Однажды в башне

Август

      Тэхён не подглядывал, честно. Просто занятий в башне было не слишком уж много: полы подмел, тряпкой мокрой поелозил по камню, пыль с горизонтальных поверхностей смахнул под презрительное фырканье огнедышащего, и все. Дальше в ход вступала неугомонная фантазия. Так у них появился пересмешник, которого Ким ласкового прозвал попугайчиком. Сходства никакого, если подумать, за исключением, разве что, страсти к подражанию. На домашнем питомце эксперименты не закончились. Следующие изменения коснулись спальни.       Некогда скучные каменные стены окрасились в нежный персиковый цвет. И где только краску умудрился раздобыть, спрашивается. Дальше по плану шли шторы, серебристо-серые и из розовой полупрозрачной ткани с россыпью блесток-звезд. Сочетание более чем странное. Старое постельное белье полетело из окна, попав аккурат на какого-то несчастного рыцаря, некстати задравшего голову, которому вдобавок и от дракона досталось: тот плюнул в него огненным шаром под шумок, пока принц проводил ревизию спальни. Тщательному осмотру подверглись так же погреб, подвал, кухня и чердак.       Собственно, последний заинтересовал больше остальных, потому что вел прямиком на крышу через неприметную с виду дверцу. С нее открывался изумительный вид на близлежащие окрестности, золотистые поля, изумрудно-зеленый лес, небольшое озерцо вдали и величественный замок с развевающимися голубыми флагами. А еще отсюда представлялась уникальная возможность рассмотреть дракона в непосредственной близости. Может, большое и видится на расстоянии, но глаза в глаза смотреть куда интереснее.       Тэхён улыбнулся собственным мыслям, устраивая подбородок на сложенных руках. Не сказать, чтобы лежать на черепице было удобно, однако дискомфорт сполна компенсировался удовлетворенным любопытством. В конце концов, когда еще представится уникальная возможность потрогать огнедышащее создание? Так близко: чешуйка к чешуйке, тронь – порежешься о крохотный неровный край. Кожа зверя – волнистый кожистый панцирь, крепкий, магически защищенный и матово переливающийся на солнце всевозможными оттенками зеленого.       Дракон был уютно-теплым и шершавым, никак не реагируя на легчайшие прикосновения кончиков пальцев. Мощные лапы с заостренными когтями вселяли в парня трепет, шипастый длинный хвост, которым при желании можно задавить, мирно покоился рядом, и особое внимание принца занимали рога. О, о них Тэхён готов говорить бесконечно долго, сравнивая те на ощупь с колючими согревающими тканями, хранящимися в сундуках родного замка. А еще от одежды, сшитой из нее, потом чесалась каждая клеточка тела. К счастью, бессменный злой охранник раздражения не вызывал, скорее пробуждал любопытство.       Горячее мерное дыхание спящего животного обжигало щеки и несло в себе ароматы догорающего костра, согревающего и уютного, как и сам дракон. Ким не считал его ужасным или опасным, хотя следовало бы. У Тэ, если подумать, напрочь отсутствовал инстинкт самосохранения. Хотелось быть к зверю ближе, касаться того и гладить, как какую-нибудь лошадь или собаку, да только огнедышащий не давался, всячески сторонился и рычал, когда Тэхён совсем уж наглел, то есть с периодичностью раз в неделю.       Юноше приходилось спасаться бегством от огненного плевка в спальне, куда дракон, естественно, попасть не смог бы. Да и не собирался, по правде говоря. Отпугивал скорее для виду, чтобы не лип как назойливая муха. И Ким послушно оставлял его на какое-то время в покое. Запирался в башне, прижимаясь спиной к двери, прикладывал ладонь к сердцу, ощущая бешеный рваный ритм сердца, и улыбался счастливо чему-то своему, немного детскому, но, несомненно, веселому. Так улыбались дети, когда вечно занятые родители обращали на них внимание, так улыбалась Миэн, когда получала от отца желаемое, так улыбался Тэхён, когда… Да редко когда, если честно.       