Однажды в башне

Декабрь

– Нельзя так, – переводя дух, пробормотал Тэхён, касаясь ледяными пальцами чужого запястья. Собственное сердце слишком громко стучало в голове, оглушая и не давая возможности трезво соображать. Чонгук тут же прекратил все свои манипуляции, заглядывая брюнету в невозможно-синие глаза. Дурацкое магическое освещение, но, черт, сейчас очень даже уместное. – Как «так»? – озадаченно нахмурил брови Гук, обжигая горячим дыханием щеки Кима, и тот, кажется, даже смутился немного из-за пристального внимания, пряча взгляд за длинными пушистыми ресницами. Они Чону нравились, как, впрочем, и их хозяин, шумный, правда, немного, но забавный и интересный. За две недели пребывания в башне Чонгук ни единого мига не провел в тоске. Им было не до скуки, ведь у деловитого пленника всегда находилась масса нереализованных идей. – Ну, вот так, как мы, – неопределенно махнул рукой Тэ, озадачивая шатена еще больше. А ведь сам предложил ему эту авантюру буквально час назад. Ладно, он никогда не думал о последствиях, так что в данном случае молодого человека можно даже понять. – Хорошо, тогда давай прекратим, – предложил Гук, хотя вот уж что-что, а останавливаться сейчас не хотелось, уж очень интересным делом они занимались. В замке принца за такое давно выпороли бы или в мужской монастырь сослали, дабы выбить дурь из буйной головы. Ну а куда деваться, если юношеская душа требовала чего-то запретного, сладкого и волнительного? – Нет, так тоже нельзя, – отрицательно замотал головой Тэхён, щекоча длинными прядками лицо Чона – он и не заметил, когда парень подобрался к нему настолько близко. Впрочем, подобное у них случалось часто: удобнее переговариваться, ибо острый слух дракона, денно и нощно следящего за сладкой парочкой, не давал им покоя. И ведь нигде от него не спрячешься, всегда находил, приходилось выкраивать время, когда Юнги спал.       Но даже тут они проигрывали Мину, это чудовище с локаторами вместо ушей улавливало малейший шум, вздох, смешок и разгоняло мальчишек по кроватям. Строго по тому, как заведено: Тэ в спальне, Гук – на диване в гостиной. У-у-у, злыдня, он наверняка там пару пружин специально вытащил, чтобы жизнь медом не казалась. Ладно, Чонгуку грех жаловаться, его выхаживали, одевали и кормили. С таким уходом укус заживал в разы быстрее, приближая роковой день отъезда. О, один принц отсюда уезжать не планировал. Известил королевство, приказал прислать за собой карету и приготовить все необходимое для грядущей свадьбы. Отцу, правда, о поле избранницы никто, разумеется, не сообщил. Потом, как говорится, сюрприз будет. – А как можно? – с трудом сдерживая улыбку, поинтересовался Чонгук. Больше, чем продолжить, он хотел понять логику этого странного паренька, поставившего жизни всех обитателей башни с ног на голову. Неугомонный и взбалмошный, Тэхён, тем не менее, поражал своим обаянием и заразительной жизнерадостностью. На такой тип людей совершенно невозможно злиться. Ворчать только, как Юнги, да и то скорее для виду. – Я не знаю, – невинно округлил глаза Тэ, и Чону пришлось заглушить собственный хохот в хрупком плече, обтянутом мягким бархатом, обвивая пальцы вокруг чужих тонких запястий. А потому что нечего свои ручонки совать куда не следует. Гук, между прочим, боялся щекотки, пришлось даже губу закусить, чтобы не засмеяться в голос. Оттого и вопрос куда-то в шею вышел слишком тихим: – Мне продолжать? – по телу паренька прошлась мелкая дрожь (тому виной дыхание на коже, поднявшее дыбом волоски), и Ким свой ответ из