хладнокровие в такой сумасшедшей ситуации. Он говорил так спокойно, будто впереди их ожидала не смерть, а всего лишь лёгкий детский аттракцион. — Клинтон, не проси меня об этом. Грейс ощутила себя душевнобольной. Слёзы непроизвольно текли по щеками, и их поток невозможно было остановить. — Я останусь с тобой. Слышишь, Клинтон? Он свернул туда, где собирался покинуть Грейс. Навсегда. — Докажи, что простила меня, — ровным тоном произнёс Клинтон. — Сделай это для меня. Спаси себя, Грейси. Это единственное, чего я хочу. Исполни моё желание. Грейс прикрыла рот ладонью, едва сдерживая истерические всхлипы. Слова Клинтона казались уничтожающими. — Нет. — Грейс, немедленно покинь машину! Бензин практически на нуле! Я умоляю тебя! — Нет, — невнятно повторяла она. — Нет. Клинтон ощутил себя беспомощным. Никак не удавалось переубедить эту ненормальную! — Грейс, для меня живой будешь гораздо полезней, чем мёртвой. Ты единственная кому я доверяю. Надо пойти к моим родителям и рассказать правду об Уильяме. Я не сделал это. Не хотелось расстраивать отца. Но если мне суждено погибнуть сейчас, то я не хочу, чтобы они помнили своего сына убийцей. Только ты можешь рассказать им. Это очень важно для меня, Грейси. Она подняла голову вверх, желая, чтобы это был лишь страшный сон. Но чуда не произошло. Реальность обрушилась на неё вместе с новыми словами Клинтона. Они пробирали до мурашек. Она была теперь обязана сделать то, что для него имело смысл. Если им суждено расстаться так, то Грейс не позволит, чтобы память о нём запятнал родной брат. — Я хочу с тобой, — безнадёжно прошептала она, впиваясь ногтями в своё кресло. — Я буду с тобой. Правда, не так, как хотелось бы, — ответил он, едва сдерживая свои эмоции под контролем. Его паника была здесь лишней. Должен же хоть кто-то сохранять рассудительность. И это точно не могла сделать Грейс. — Ты мне нужен, Клинтон, — прошептала она, судорожно выдохнув. — Очень нужен. Клинтон сжал зубы, чтобы не проявить чувственность, которая рвалась наружу. Он не может разрушить удачную попытку переубедить Грейс. Она была готова выпрыгнуть на ходу, лишь бы уберечь его имя в глазах семьи. — Помни, что я всегда с тобой, Грейс. И повторяю ещё раз: никогда не сдавайся. Грейс ощутила, как в горле застыл ком, не позволяя дышать. Она нажала на ручку, открывая дверь, как только Клинтон немного снизил скорость. Не позволяя себе обернуться, Грейс наклонилась в сторону, и в считанные секунды в голове пробежали сотни мыслей. Она чувствовала, что поступает, как предатель, оставляя Клинтона здесь на верную смерть. Осознание, что буквально через несколько минут он взорвётся с этой машиной, заставляло её сердце истекать кровью. Лишь последнее желание Клинтона, которое оказалась способна исполнить лишь она, могло стоить её жизни. После этого всё закончится. И сложно даже представить, как можно будет дышать, зная, что любимый человек больше не дышит. Она, закрыв глаза, из которых текли слёзы, медленно выпрыгнула с машины, несколько раз прокатившись клубком по сухой земле. Грейс выплюнула пыль, попавшую в рот, и откашлялась, скривившись от боли во всём теле. Она была уверена, что сломала себе что-то при падении. Но это было уже совершенно не важно. Тяжело выдохнув, она присела и посмотрела на чёрный «Нофролктон», в котором сидел Клинтон, направляя машину в никуда. Она затаила дыхания, когда автомобиль ускорился и отдалился на достаточно большое расстояние. Можно было видеть лишь маленькое пятно в дали. Будто вся жизнь пролетела перед глазами за секунду. Грейс не чувствовала себя живой. Она перестала плакать. Слёзы застыли на мокрых щеках, а глаза пристально следили за