Букетик знает в чем секрет!

      Раэль первым устроился на мягком удобном кресле, вынуждая хозяина комнаты сесть на кровать. Посетовав на чьи-то дурные манеры, Регис поставил поднос с чаем на стол и, взяв свою кружку, скромно примостился на самом краю постели. Пусть они и не были в Лукедонии, но правила поведения никто не отменял.       Кертье лишь саркастично улыбнулся. Даже нарушая этикет, отпрыск Ландегре оставался верен себе. Закинув ногу на ногу, ровно держа спину и плечи, он пил чай из белой фарфоровой кружки, прикрыв глаза и, казалось, получал от этого удовольствие. Раэля выводило из себя то, что он не мог прямо сейчас залезть в голову этого мальчишки и узнать то, о чем он думает, находясь в его компании. Регис научился скрывать от окружающих свое истинное Я, хотя оно не раз вырывалось наружу.       - Допустим, - перешел к теме их встречи Кертье, вертя свою кружку на блюдце от накатившей лени, - я приму участие в этом... мероприятии?       - Школьном фестивале, - напомнил Ландегре об ответной услуге. - Дети решили сделать класс с монстрами: призраки, вампиры, оборотни... В том представлении, какими их видят люди. Эффектами займется Ик Хан и его друзья из класса программирования. Не спрашивай, что это такое. Я и сам с трудом понимаю.       - Хорошо, - согласился благородный, прикрывая глаза и сдерживая рвущееся наружу раздражение. - Я переоденусь в не пойми кого и попугаю людей, но как это поможет мне стать ближе с Сейрой?       - Она тоже будет принимать в этом участие, - вышел из зоны своего комфорта Регис, вынужденно раскладывая всю информацию по полкам и успокаивая себя тем, что это ненадолго. - Для главы клана Роярд очень важно ее окружение. И как на них будет реагировать воздыхатель, так она и будет складывать о нем свое мнение.       - То есть ты хочешь сказать, что все это время мне мешал только ты? - быстро дошел до сути Кертье, давая волю своим эмоциям. - Сейра общалась только с тобой на протяжении последних ста лет!       Ландегре пожал плечами, вынужденно признавая свое участие в жизни названной сестры. Роярд была дорога для него. Она единственная была рядом, когда он лишился дорогой семьи. Отец погиб слишком рано... Регис даже не успел толком узнать его, как он принял смерть от предателей. Эта новость всколыхнула в нем новые, сжигающие душу чувства. Он желал мести и делал для этого все необходимое. Юный наследник клана день и ночь тренировал свое тело и разум, раз за разом открывая в себе все новые способности... А Сейра направляла его, не жалея ни сил, ни времени. Благодаря ей он смог стать лучше и теперь как-никогда ощущал свою благодарность, направленную на нее... Поднявшись и поставив кружку на место, Регис обернулся к гостю и, присев на край стола, снисходительно улыбнулся:       - Ты ненавидел меня с первого дня моего рождения и делал все возможное, чтобы донести это до меня. Почему я должен был хорошо относится к тебе?       Раэль отвел взгляд в сторону, сжимая руки в кулаки. Он был не согласен с этим утверждением, но озвучивать этого не собирался. Действительно: его злило, что рождение этого мальчишки принесло так много бед Лукедонии. Образовавшийся из-за его неконтролируемой силы шторм размыл берега и построенные на нем смотровые башни. Будто этого было мало, град, где каждая льдинка была размером с его кулак, весьма ощутимо потрепал интерьер зданий и жителей невидимого острова. Вслед за ним пришли гром и молнии... Поэтому лес тушили все благородные, не задействованные в рождении младшего Ландегре. Помимо этого они так же занимались самозащитой от обрушившихся на них небесных снарядов.       Уставший и грязный, как от мокрой земли, так и от сажи, Раэль от души поливал мальца бранью. У благородных и впрямь рождались сильные дети. И чем сильнее был ребенок, тем страшнее были катаклизмы. За миллионы лет их раса научилась быть готова ко всему... Но только не к тому, что творилось той ночью. Насильно сдерживать силу только-только появившегося на свет ребенка не мог приказать даже Лорд. Это могло бы привести к каким угодно, но только не утешающим последствиям. Поэтому одна часть Лукедонии терпела, молча устраняя беспорядки. А вторая... А второй был сам Раэль. На тот момент его негодование можно было легко понять, поэтому никто особо не возражал против его неприкрытой злобы. Но на утро все резко поменялось. Будто извиняясь за причиненные неудобства, малыш порадовал всю Лукедонию необычным явлением. Стоило солнцу только подняться над горизонтом, как без единой тучи с неба стали падать капли дождя, что отражаясь от солнечного света становились похожи на драгоценные камни. Кертье помнил, как, задрав голову, любовался открывшейся ему картиной. За всю жизнь он не видел ничего прекраснее... И мысль об этом странным образом согрела душу, пробуждая внутри тревожное чувство вины за сказанное и подуманное об этом ребенке. Он не был виноват в том, что сильный. За него это решила судьба...       