двух букв прошептал, кажется, одними губами. – Руки оторву, – раздалось громкое рычание за их спинами, заставив обоих подпрыгнуть в испуге и обернуться, встречаясь лицом к лицу с разгневанным драконом. Вы поглядите-ка, тут как тут. Юнги чуть ли молнии не метал глазами, глядя на их переплетенные пальцы, и Чонгук поспешил отстраниться от греха подальше, а то отъезд из башни мог наступить раньше времени. – Ну и что это тут у нас? – от холодных ноток в голосе огнедышащего парни невольно поежились, а Ким принялся прятать принесенные скляночки, что, впрочем, не укрылось от вездесущего взора Мина. – Я сколько раз вам говорил, чтобы вы не смели ставить эксперименты на Чимине? – рыкнул Юнги, отбирая у возмущенно мычащего Тэхёна зелья.       Увы и ах, из железной хватки мужчины вырвать что-либо было нереально. Один Тэ никогда не сдавался, упрямо закусывая губы и повисая на блондине коалой. Чимин, из-за которого они, собственно, тут и собрались, никак не отреагировал на возникший шум, продолжая мирно дрыхнуть на коврике в гостиной у камина. Ой, ну, подумаешь, решили изменить цвет шерсти с пепельного на зеленый. Новый год на носу как-никак, а приносить в башню елку Мин отказывался. Вот и приходилось идти на разные ухищрения. Оборотню бы все равно вернули прежний вид, честно-честно.       А то что зелье тестовое – мелочи, издержки производства. Тэ нашел бы способ исправить собственную ошибку или натворил новых, тут не угадаешь. Кстати о нем. Гук оперся рукой об пол, вторую запуская в густую волчью шерсть, и приготовился к очередному театральному представлению, разворачивающемуся прямо у него на глазах. Вот Ким кусает Юнги за плечо, а вот дракон пресекает рой возмущений, забрасывая верещащего брюнета на пострадавший от зубов участок. Пара увесистых шлепков по мягкому месту, и Тэхён ненадолго затихает, задыхаясь то ли от смущения, то ли от смеха, а то и от всего и сразу. Идиллия. – А теперь спать, – холодно бросил огнедышащий, прожигая Чона убийственным взглядом, и, не обращая никакого внимания на тихий бубнеж псевдопринцессы, он зашагал прочь из гостиной, намереваясь лично проследить за тем, чтобы Тэ в целости и сохранности добрался до своей спальни. Чонгук же, недолго думая, улегся прямо на ковре, обнимая руками и ногами волка, и зарылся лицом в мягкую сизую шерсть, вдыхая успевшие стать родными запахи леса.       Да, порою судьба и вправду преподносила приятные сюрпризы.

♚

– Я выхожу замуж, – у Юнги, рубившего дрова во внутреннем дворике, топор выпал из рук прямо на ногу, но эта боль была несравнима с той, что его буквально разорвала изнутри. И ее виновник сейчас стоял перед драконом, невинно так улыбаясь, будто не он секунду назад огорошил мужчину «радостной» новостью. Мин, конечно, ожидал чего-то эдакого, но не знал, что их соседство закончится столь быстро. Этот Чонгук зря времени не терял, всем своим видом давая понять серьезность поползновений в сторону Тэ. Не то что нерешительный Юн. Вот сейчас новоявленного принца хотелось сожрать без зазрений совести, потому что мальчишка покусился на его принцессу. Остальное – незначительные детали, которые можно опустить.       