смертоносной машиной. На мгновение замерло всё вокруг. Даже ветер прекратил свои порывы. Грейс тяжело дышала. Всё тело находилось на пределе. В любой момент могло случиться то, что разбило бы её душу на миллионы острых осколков. Была надежда лишь на то, что Райт соврал. Эта машина не взорвётся. Клинтон не погибнет. Он будет с ней всю жизнь. Навсегда останется рядом. И Грейс больше никогда не повторит свою ошибку. Она научилась прощать в тяжёлых условиях, перед лицом трагедии. Нужно было включить мозг раньше, а не тогда, когда Клинтона уже не станет. В один миг уши пронзил треск, а глаза поймали вдалеке языки пламени, которые становились всё выше и выше, образуя чёрный дым. Грейс смотрела на взрыв, стиснув зубы так сильно, что заболела челюсть. Она сжала кулаки, пронзая ногтями кожу и совсем не замечая крови. В голову ударило понимание того, что самые большие опасения стали реальностью. Будто уничтожающий выстрел револьвера. Из её горла послышался сдавленный стон, который с каждой секундой становился всё громче и мучительней. А через секунду Грейс истерически закричала. Выплеснулась наружу боль, которая переполняла её тело. Истерика, казалось бы, угасшая, возобновилась с новой силой, не позволяя полноценно дышать. Приложив окровавленную руку к груди, Грейс судорожно ловила ртом воздух. Тело в агонии содрогалось. И вновь из горла вырвался полный страданий вопль, который даже Грейс никогда от себя не слышала. Она наклонила голову, и к мокрым щекам прилипли растрёпанные волосы. Вцепившись ногтями в землю, Грейс вновь набрала в лёгкие воздух и ощутила острую пронзающую боль в сердце. Хотелось вырвать его из груди и прекратить это убийственное ощущение. Трясущимися руками она схватилась за голову, впиваясь пальцами в волосы, и вновь посмотрела на горящую ярким пламенем машину. — Нет, — прошептала Грейс и снова ощутила нехватку воздуха. Словно в тумане, Грейс медленно поднялась. Едва не падая, она пошла вперёд. Всё уверенней и быстрее. Заикаясь и растирая слезы вместе с пылью по лицу, она шла к горящей машине, будучи убежденной, что сможет чем-то помочь. Веря всем сердцем, что Клинтон жив. Позабыв о боли, которая настигла при падении, она почти побежала. Ей не могла помешать даже боль. Она не замечала, что прихрамывает. Вера и надежда — это всё, что у неё было в этот миг. Вера в чудеса. Надежда на лучшее. Без них Грейс сломалась бы, стоило лишь увериться в смерти Клинтона. Она не была готова терять его. Нет. В её понимании этого не могло случиться. Стадия отрицания случившегося настигла, накрывая с головой. Теперь лишь этим она руководствовалась, пытаясь не сойти с ума. Приблизившись к машине, Грейс не раздумывая бросилась к пламени, не чувствуя исходящего от него жара. В огне что-то стреляло и искрилось, но ничего не могло остановить девушку, которая, не веря собственным глазам, пыталась спасти любимого мужчину. — Клинтон! — она остановилась, понимая, что бессильна и никак не может пробраться внутрь. — Пожалуйста. Ты же не умер. Нет. Нет, пожалуйста. Ты не можешь погибнуть! Отдалившись на несколько шагов, она остановилась и сжала в руках своё перепачканное землёй платье. Созерцая убийственное пламя, Грейс склонила голову на бок и застыла. Теперь слёз не было. Она лишь смотрела, будто кукла. Будто неживая. Спустя несколько минут абсолютной апатии её вновь пронзила боль, будто током проходя по каждой клеточке тела. Скривив губы, она выдохнула, подняв глаза к вечернему оранжевому небу. Яркий закат переливался красками с пылающей машиной. Лишь чёрный дым, что поднимался всё выше и выше, перекрывал огненное небо. Сделав несколько шагов в сторону, Грейс осмотрелась, прищурив