Однажды в башне

Ноябрь

      Нет, ну, Юнги совсем не против готовить еду самому. Но он, на минуточку, дракон, и ему по статусу положено есть людей, а не тушить овощи. Да и какой из Мина повар с талантом поджаривать все, что движется? Страшно представить. Мужчина так однажды занавески в спальне подпалил, нечаянно чихнув и не рассчитав силу. Теперь вот старался сдерживаться, помешивая марево на сковороде. А все почему? Правильно, потому что беспокойный Тэхён с утра пораньше опять куда-то запропастился. Вот не сидится же человеку на одном месте. Хорошо хоть волка с собой взял, иначе сопровождать парня пришлось бы Юнги, упаси боже.       Где-то наверху хлопнула входная дверь – помяни черта, называется. А через пару мгновений на пороге кухни возник Ким, мокрый до нитки, но на удивление счастливый, и следом за ним, заливая пол водой, вошел Чимин. Что за имя такое дурацкое? Мин лишь глаза обреченно закатил, ибо оборотню кличка нравилась. Еще бы, ведь он сам ее выбрал, ментально навязав Тэхёну, а тот да и рад, приняв на собственный счет. Ага, как бы не так. Эти лохматые в край обнаглели, залезая в головы к людям. Ладно, дракон для профилактики и успокоения совести протащил паренька за хвост по их внутреннему дворику разок. Или два, ну хорошо, три или четыре.       Чимин тогда, кажется, даже коготь сломал и после неделю Юнги на глаза старался не попадаться. А нечего было комнатной зверюшкой притворяться, чай в башне не совсем дураки жили. Впрочем, те обиды в далеком прошлом теперь. Сейчас, спустя месяц с лишним, Мин стал терпимее к волчонку (нет) и иногда даже снисходил до общения с ним (все сводилось к бесполезным спорам). Обычно это происходило по ночам, когда Тэхён наконец-то засыпал и Чимин мог без лишних опасений и зазрений совести (а она вообще имелась?) принимать человеческий облик. – Дай угадаю, – дракон оторвался от готовки, переключая свое внимание на мокрого принца: одежда прилипла к телу, в розовых волосах запутались ниточки водорослей и тины, а в руках юноша сжимал какие-то зеленые отростки с белыми маслянистыми цветами. – Ты ходил знакомиться с русалками? – Мин как-то обмолвился о них, так Тэ ему потом две недели жизни не давал, упрашивал сходить к ним в гости. И ведь не объяснишь дурачку, что они плотоядные твари с острыми, как у пираний, рядами зубов. Все равно не поверит, наивный мечтатель. – Нет, – выливая из сапога воду прямо на пол, задумчиво протянул Ким, шмыгая носом. Еще бы, конец ноября на дворе, а он удумал вырядиться в рубашку и брюки, украденные, между прочим, у Юнги! – Я рвал кувшинки в пруду для нового зелья и свалился с лодки в воду, – где успел лодку спереть, спрашивается. Хорошо хоть плавать умел, а то пришлось бы Мину потом своей головой отвечать за этого утопленника. – А, ну это многое объясняет, – закивал дракон под возмущенное чихание волка, которому вторил и Тэхён. Вот только двух больных мужчине для полного счастья не хватало. – Так, а ну марш в купальню отогреваться, и только попробуй мне заболеть! – недовольно нахмурился Юнги, – молоко с медом в глотку запихаю, – предупредил он, зная, насколько сильно Ким ненавидел сей действенный целебный напиток. Только шантажом и получалось к чему-либо принудить упрямца.       Брезгливо морщась и на ходу выжимая длинные косы, Тэ прошлепал босыми ногами по каменным плитам прочь из кухни (пора бы уже ковры постелить), что-то тихо бурча себе под нос. Наверняка проклятья или очередные комментарии в адрес изогнутых рогов на голове блондина. И почему-то Мин был уверен: завтра они снова увидят его брюнетом, потому как не хватит столько сил и терпения, дабы избавиться от липкой тины – проще уж сбрить. Проводив принца хмурым взглядом, дракон повернулся к волку, который всё так же сидел на прежнем месте, прижимаясь мокрым боком к горячей печи.       Что ж, тоже вполне неплохой выход из сложившейся ситуации, да и простуда ему не светила: слишком выносливый организм для каких-то там вирусов. Хлопнула дверь купальни в дальнем коридоре, и зверюга перед Юнги увеличился в размерах, медленно принимая человеческий облик, ничуть не смущаясь чужого внимания. Парнишка, ко всему прочему, еще и без одежды шастал. Ну а как иначе? Мину благоволила магия, которой род волков, в отличие от драконов, был лишен, полагаясь только на проклятье луны. Потому и любые тряпки при обращении в животное рвались и становились непригодными к последующей носке. – Расскажешь ему, что ты оборотень? – огнедышащий потянулся за тарелками, принявшись накрывать на стол, в то время как обнаженный юноша, ничуть не смущаясь своей наготы, сел напротив, ожидая, пока ему подадут ужин. Для того, у кого с самого утра маковой росинки во рту не было, держался он молодцом. Ну или слопал кого в лесу под шумок, пока Тэ плескался в пруду, намереваясь стать кормом для русалок. Вот и отпускай их вдвоем на прогулки после этого. – Шутишь что ли? – насмешливо фыркнул Чимин, растягивая губы в улыбке. – Он меня тогда в свою постель не пустит, – Юнги брезгливо сморщился под заливистый смех парня. Уж лучше б и вправду не пускал, а то все простыни в его шерсти потом. Не сказать, чтобы дракон был против волка в ногах у Кима по ночам, просто мужчина сам иногда прикладывался под теплый бочок, и его дико раздражал