О, Юнги буквально вскипел от злости, заставив Кима испуганно попятиться к двери, ведущей обратно в башню. Улыбка предсказуемо слетела с лица, сменившись досадой. Тэхён, вероятно, ожидал от огнедышащего несколько иной реакции. А, собственно, какой? Радостных криков и поздравлений? Может быть, одобрения? Ага, сейчас, только шнурки погладит и побежит обнимать молодоженов, крича «Горько!». Тьфу, от одной только мысли уже противно. Ладно, если бы Мина огорошили новостью не так неожиданно, он, вероятно, даже нацепил бы на лицо маску дружелюбия и растянул губы в подобии улыбки, но, к сожалению, Ким избрал иную тактику. – А ну повтори, – сипло прохрипел дракон, подходя к застывшему каменным изваянием Тэ. Еще бы, попробуй повернись к такому жуткому типу спиной – наверняка до башни живым не доберешься. – Эм, Чонгук сделал мне предложение? – как-то слишком неуверенно прозвучало, с вопросительными интонациями, но Юнги не придал этому значения, сверля парнишку тяжелым нечитаемым взглядом. Ну вот и что, спрашивается, блондин хотел найти в испуганно расширившихся зрачках? Может, надеялся на громких смех и необходимое «Я же пошутил, ну чего ты?», а может, искал ответы на свои немые отчаянные вопросы. Тэхён ведь не мог влюбиться за две жалких недели в какого-то там мальчишку-сверстника, не так ли? Он наверняка вернется после того, как найдется его ветреная сестренка, ради которой и устраивалась свадьба, ведь правда? – Собственно, я зачем и пришел, мне нужен совет по прическе, – то и дело нервно облизываясь и запинаясь, произнес Ким, дабы заполнить возникшую пустоту, но огнедышащий не слушал, явно думая о чем-то своем.       Они стояли слишком близко друг к другу, разделяемые лишь парой жалких сантиметров. Тэхён чувствовал себя какой-то несуразной глупой девчонкой, что когда-то подошла к нему на балу и неразборчивой скороговоркой пригласила на танец. Однако, какое все-таки у судьбы иногда бывало жестокое чувство юмора. Ким каждый раз до мелочей продумывал их с Юнги разговоры, а при встрече робел и терялся, напрочь забывая заученные до тошноты фразы. Когда холодные кончики пальцев скользнули по щекам, обрисовывая контур скул, век, бровей и отмечая мягкость кожи, Тэ задрожал как осиновый лист, сетуя на ставшие ватными ноги.       Боже, главное не грохнуться в обморок от восторга. Не каждый день, знаете ли, юноши так нежно касались, заставляя смущенно краснеть и покрываться мурашками. Да наконец-то, Господи, хоть какая-то инициатива со стороны вечно отрешенного блондина. Непонятно, правда, насмехался над ним дракон или же внаглую любовался, разглядывая полюбившиеся черты лица с особой тщательностью. Запоминал образ до мельчайших деталей, чтобы потом одинокими ночами воспроизводить и вспоминать о собственной нерешительности. Пухлые губы, дрожащие, словно крылья бабочки, ресницы, масляный олений взгляд и вечный колтун вместо хвоста на голове.       Черт, если мальчишка собирался выходить замуж за Чона с этим гнездом, то свадьба угрожала стать настоящей катастрофой. Юнги позволил себе скупое подобие улыбки, вконец озадачивая растерявшегося Тэхёна. Ким ведь не знал причин ее возникновения, а Мин полный идиот, раз находил несуразность молодого человека очаровательной. Глубоко и безнадежно влюбленный кретин, что тут скажешь. Теперь-то уже бесполезно отрицать очевидное, тем более если Тэ сделал выбор в пользу Чонгука. Ему бы признаться, рассказать и никогда не отпускать, но долг диктовал иные правила игры. Оставалось только отойти в сторону и наблюдать. – Я красивый? – дрожащий голос, полный надежды, перешел на шепот – парень не смел отвести взгляда от Мина, надеясь на ответ. Положительный, конечно же. Но дракон, к сожалению, промолчал, отодвигаясь. Согревающее щеки прикосновение исчезло, а Юнги, тяжело вздохнув, обогнул Тэхёна и скрылся в стенах башни, так и не доделав работу, потому что…       Ну конечно же Тэ красивый, будь он неладен.