заплаканные глаза. Неподалеку лежали некоторые детали машины, а чуть левее, в траве, было что-то ещё. Грейс медленно прошла вперёд, изучая все детали взорвавшегося автомобиля, и на мгновение застыла, находя взглядом не железный обломок. Чуть дальше в зарослях травы был человек. Клинтон. Она не верила собственным глазам. Если он не взорвался, значит, Райт врал? Грейс сорвалась с места. Она бежала к нему так быстро, будто это был кросс её жизни. В эти секунды оставалось лишь молить небеса, чтобы он дышал. — Клинтон, — всхлипывая, прошептала Грейс и положила его голову себе на колени. Коснувшись двумя судорожно дрожащими пальцами его шеи, она нащупала место, где должен биться пульс. Горько улыбнувшись, Грейс ощутила, что значит выражение «самый счастливый момент в жизни». — Ты жив, — едва смогла проговорить она, истерически засмеявшись. — Ты со мной. Клинтон, пожалуйста, открой глаза. Она легонько похлопала по его щекам, пытаясь привести в чувство. Страх всё ещё не покидал её тело, ведь его пульс ощущался очень слабо, и в любой момент его состояние могло ухудшиться. Наклонившись Грейс коснулась губами его губ. — Очнись, милый, прошу тебя. Легонько гладя его волосы, она смотрела и не могла поверить, что это правда. Он не взорвался вместе со своей машиной. Быть может, судьба дала им второй шанс? И этим научила Грейс прощать любимых. Она никогда бы не пришла к этому сама, если бы не эта ужасающая трагедия, что едва ли не погубила их двоих. Грейс застыла, как только он склонил голову к земле, откашлявшись. Клинтон ощущал себя так, будто его переехали поездом. Тело ему не подчинялось. Было сложно даже поднять взгляд. — Клинтон, — он услышал любимый голос своей очаровательной Бруннеры и приложил усилия, чтобы приподнять голову. Сощурившись, Клинтон увидел лишь белый свет, который больно резал глаза. И спустя некоторое время смог разглядеть прекрасный ангельский облик Грейси. Первой мыслью стало осознание, что он погиб, и Грейс — это последнее, увиденное в мечтах. Но прищурившись, Клинтон попытался понять, почему она хорошенько хлопнула его по щеке. Ангелы так не поступают. Казалось бы. — Ты меня видишь, Клинтон? — прозвучал её беспокойный голос. — Грейси, зачем ты бьёшь меня? — прошептал он, всё ещё не понимая, где находится и что происходит. — Очнулся! — радостно вскрикнула она и своим громким голосом заставила его скривиться. — Я так рада слышать тебя. Клинтон, ты так сильно напугал меня. Жив! Не могу поверить своим глазам! Клинтон опешил. После этих её слов ему вспомнились события в машине. Показалось на миг, что это была не реальность, а всего лишь фильм со спецэффектами. — Я жив. Начиная понимать, что вообще произошло, он резко попытался подняться. Это было плохой идеей. В голове словно взорвались салюты. — Как больно. Присев самостоятельно на траву, он внимательно посмотрел на Грейс. Она таким же ошеломленным взглядом оценила его. И оба всё ещё не могли поверить, что тот ужас закончился, а они оба остались целы. Клинтон тяжело выдохнул и быстро приблизился к сияющей Грейс, крепко заключив её в свои объятия. Грейс прикрыла глаза, прослезившись в последний раз. Но уже от переизбытка счастья и понимания того, что все те муки, которые она ощутила при виде взрывающейся машины, позади. Клинтон рядом. Одна мысль заставила её улыбнуться так искренне, как никогда до этого. Все проблемы теперь показались пустяком по сравнению с тем, что случилось в этот горестный день. Они не могли найти сил, чтобы отдалиться друг от друга. Их накрыло абсолютное спокойствие. Так после цунами успокаивается океан, так наступает период штиля и умиротворения. — Как ты выжил? — прошептала она, всё