лишний мохнатый комок на кровати. – Тоже мне великая потеря, – как можно более равнодушно произнес Мин, ставя тарелку перед хитро улыбающимся оборотнем. От того не укрылись ни недовольно поджатые губы, ни убийственный взгляд, коим его одарил огнедышащий. – Ты просто завидуешь, – не унимался Чимин, желая, видимо, довести дракона до белого каления. Зря он так, Юнги ведь мог не сдержаться, плюнув в парня пару раз огнем. Кухню, единственное, было жалко – деревянная как никак. Второе у Мина в списке любимых мест после крыши. Почему не первое? Так все просто: тут Тэхён ошивался чаще, чем наверху. – Вовсе нет, – процедил блондин сквозь стиснутые зубы, садясь рядом с волком, который опасливо покосился на немного погнутую оловянную ложку у него в руках. Наверное, и вправду не стоило злить Юнги, но Чимин не удержался от соблазна. Было довольно смешно наблюдать за их отношениями со стороны: один взбалмошный и чрезмерно активный, а второй злой как черт и, кажется, ненавидящий весь мир в целом. Вроде и порознь, но при этом большую часть времени вместе.       Мин отнекивался, мол, работа такая, следить за пленником, Тэхён же не замечал ничего, принимая заботу как должное. А, может, намеренно провоцировал дракона, что выполнял прямые обязанности с неохотой, но Чимин-то не слепой. Он видел, как Мин каждый раз заглядывался на Тэ, а глаза при этом загорались странным блеском. На равнодушных так не смотрят. Да только толку от этого не было никакого. Им по статусу не положено переступать черту. И если один понимал и принимал правила, второй… А черт знает, что сделал бы Тэхён, узнай правду. – Ну-ну, – не стал спорить с упрямцем Чимин, прихлебывая горячий чаек из кружки, однако счастье от блаженного уюта и тепла длилось недолго к великой радости дракона. Хлопнула дверь спален, послышались шаги на лестнице, и на полу возле ног Юнги вновь закрутился пушистый зверь, злобно зыркая на ехидно усмехающегося Мина. Ну а что? Огнедышащий предлагал ему выход из шаткого положения, но получил отказ. Ну и кто из них теперь более жалкий? По-моему, ответ вполне очевиден.       Юнги.       А на следующий день все произошло именно так, как и предсказывал Мин, тяжко вздыхая в сотый раз за утро, потому что над ухом у него непрерывно ныл один конкретный индивид, портя жизнь остальным обитателям башни. – Юнги-и-и, – монотонно на одной ноте завывал Тэхён, цепляясь за руку дракона, и ему, будто в насмешку, вторил Чимин. Задушевно так, по-звериному. У-у-у, обоих бы в лес сдал навсегда, чтобы наконец-то поспать нормально. – Ну Юнги-и-и, – громко шмыгая носом, прогундосил Ким, чуть ли не наматывая сопли на кулак, – я заболел, – а то Мин сразу не догадался. – Мне так плохо, – ох, а уж Юнги-то как плохо. Он полночи у постели принца провел, пытаясь сбить сильный жар. Хорошо хоть в склянки Тэ заглянуть додумался: мальчишка явно нутром чуял, раз наварил столько лечебных зелий. Температура спала только к утру, и огнедышащий, обессиленный, не захотел подниматься на крышу и уснул в постели вместе с Тэхёном, обещая себе, что это в последний раз.       Или нет. – Здорово, но при чем тут я? – отпихивая жмущегося к нему Кима, пробубнил куда-то принцу в макушку дракон. Настроение было просто отвратительным. Вот если бы блондин с утра проснулся в обнимку с Тэ, а не с волком, то, может, и сменил бы гнев на милость. Но Чимин решил иначе, вклиниваясь между ними. И зачем, спрашивается, ведь первым с кровати все равно свалился Тэхён, захлебываясь кашлем. – Пожалей меня, – состроил несчастные глаза молодой человек, устраивая голову на животе у Мина и обнимая руками за талию. А отцепить от себя невозможно – впился мертвой хваткой, еще и улыбался хитро так зараза, потому что знал, что сейчас дракон был не в состоянии с ним спорить. А ворчал для виду скорее, запустив пальцы во вновь отросшие смоляные пряди. Все-таки предсказание оказалось верным. Они пока что отрасли парнишке лишь до плеч, но Юнги не сомневался – к вечеру те снова вернут себе прежнюю длину, спадая до талии. – Ты такой жалкий, – охотно согласился Мин скорее из вредности, нежели желания досадить. Сбрасывать с живота тяжелую тушку принца не хотелось. Наверное, из-за того, что тот снова был жутко горячим (температура набирала обороты) и выглядел слишком милым благодаря красному носу. Дракон устало вздохнул, проклиная за собственную слабость, и осторожно переложил сопротивляющегося Кима на пустующее место рядом с собой на кровати под аккомпанемент жалобного лепета. – Не бухти, а то на крыше спать будешь, – предупредил парня Юнги, вставая за лекарством. Ну прямо заботливая мамочка, ей-богу.       Зато Тэхён сразу притих и послушно проглотил все, что ему дал огнедышащий. Эх, такую возможность для яда прозевал. Чимин у двери задушено всхлипнул, явно сдерживая рвущийся наружу лающий смех. Еще бы, не каждый же день доведется увидеть столь очаровательную идиллию: Тэ удобно подкатился к улегшемуся рядом с ним Мину и тихо засопел, убаюканный мерными поглаживаниями по голове. Юнги же бросил на волка уничтожающий взгляд, намекая на то, что дальнейшие комментарии добром для оборотня не кончатся, и повернулся на бок, обнимая Кима и накрывая обоих одеялом с головой, чтобы теплее и без лишних глаз можно было наконец-то поспать.