♚

      Время. Оно неумолимо бежало вперед, утекало сквозь пальцы и ослепляло чередой событий, проходящих мимо Юнги. Он выпал из жизни, утратил связь с реальностью и замер где-то посередине, там, где не существовало рамок и ограничений, а миром правила безграничная и оглушающая пустота. День ото дня перед глазами мельтешила одна и та же картина счастливо улыбающихся молодожен, странных взглядов со стороны Тэхёна и не менее двузначных намеков Чимина, но Мин не замечал ничего. Не хотел замечать, если честно, страшась собственных чувств и неминуемого. Настолько увлекся саморазрушением, что упустил из виду течение календарных страниц, испугавшись грянувшей даты.       Как символично, Ким уезжал в канун нового года, начиная жизнь с чистого листа. Теперь они вряд ли когда-нибудь встретятся снова, потому что больше шансов признаться у Юнги не осталось, а он хотел. Глядя на нарядную, безумно красивую и явно счастливую невесту, впервые хотел выразить эмоции, обличить в слова все то, что у него горело в груди и рвалось наружу бессвязным потоком звуков, наплевав на чье-либо мнение, ведь улыбался ярко и искренне Тэ не кому-то другому, а ему. Всегда только ему, если подумать, и как раньше Юнги этого не понял? Вероятно, теперь нет смысла выяснять, что пошло не так в их истории. Карета ждала у порога, а в ней принц и верный волк, решивший отправиться вместе с ними. В этой сказке не было места злому дракону. И неправильной любви тоже. – Ну что, поцелуй на прощание? – улыбка немного натянутая и измученная, смешок вышел нервным, а в глазах вспыхнули далеко не звезды – искры невыплаканных слез. Все планы провалились, оставшись несбывшимися, впрочем, как и мечты. Пришла пора прощаться, и Тэхён приберег последнюю шутку без надежды на серьезное восприятие, но растерялся вконец, когда его резко притянули на себя, обхватив лицо ладонями и прижимаясь к его губам чужими решительно, отчаянно и пылко. И просто…       Вау, теперь-то Тэ понял, зачем люди целовались. Это не шло ни в какое сравнение с миллионом шалостей, пакостей или шуток. Когда горячее дыхание одно на двоих и крепкие сильные руки прижимали теснее, чем следовало бы, но так правильно и приятно, что впервые за всю свою жизнь Ким пожалел о скоротечности моментов. Не смея сопротивляться, он послушно приоткрыл рот, впуская наглый язык, и сам прильнул ближе, обнимая за шею и наклоняя голову на бок, чтобы удобнее, слаще и невероятнее до цветных искр за сомкнутыми веками. Чтобы до нехватки дыхания и бешеного стука сердца в груди, бьющегося в такт с чужим, ставшим родным.       Чтобы навсегда и как в сказках – долго и счастливо, а не по чьей-то злой указке и ограниченным рамкам. Чтобы бесконечно обнимать, любить и получать сторицей в ответ. Ах, ну почему нельзя хоть раз в жизни воплотить мечты в реальность? Тэхён не умел целоваться, но этого и не требовалось, достаточно было вкладывать в поцелуй все чувства, которые он испытывал к дракону, но так долго скрывал, терзаемый неуверенностью и стеснением. Боже, и как только Юнги смел столь долго сдерживаться, мучая обоих? Ким, опьяненный жаркими ласками, позабыл о ждущей карете, прекрасном принце и грядущей свадьбе, да вообще обо всем, кроме сухих мягких губ, настойчивых, но нежных. Не сейчас, не в эту важную минуту.       Оторваться от Юнги казалось нестерпимой пыткой, а недостаток кислорода некстати нарушил чудесные планы. Тэ медленно отстранился, боясь смотреть Мину в глаза, но тот не торопил, вероятно, опасаясь того же. Оба переступили черту, сейчас пребывая в растерянности от собственной смелости. Во взгляде напротив – океан, безграничный, глубокий, бездонный. И выбраться из него не представлялось возможным. Ни ледяной ветер, развевающий полы тонкого платья, ни колючие снежинки, россыпью блестящих алмазов легшие на волосы и одежду, ни колючие мурашки озноба не были способны привести их в сознание, кроме окрика Чимина. Точно. Долг, свадьба и отъезд. Они прощались. Пряча влажные от слез глаза за слипшимися ресницами, Тэхён отстранился резко, будто бы обжегшись, и спрятал руки за спиной, словно пальцы совершили преступление, еще минуту назад зарываясь в белоснежные пряди.       Кончики подушечек жгло, в груди клокотало пламя негодования, а сердце рвалось сквозь клетку из ребер. Какая беспечность: наслаждаться удивительной мягкостью, на которую оказался способен вечно колючий Мин Юнги. Непозволительная роскошь в их положении. Ким, не прощаясь, развернулся к карете, быстро зашагав, утопая туфлями в снегу, туда, где уже ждал нетерпеливый волк и будущий супруг. Игры зашли слишком далеко, пришла пора отвечать за последствия взрослыми решениями. Под мерный стук колес огнедышащий простился, кажется, с частичкой себя, застывшим изваянием провожая экипаж, пока тот не скрылся за поворотом на холме, следуя навстречу светлому будущему.       Что ж, весьма предсказуемый финал сказки.       Но почему тогда так сильно болело сердце?