ещё прижимаясь к нему. — Нажимая на тормоз, решил рискнуть и покинуть машину. Она взорвалась сразу после того, как я успел отбежать на пару шагов. Меня, вероятно, откинуло взрывной волной. Значит, Райт немного приукрасил мощь своей бомбы. Клинтон прервал рассказ, посмотрел на свою руку, которой крепко обнимал Грейс, и его пробрала дрожь. Она была в крови, которая каплями стекала на траву. — Грейс, — прошептал он, медленно отстраняясь от неё. — Что с тобой? Она застыла с широко раскрытыми от шока глазами, увидев, о чём идёт речь. Он вновь коснулся её тела, не находя, где именно то самое повреждение, вызвавшее столько крови. Клинтон, поморщившись, сделал попытку быстро подняться. Это не вышло с первого раза. В глазах помутнело, а в голове словно били в колокол. Несмотря на свою боль, он помог Грейс встать на ноги. Она находилась в полном непонимании. Как и он. Происходившее стало для Грейс загадкой. Клинтон же, как и всегда в затруднительных ситуациях, мыслил быстро. — Надо в больницу. Мой телефон взорвался в машине. Где твой? — Там, где и твой. — Понятно. Не переживай. Сейчас мы выйдем на дорогу. Позабыв о слабости в своём теле, Клинтон положил руку Грейс себе на плечо. Они медленно направились к трассе. — Поймаем машину и поедем в больницу. После всего случившегося, после того, как главная опасность осталась позади, Грейс ощутила расслабление. Теперь та самая боль, что пронзила её при падении из автомобиля, вновь дала о себе знать. Тогда она посчитала, что, конечно же, что-то сломала. Но теперь болела не определенная часть. Казалось, что колит всё тело. Везде. Слабость становилась всё заметней с каждым пройденным шагом. Начало мутить в глазах и будто по щелчку пальцев она перестала видеть. — Клинтон! — панически вскрикнула Грейс. — Я не вижу! Я ничего не вижу! Клинтон растерялся. Что стало с Грейс за время кошмара, было известно лишь Всевышнему. Он скривился от боли в пояснице, но собрал все силы и, наполненный адреналином от страха за Грейси, скоро взял её на руки и увеличил темп своего шага. Грейс часто заморгала, ухватившись за шею Клинтона, как за спасательный жилет, без которого она погибнет. — Больно, — прошептала она, вновь ощутив новый прилив дикой режущей боли, появившейся где-то ниже рёбер. — Ещё немножко, цветочек, потерпи чуть-чуть, — говорил Клинтон, пытаясь успокоить Грейс. Она, и правда, поддалась панике. С каждой минутой её истерика становилась всё более заметной. Хотя, стоит отдать ей должное, Грейс пыталась держаться стойко. Пыталась. Но у неё это плохо получалось. Почти добежав до дороги, Клинтон аккуратно поставил её на ноги. Она оперлась на него. — Как ты, малышка? Ты меня хорошо видишь? — Да. Уже стало лучше, — её лицо украсило подобие улыбки. Она лишь смотрела на него и всё ещё пыталась осознать до конца, что это не сон, что он жив. Клинтон вытер слёзы с её щек и крепче обнял, вглядываясь вдаль, чтобы поймать глазами хоть одну машину. — Когда нужно, так никого нет! Он уже начал закипать, когда Грейс вновь застонала, уткнувшись носом в его грудь. Клинтон успокаивающе гладил её волосы и тяжело дышал. Переполненный надежды, он смотрел на дорогу. — Кто-то едет, — прошептал Клинтон. — Стоять можешь? Грейс кивнула и, как только автомобиль приблизился, Клинтон оставил её и вышел на центр дороги, не имея желания отпустить эту машину. Медленно нажав на тормоза, недовольный водитель выглянул из окна и махнул рукой. — Совсем больной? Клинтон поспешно подошел к дверце. Наклонившись, он оперся рукой на машину. Уговаривать водителя не пришлось. Он сразу согласился и несколько раз извинился, когда узнал в ненормальном на дороге будущего герцога Норфолка.