С раннего детства ему приходилось самому искать поводы для радости. Он научился очаровываться обыденными вещами, незначительными мелочами, будь то пятна от клубники в уголках губ, пальцы в гранатовом соке, кусочек яблока, неожиданно оказавшийся на носу, или порванная связка на ноге. Просто пакости – а тех было действительно много – никогда не обходились без неприятных последствий. «Проблемы», – устало вздыхал король и обреченно возводил очи горе. «Воспоминания», – робко шептал в ответ Тэ и едва заметно улыбался. Потому что поводов для грусти и без того хватало, а он ненавидел придаваться хандре.       Тоска и заточение – неделимые части единого целого, неприятного и отвратительного. Бездействие угнетало, оттого и усидеть на месте никогда не удавалось. За редкими исключениями, конечно же. Ким блаженно вздохнул, приблизив свое лицо к драконьей морде. Парню было интересно, каково это – летать? Рассекать воздух, щурясь от резких порывов ветра, и, преодолевая сопротивление воздушных масс, взмывать ввысь, наплевав на все остальное. В полете Тэ видел образ свободы. Парня лишили ее, наверное, в момент рождения, ограничив рамками общества, в котором жил, семьи, в которой воспитывался, и любви, на которую не имел права.       На первое место ставились такие понятия, как… нет, не долг или честь, а богатство и слава. Их не добиться честным путем, не в его королевстве точно. В большинстве случаев приходилось лгать, лебезить, пресмыкаться и примерять далеко не радужные маски. Тэхёна, слишком светлого душой, воротило от этого маскарада, и не было никакого желания становиться частью подобного цирка, пусть и пришлось бы однажды. Поэтому-то к заточению Ким отнесся как к меньшему из зол. Всяко лучше, чем рассыпаться в комплиментах перед какой-нибудь богатой наследницей с лицом терьера, заверяя ту в неземной красоте и целуя бородавочную ручку.       Тэ испуганно затряс головой, отгоняя от себя вполне реальный образ, отчего кончики волос, выбившиеся из импровизированного хвоста, задели ноздри дракона, который неожиданно раздраженно фыркнул и резко дернулся назад, будто испугавшись чего-то. Просто сработал давно отточенный инстинкт. На Тэхёна с расстояния в каких-то жалких сантиметров тридцать уставились шартрезовые глаза. Большие, выразительные, гипнотизирующие вертикальными зрачками и глубиной цвета. Вкрапления желтого и зеленого смешались в них в странный невероятный космический водоворот, приковав к себе намертво восхищенный взгляд Кима.       Молодой человек, кажется, забыл как дышать, полностью придаваясь любованию. Так близко к дракону он еще ни разу не был, а ведь хотелось чисто ради острых ощущений. А теперь получите и распишитесь, вот вам удобный случай посмотреть, потрогать и до смерти испугаться, потому что даже сейчас юноша умудрился все испортить, разозлив зверя одной фразой: – Такой большой, а испуганно дергаешься из-за малейшего движения, – дракон утробно зарычал, приоткрыв пасть, и Тэ пришлось отползти к краю крыши. Так, на всякий случай. Кто знает, что там на уме у громадной зверюги, развернувшей огромные перепончатые крылья? – Эй, ну чего ты? Я же пошутил, а ты сразу злиться, – затараторил принц, поднимаясь на ноги и продолжая пятиться назад, в то время как перед ним огнедышащий потерял четкость линий, окутанный зловещим сизым дымом. И Тэхён впервые не на шутку испугался, поняв, как сильно разозлил дракона. Один неверный шаг – и под ногами не оказалось опоры.       Так мало места для маневра и так высоко для падения. Тэ даже не успел ничего сообразить, как земля ушла из-под ног, вынуждая неловко взмахнуть руками в попытке ухватиться хотя бы за какую-нибудь опору. Тщетно. Сердце камнем рухнуло вниз вместе с телом, сорвавшимся с карниза. И парень наверняка упал бы, если бы не цепкие пальцы, вовремя схватившие его за запястья и резко притянувшие к чьей-то крепкой груди. С губ сорвался удивленный то ли вздох, то ли писк, и Ким невольно поднял голову вверх, встречаясь взглядом с невозможно-зелеными глазами своего спасителя.       Спасителя далеко не дракона – человека.