Однажды в башне

Декабрь

– Дубина остолопая! – на кухне что-то с громким звоном и треском разбилось о стену. – Идиот мохнатый! – а это, кажется, погибла смертью отважного героя любимая ваза Юнги. Воплей не последовало, значит, промазали. Обидно. – Недопринц несчастный! – судя по тяжелому гулкому звуку, в ход пошла сковородка. Боже, только бы всю комнату не разнесли, увлеченные своими игрищами. – Чья бы псина лаяла тут, а твоя спала на коврике! – в ответ послышалось утробное рычание.       Дракон обреченно взвыл, потирая пульсирующие от боли виски. Подобная грызня продолжалась уже неделю с лишним, сводя Мина с ума, а вот Тэхёна ситуация забавляла явно, вон как ходил улыбался. Ну кто бы сомневался. А все почему? Правильно, потому что теперь с ними временно проживал тот самый спасенный принц (у-у-у, надо было оставить его помирать в снегу). Кто же знал, что им это боком выйдет? Да никто, в общем-то. Чон Чонгук – имя новой головной боли для Юнги и, кажется, нескончаемого веселья для Тэ. Еще бы, они спелись уже тогда, в спальне, стоило лишь перекинуться парой фраз и представиться. – Принцесса говоришь? – недоверчиво сощурился Гук, с ног до головы оглядывая плоского донельзя Кима, согласно кивающего и невинно хлопающего длиннющими ресницами. Хороший образ, ничего не скажешь: платье добротное, макияж женственный, воздушный, причесочка замысловатая, взгляд кокетливый. Не хватало только одной детали… – А где тогда твоя грудь? – да, вот и главная проблемка нарисовалась. – Ты ее спугнул, – пробасила красавица, высокомерно вскидывая подбородок. Чон на колкость понимающе улыбнулся, не став больше возражать, и, наверное, именно в тот момент Мин его и невзлюбил. Не нравилось ему, как Чонгук вечно пялился на брюнета, старался ненавязчиво коснуться и украсть кусочек внимания, чем смущал принцессу безмерно. Да еще и улыбался без конца своей дурацкой кроличьей улыбочкой. Юнги не следил, нет, но внешность парня, несомненно, нервировала.       Круглое смазливое кукольное личико, острая линия челюсти, большие оленьи глаза, бездонные и черные, выразительный контур аккуратных губ, пухлых, симпатичных, как, впрочем, и сам хозяин, черт бы его побрал. Еще и брови эти густые, подвижные, считай живые. Красит он их что ли? А Тэхёну хоть бы что, знай себе улыбался и трепал того по каштановым волосам. Хорошо хоть не тискал, иначе у дракона случился бы сердечный приступ. Не от ревности, отнюдь, Юнги же не зеленый юнец какой-нибудь.       Чисто профессиональное беспокойство, знаете ли, к чувствам человеческим не имеющее совершенно никакого отношения. Только поэтому Гука спровадили из постели Тэ на диван в гостиной. Нечего тут покушаться на честь и доброе имя принцессы, которая сама кого хочешь опорочит. А больной бок и без мягкой перинки заживет, ничего страшного. Дверь в библиотеку, где прятался Мин от посторонних шумов вот уже около двух часов, распахнулась, с жутким грохотом ударяясь о стену. На пороге перед огнедышащим возник виновник мигрени, раскрасневшийся и чем-то жутко недовольный.       Не он один, между прочим. Дракон, устроившийся в тесном кресле, оторвался от скучного чтива какой-то запыленной романтичной книжонки, послав волку нечитаемый тяжелый взгляд. О, блондину многое хотелось ему высказать, но безграничная лень останавливала от грозной тирады. Плавали, знаем. Они продолжали грызться с Чоном по любому поводу буквально на пустом месте, создавая проблему из ничего. Отчитывай, не отчитывай – все без толку. Так какой смысл сотрясать воздух, если можно уйти спать на крышу? – У-у-у, мерзкий тип, – пробурчал оборотень, плюхаясь на диван рядом со столом, клокоча от ярости. Имен не называли – незачем. Опять, небось, не поделили с Гуком последний кусок курицы. Мин до сих пор не понимал, почему это двое начали вражду. Неприязнь с первого взгляда, не иначе. Поначалу Тэ пытался их примирить, но тоже быстро сдался, махнув рукой на детский сад, разворачивающийся под носом. – Так бы и написал ему в тапочки. – Тут я с тобой соглашусь, – кивнул Юнги, рассеянно переворачивая страницу книги, но не вникая в смысл прочитанного. Все его внимание занимали собственные мрачные мысли об одном неугомонном мальчишке. – Хотя гадить в тапочки не стал бы, – а смысл? Ким вряд ли бы перестал общаться с Чонгуком из-за такой ерунды. Они вообще в последнее время слишком много времени проводили вместе, пробуя на прочность слабые нервы огнедышащего, не спускающего с парней пытливого взгляда. Гук так и норовил запустить свои шаловливые ручонки туда, куда не следует. – Ну так съешь его – и проблема решена, – хохотнул Чимин, наблюдая за недовольно скривившимся Юнги. Какие-то варварские методы предлагал волк, гадость же. – Ты же явно неровно дышишь к Тэ, – дышал, смотрел, думал, а толку-то? Он бы и рад сожрать свалившегося им на голову нахлебника, но, увы, не располагал подобной роскошью. – Не могу, – озвучил блондин очевидное. – Они друг другу нравятся, да и чистокровный Чонгук, мне кодексом запрещено есть таких принцев, – кто вообще придумал эти дурацкие правила? – Вот же засада, – мгновенно помрачнел Чимин, поджимая колени к груди, и Юнги, честно говоря, было плевать, из-за чего расстроился оборотень: опрометчиво брошенных слов или невозможности поглощения наглого Чона. Обоих останавливала мешающаяся под ногами симпатия, неуместная и раздражающая. – Ага, – сухо и горько, но, увы, нерешаемо.