***

Клинтон в очередной раз сел на лавку около палаты, в которой обследовали Грейс. Разминая пальцы, он поглядывал на дверь в ожидании, что кто-то выйдет и даст ему вразумительный ответ. Самое ужасное чувство — находиться в неведенье. Привычка всё контролировать здесь не работала. У него не было возможности что-то изменить или хотя бы чем-то помочь. Потирая подбородок рукой, он тяжело вздохнул. Оставалось лишь ждать. А это самое отвратительное, что можно придумать. Клинтон прокрутил в голове все последние события и пришёл в шок от того, что они оба пережили. Обычная спокойная поездка в Лондон завершилась истерикой и паникой Грейс вместе с истраченными нервами Клинтона. Сжималось сердце от того воспоминания, как Грейс проливала слёзы в его машине, просила прощения и отказывалась спасти свою жизнь. Вот самый ужасный исход этих событий — если бы она находилась в салоне автомобиля до самого конца. Не факт, что под мощью волны взрыва она бы выжила. Уткнувшись в свои ладони, Клинтон пытался абстрагироваться от надоедливых мыслей. Но это стало невозможным. Перед глазами был лишь Райт. Из-за него всё случившееся навсегда останется сильным отпечатком на жизни Грейс. Эта девушка сильная, но то, что она пережила, точно повлияет на неё. Она никогда не сможет забыть этот день. Дверь открылась, и Клинтон, будто по команде, поднялся с места и покрасневшими глазами внимательно посмотрел на доктора. — Мистер Норфолк, — начал молодой специалист, медленно приближаясь. — Девушка, которую вы привезли, в порядке. Клинтон поднял глаза вверх и выдохнул. С его плеч будто свалился тяжкий груз, и всё вокруг вновь засияло красками. — Но есть одна проблема, — продолжил доктор, пожав плечами. — Какая ещё проблема? — спросил Клинтон, внезапно нахмурившись. — Оказалось, что девушка, мисс Грейс, была на десятой неделе беременности. К сожалению, мы не смогли спасти плод. Клинтон окаменел, уставившись на доктора, будто он являлся его худшим врагом. Столь громкая новость сбила его с ног. Разбила напрочь. — Подождите, не может быть. Она бы заметила, что беременна. Вы ошиблись, — Клинтон предполагал, что всё это лишь маленькая медицинская оплошность. — Девушка давно имеет небольшие женские проблемы, по этой причине не сочла нужным обратиться к доктору. Она не знала о своём положении. Мистер Норфолк, а вам нужно тоже пройти медицинское обследование. После взрыва явно не может быть всё настолько хорошо, как кажется сейчас. Сотрясение — это минимум, а ещё, что гораздо хуже, возможно внутреннее кровотечение. Клинтон больше не внимал наставлениям касательно собственного здоровья. Он, не спрашивая разрешения, шагнул вперёд, не секунды немедля. Сложно представить в каком состоянии сейчас Грейс. Он нужен ей. И плевать, на то, что молодой врач сказал повременить с визитами. Открыв дверь, он застыл на месте, стоило лишь посмотреть на Грейс. Она сидела, поджав колени, хотя медсестра настоятельно повторяла, что пациентке нужно лечь. Грейс будто бы не слышала ничего вокруг. Лишь смотрела застывшим взглядом в одну точку. Она немного приподняла уставшие веки и, заметив Клинтона в дверном проёме, больно прикусила нижнюю губу. Болезненно скривившись, она вновь опустила взгляд, только бы не видеть его печальные глаза. Клинтон быстро закрыл дверь, приблизившись к Грейс. Её лицо было мрачнее любой самой тёмной ночи. Горечь отразилась в глазах, когда он аккуратно коснулся её щеки. Собрав все силы, она посмотрела на него и сильнее прижалась лицом к мужской ладони. Словно разучившись говорить, Клинтон привлёк Грейс в свои объятия и крепко зажмурился, ощутив всхлипы её содрогающегося тела. Грейс пробрало до дрожи. Она уткнулась лицом в его плечо, впиваясь ногтями в свои руки. На них останется не один отпечаток после сегодняшних событий. Когда ей сказали, что она потеряла ребёнка, всё вокруг будто бы остановилось. Грейс не могла поверить в то, что уже не первую неделю носила под сердцем малыша. Маленького вредного ребятёнка, который был бы похожим на своего отца. На Клинтона. Её мечты могли стать реальностью. Но рухнули в один миг. — Грейси, всё наладится. Нам нужно пережить это, — прошептал Клинтон, коснувшись губами макушки её головы. — Мы вместе справимся со всем. — Если бы я не была в той машине, он бы не умер, — едва слышно произнесла Грейс. — Если бы я не отталкивала тебя так долго, мы бы не сели в эту машину. Я виновата в смерти нашего ребёнка. Клинтон был недоволен привычкой Грейс во всём винить себя. Он обхватил её голову двумя руками и заставил посмотреть на него. — Грейси, это лишь стечение обстоятельств. Если мы будем строить цепочку из «если бы», то так можно и прийти к тому, что мы с тобой вообще могли не узнать друг друга. Если бы не привычка твоего брата попадать в неприятности. Виновен лишь Райт. И я даю слово, что он поплатится за содеянное. Клинтон внимательно посмотрел в грустные заплаканные глаза и заметил, что она слушает его и, кажется, не собирается отрицать. Это порадовало. Наверняка, от недостатка сил Грейс не может вступить в спор. Иначе уже забросала бы аргументами. — Вместе мы справимся с любыми неприятностями, — завершил он и заправил ей локон волос за ухо. — Согласна? Грейс кивнула несколько раз, поджав губы, и вновь прильнула в его объятия, ощущая небывалый уют в его руках. Самое комфортное место с любимым мужчиной. Когда-то она не понимала этого выражения. Казалось, Стива любила, но не было такой тяги к его прикосновениям. С Клинтоном иначе. Совсем по-другому. Он показал ей, как это — действительно находиться в любви. Вероятно, он стал единственным хорошим, что с ней случалось за всю жизнь. — Клинтон, — прошептала Грейс, и её щеки обожгли слезы. — Мне сказали, что я, возможно, не смогу иметь детей. Никогда. Он не стал делать паузу для размышлений, чтобы ответить. — Усыновим, — кратко сказал он. — Почему бы и нет. — Тебе нужны наследники. А разве усыновление считается нормальным для таких знатных людей, как ты? — Знатных людей, — прошептал он, слегка улыбнувшись. — Я обычный человек, Грейси. С чего это усыновление должно стать чем-то аморальным? — Твоя мать будет против. — Моя мать не твоя проблема. Будь спокойна. Теперь всё будет хорошо. Грейс молчала, прикрыв глаза. Чтобы слышать стук его сердца, она крепче прижалась к его груди. Это напоминало лишь о том, что он не погиб. Он рядом. Жив. Пришло ощущение такой сильной слабости в теле, что Грейс готова была заснуть. Клинтон, уловив её желание, был вовсе не против. Он специально прислонился спиной к стене, держа в своих руках Грейс. — Клинтон, — громче проговорила она, будто что-то забыла спросить. — Моя мама. Ей звонили? Она пришла? Клинтон услышал надежду в вопросе Грейс. Она резко вскинула голову, чтобы посмотреть на него. Ответ ей очень требовался. Их отношения с матерью никогда не были даже на каплю тёплыми. Но ведь в любой ситуации они остаются родными. Какая мама не придёт, узнав, что ребёнок едва ли не погиб? — Секретарь больницы звонил ей. Мне жаль, она не пришла, — ответил Клинтон, опустив взгляд на её лицо. Грейс ещё сильнее сжалась в клубочек и по-детски прикусила губы, сдерживаясь, чтобы не проливать слёзы зря по человеку, которому безразлична. Вероятно, если бы этот день закончился её гибелью, собственная мать и на похороны не пришла бы. — Эй, Грейси, не переживай, — Клинтон сильнее обнял её, прижимая к себе. — У тебя есть я. Поверь, моя одна любовь заменит несколько. Грейс грустно улыбнулась, засмотревшись на его трогательную, едва заметную ухмылку. Он прав. Единственный человек, который у неё остался — это Клинтон. И лишь его поддержка теперь не даст ей рухнуть в терзающие душу мысли. Не позволит забыться в безвыходной депрессии. Лишь его тёплый взгляд заставляет её в этот миг собрать силы, чтобы улыбнуться. Закрывая глаза, спрятавшись в крепких объятиях Клинтона, Грейс на минуту представила, что стало бы с ней, если бы он взорвался в той машине. Что было бы если бы он погиб? Теперь даже от мыслей о таком исходе бросало в дрожь. Она не смогла бы выдержать ещё и это потрясение. Получив двойной удар, потеряв и любимого человека и малыша от него, можно свихнуться. Ей бы точно обеспечили место в психиатрической больнице.