♚

– Знаешь, ты как две капли воды похож на ту сумасшедшую, что напала на меня в лесу, – как-то вечером за чисткой картошки задумчиво изрек Чонгук. Как оказалось, на охоте на его отряд напала местная шайка разбойников. Во главе с Миэн. Ну да, такую при всем желании не забудешь: фигуристая высокая девушка с копной иссиня-черных волос и необычной внешностью.       Бандиты отобрали оружие, лошадей, обобрали до нитки (одежду благоразумно оставили, зима все-таки) и дали возможность уйти. Принц, чья гордость была задета, отказался, оказав сопротивление, за что и поплатился, когда на отважного сумасшедшего спустили ручного волка. Хорошо хоть не оборотня, а то покрывался бы наследник престола каждый месяц шерстью. Это вам не чистокровные твари, обладающие свободой воли и правом самим решать, когда принимать звериный облик. Рассказывалась история Тэхёну глубокой ночью под грифом высокой секретности, поэтому Юнги и Чимин, пусть и догадывались, но толком до сих пор ничего не знали, пребывая в неведении. – Слушай сюда, – хрумкая морковкой, тыкнул ножом в сторону шатена Ким, – моя сестра не сумасшедшая, – подумаешь, подалась в разбойники, душа требовала приключений. – Она просто… ну, чудненькая, – как и он, собственно. Гены – от них никуда не денешься. – К тому же, тебе не о чем беспокоиться, – заверил Чона молодой человек. – Я на тебя нападать не собираюсь, сам понимаешь, мне тут куковать до тех пор, пока какой-нибудь сумасшедший не решится жениться на моей сестре, – правда за правду – так они договорились той ночью, рассказывая свои истории. – Убивать тем более, – Чонгук ему был нужен живым.       Взгляд невольно упал на письмо, принесенное гонцом из дворца сегодня утром. Радостные вести (для кого, интересно), Миэн наконец-то решила остепениться и взять бразды правления в свои хрупкие, но довольно жесткие ручки. Ну а что, границы, роптавшие на власть, усмирила, с местными воришками подружилась, пора и укреплять государство. Казалось бы, вот она, свобода, собирай вещички и беги из башни, но… А куда бежать, собственно? Обратно во дворец к кривляющимся фиглярам? Вот уж спасибо, не хотелось что-то. – А вот Юнги может запросто сожрать. Он вообще очень любит есть принцев, – убежденно закивал Тэ, улыбаясь при виде испуганно округлившихся глаз Чонгука. – Но почему? – искренне удивился Чон, не разделяя веселья Кима. Гук не понимал почему юноша до сих пор жил в стенах башни с этим вредным Чимином и жутко злым драконом, от взгляда которого пробирало на дрожь. – Так надо, – не углубляясь в подробности, ответил Тэхён. Не говорить же ему, что Юнги убивал охотников за приданным и богатством из вредности и замашек собственника. Тэ ведь далеко не дурак и давно понял очевидное. Жаль только дракон упрямился, прикрываясь долгом. – Юнги таким образом защищает меня от всяких жуликов-претендентов на престол, – а сам вот никаких поползновений не осуществлял, гад чешуйчатый. Такими темпами брюнет помереть старой девой успеет, нежели Мин сделает первый шаг. Самому делать оный опасно для жизни. – По-моему, он перебарщивает с опекой, – недовольно свел брови к переносице Чон, не понимая рвения блондина. Для того, кто просто исполнял свой долг, мужчина явно перегибал палку, контролируя каждый шаг псевдопринцессы. Наверное, случись Гуку зазеваться, огнедышащий столкнул бы его с лестницы, избавляясь от, быть того не может, конкурента. Парень понимающе хмыкнул, кажется, сообразив что к чему. – В таком случае, ты перебарщиваешь с грубостью по отношению к Чимину, – не остался в долгу Тэхён, от которого не укрылись странные взгляды, что украдкой бросал на Пака Чонгук. Взаимные, кстати. В природе их перепалок не оставалось сомнений: притяжение, искаженное неуверенностью. – И только попробуй сказать, что ничего не чувствуешь к Чимину, – предупреждающе вскинул нож Тэ. – Чтобы я? Да с этим волком? – мгновенно возмутился Гук, повышая голос. – С этим бестолковым коротышкой? С этим непонимающим элементарных шуток мохнатым? – Тэ согласно кивал, выслушивая нелестные дифирамбы в сторону оборотня и выжидая, когда же Чон наконец-то выдохнется и признается в том, что… – Думаешь, я мог влюбиться в такого, как он? Да ни в жизни! – Ким скептично выгнул бровь, скрестив руки на груди, и выжидающе уставился на принца, пока тот не опустил глаза, признавая поражение. Он так ловко врал самому себе, а вот Тэхёну не получалось. – Ладно, допустим, он не такой мерзкий, как мне кажется, – пошел на уступки Чонгук. – Ты ведь что-то задумал, не так ли? Мне будет от этого какая-то выгода?       На дне сиреневой радужки вспыхнули озорные искры, а губы растянулись в широкой улыбке. Пальцы смяли раздражающий кусок пергамента и выверенным броском отправили комок бумаги полыхать в камине, стирая единственное свидетельство собственной свободы. О нем Юнги знать ни к чему. Тэ придвинул свой стул к чужому впритык, соприкасаясь бедрами и дергая Чона за рукав на себя, а потом, склонившись возмутительно близко, зашептал быстро-быстро на ухо, обжигая горячим дыханием кожу: – В общем, план такой…