***

Грейс прищурилась, медленно открывая глаза, которым мешал слепящий белый свет. Она застыла, оглядевшись. В палате больше никого не было. Она лежала на кровати. Если память не подводит, то засыпала Грейс свёрнутой в маленький клубочек, будто котёнок, в руках Клинтона. Странно, что она не заметила, как он уложил её в кровать. Вероятно, тело настолько было измученным, что уже ничего не чувствовало, пребывая в дремучем сладком сне, который был просто необходим после пережитых кошмаров. Уставившись в потолок, Грейс ещё долго пребывала в одиночестве и уже успела соскучиться. Дверь открылась, и она поспешно перевела взгляд на вошедшую медсестру. — Вы проснулись, — улыбнулась молоденькая девушка, отмечая что-то в своём блокноте. — Долго я спала? — Сутки. Нужен был отдых. Вы пережили ужасную трагедию. Грейс печально выдохнула, вспомнив о потере ребёнка. Легонько приподнявшись на локтях, она посмотрела на медсестру. — А где Клинтон? Девушка уставилась на Грейс и, замерев в занятой позе, долго молчала. Грейс всё ещё ожидала ответа. — Кажется, у пациентки опять начались галлюцинации, — прошептала молоденькая медсестра и вновь поставила какую-то галочку в блокноте, где отмечала состояние больных. Грейс лишь немного нахмурилась, будучи не в силах делать резкие движения. — Что? — тихо спросила она, не понимая, о чём речь, какие ещё галлюцинации, когда она задала элементарный вопрос. — Вы можете дать мне внятный ответ? Где мужчина, который привёз меня сюда и всё время был рядом? — Вас сюда привез проезжавший мимо места трагедии незнакомец. Вы поступили в больницу совсем одна. И уже не раз повторяли это имя. Клинтон. Грейс ощутила, как сердце начало биться быстрее. Ещё немного, и оно вырвется из груди. Она долго молчала и, позабыв о слабости в теле, резко села в кровати. — Что вы несёте? — выкрикнула Грейс. — Решили сделать из меня идиотку? — Девушка, нельзя нервничать. Вам сделали чистку после выкидыша. Отдохните, — медсестра говорила монотонно, чем ещё больше раздражала Грейс, для которой в эту минуту рекомендации об отдыхе были лишь пустым звуком. — Где Клинтон? Где он? — выкрикнула вновь Грейс, сжимая в кулаках одеяло. — Что происходит? Почему не говорите, где он? Медсестра печально поджала губы и, положив блокнот на тумбу около кровати пациентки, подошла к ней поближе. — Вас доставили к нам в состоянии истерики. Жутком состоянии. Вы постоянно повторяли одно и то же имя. Клинтон. Насколько нам стало известно, Клинтон Норфолк погиб, взорвавшись в собственном автомобиле. Вы были правы. Этот инцидент курсирует уже во всех новостях, — она сделала небольшую паузу, испугавшись стеклянного полуживого взгляда пациентки. — Вам только помогли успокоиться и сделали всё необходимое, чтобы уберечь от последствий выкидыша. Грейс судорожно делала вдох и выдох, ощущая, что ком в горле стал преградой. Боль в сердце защемила, выворачивая тело наизнанку. Невнятно пробормотав что-то, она откинула одеяло, спустила ноги на пол и, не веря ничьим словам, собралась искать Клинтона. Невозможно! Это не были галлюцинации. Он находился здесь. С ней. — Стойте, — медсестра округлила глаза, пытаясь остановить безумные попытки больной вскочить с кровати. — Он жив! — Грейс не узнала свой голос. От переизбытка эмоций появилась хрипота. Она едва могла дышать. Каждое слово давалось с трудом. — Клинтон Норфолк погиб. Вы должны понять это. Его семья уже опознала обгоревшее тело, — тараторила медсестра, чтобы наконец-то дать понять этой обезумевшей девушке, что её молодого человека больше нет. Грейс вскинула голову. Она взглянула безумными глазами на лицо перепуганной медсестры, которой явно до этой секунды не доводилось успокаивать пациентов, переживших такую трагедию. Потерю двоих. Ребенка и любимого мужчины. — Ложь. Не верю, — измученно прошептала Грейс. — Нет, пожалуйста, скажите, что он жив. — Мне очень жаль, Грейс. Вы должны быть сильной. Грейс будто молнией ударило. Плевать она хотела на то, что говорят. Пока лично не убедится, никому не поверит. Все врут. Она не могла потерять сразу двоих. Не могла! Они врут! — Пусти! — прорычала Грейс, впиваясь руками в плечи медсестры, которой уже не хватало сил, чтобы удержать её. Помощницу врача удалось напугать. Пациентка выглядела ненормальной. Ей нужна психиатрическая помощь. — Пожалуйста, Грейс, успокойтесь. Он погиб. Вы уже ничем не поможете! Хватит! Грейс резко прекратила вырваться из рук медсестры. Она медленно наклонилась к своим коленям, уткнувшись в них носом. Ухватившись руками за свои волосы, не чувствуя боли от собственной хватки, Грейс горестно закричала, проклиная весь мир за то, что с ней происходит. За все потери, что преподнесла беспощадная судьба. До этого момента её не накрывала такая волна собственного горя. Это чувство, которое выворачивало всю душу наизнанку. Агония пронзила, будто иглой, всё глубже проникая и заполняя каждую клеточку тела. Наружу вновь вырвался крик. Казалось, он был единственным средством, хоть немного помогавшим справиться с печальной утратой. С кровавой, жестокой потерей.

***

Грейс чувствовала, как быстро стучит её сердце. Как страх окутал тело. И лишь перестав кричать и ощутив, как её несильно трясут, она смогла открыть глаза. Перед ней был перепуганный Клинтон. Он смотрел так, будто видел не свою милую Грейси, а приведение. Она пыталась понять, что с ней происходит. Это вновь галлюцинации? Это сон? Клинтон пришёл к ней в видениях? Запутавшись, где реальность, а где иллюзия, Грейс замерла, боясь осознать, что Клинтон лишь мираж. — Грейси, тебе приснился кошмар. Всё нормально. Он сочувственно улыбнулся, крепче прижимая её к себе, и легонько вытер слезы с её щёк. — Не пугай меня так, цветочек. Я едва смог разбудить тебя. Грейс молчала, открыв рот и пребывая в состоянии шока. Было всё ещё страшно поверить, что та боль и ужас оказались лишь сном. Она запуталась. Всё увиденное казалось таким настоящим и ещё больше повергало в панику. Грейс протянула судорожно трясущуюся руку и медленно коснулась щеки Клинтона, глядя на него, как на ненастоящего. Со стороны она, наверное, напоминала душевнобольную, которой было бы полезно пройти курс лечения. Клинтон молчал, наблюдая за каждым её действием. — Ты жив, — прошептала она и, прикусив нижнюю губу, вновь ощутила поток слез, который уже не контролировала. Клинтон точно знал, что эта боль отразится на психике Грейс, но не предполагал, насколько. Ей обязательно нужно будет нанять психолога. Это необходимо для стабилизации её душевного состояния, чтобы больше Грейс не выглядела так плохо. Если подобные кошмары будут повторяться, её здоровье может совсем ухудшиться. А он не мог это допустить. Клинтон опустил голову, нежно коснувшись губами её солёных от слёз щёк. — Конечно, жив. Не мог же я оставить тебя совсем одну. Он был доволен, заметив, как улыбка прикоснулась к её печальному лицу. — Буду жить специально для того, чтобы надоедать тебе ещё больше, чем раньше. Грейс издала нервный смешок. Лишь после этих слов к ней пришло полное осознание того, где реальность, а где ужасный, душераздирающий сон. Клинтон с ней. Он не погиб. И это единственное, что смогло успокоить её. Больше подобных снов не хотелось видеть. Они, будто бы наяву, терзали и мучили. Все ужасы позади. Пора осознать это.