Не дождавшись ответа, Регис коснулся плеча соседа по дому, вырывая его из пучины воспоминаний. Ему нравилось осознавать, что Раэль чувствует себя рядом с ним спокойно, раз позволяет себе так глубоко уйти в свои мысли. Однако сейчас это мешало делу.       - Для меня важно, чтобы ты принял мои извинения, - честно сознался благородный, пряча глаза за слишком длинными ресницами. - Поэтому я сделаю все возможное, чтобы помочь тебе сблизится с Сейрой. Но не потому, что хочу...       - В тебе говорит честь, - отмахнулся Кертье, скрещивая руки на груди и так не вовремя вспоминая, каким был Ландегре до попадания в этот дом. - Точнее, ее отголоски. Раньше ты бы огрызнулся и предложил другой вариант.       Регис надулся, явно собираясь сказать что-то в свою защиту, чем вызвал у Кертье ехидный смешок. Напускное спокойствие дало трещину, что было большим плюсом в их беседе. Благородный уже устал тешить самолюбие юнца. Пусть не забывает, что характером он недалеко ушел от самого Раэля.       - И что же мне сделать, чтобы понравится ей? - не дожидаясь эмоционального взрыва, спросил Кертье, искренне полагая, что теперь разговор пойдет куда энергичнее.       Ландегре запнулся на слове, ненадолго теряя контроль над своим дыханием. Откашлявшись, он пояснил, что поменять в Раэле придется слишком многое. Недовольно сморщившись, благородный согласился. Ради Сейры он был готов на все. О чем не забыл озвучить вслух.       - Меняться ради кого-то - чистой воды безумие, - прокомментировал его выбор Регис, снова становясь спокойным и рассудительным. - Рано или поздно истинное Я все равно вырвется наружу. Попробуй потом докажи, что ты тигр, когда на самом деле домашний котенок.       Стол под ним жалобно заскрипел от приглушенного удара кулаком о столешницу. Кертье не пропустил издевки в его голосе и среагировал как всегда быстро. Он помнил о недавнем инциденте и контролировал свои действия, но кто бы только знал, как тяжело ему это давалось!       Маленький рост Региса давал ему отличную привилегию нависать над ним, как над клопом. Ему надоело, что каждый считает своим долгом напоминать, что Сейра ему не пара. Особенно часто эта инициатива исходила от одного слишком мелкого благородного, который имел все шансы отправиться на тот свет вместе со своим карликовым ростом и длинным языком. Протянув руку к его лицу, он схватил его за подбородок, резко поднимая вверх, чтобы лицезреть лицо с широко раскрытыми большими глазами. Он не был напуган, скорее удивлен. Ландегре уже успел отвыкнуть от мысли, что Раэль отныне глава своего клана, а значит - стал еще сильнее. Начни он сейчас бой - Регис даже при наличии оружия духа не сможет ему противостоять. Он еще несовершеннолетний, а его врагу уже более пятисот лет!       - Хватит, - наклоняясь к его уху, дрожащим от злобы голосом проговорил он. - Не говори мне, что делать. В особенности я не хочу слышать это от тебя. Откуда тебе знать, что такое любовь, и на что мы способны ради нее?! Ты за всю жизнь не любил ни одну женщину!       - И не собираюсь, - "прыгающим" от напряжения голосом, не оставил его без ответа благородный. - Глядя на тебя, я понимаю, что не захочу навесить себе рога на голову еще примерно на две тысячи лет!       Регис облизнул ставшие вдруг сухими губы. Сердце бешено колотилось в груди, эхом отзываясь стуком в ушах. Теперь он был рад, что облокотился на стол. Потому что ноги предательски дрожали, не давая стоять ровно. Волосы Кертье щекотали щеку, впрочем, не вызывая никакого смеха. От его прерывистого тяжелого дыхания шли мурашки по коже... Было страшно и непонятно волнующе. Будто Раэль должен был сделать что-то, но не стал.       Кертье весь подобрался, играя желваками от бешенства. Он поклялся самому себе, что больше не потеряет над собой контроля, и сейчас как-никогда был близок к нарушению собственного слова. Отстранившись, он грубо толкнул парня в грудь, не причиняя, впрочем, особого вреда. Хватит ему и недавней пробежки между жизнью и смертью, а лишнее напряжение можно было сбросить и в тренировочном бою.       Благородный так и продолжал сидеть с поднятой головой до тех пор, пока гость не ушел. Ужасная слабость окутала тело, уничтожая остатки мыслей. Последнее, что успел заметить Ландегре, была плотно закрытая дверь. ***       Франкенштейн ловко уворачивался от атак Грандии, чей владелец уже давно перестал думать о стратегии. Он бил в лоб, проявляя несравненную с его отцом и братом скорость, но при этом совершенно не задумывался о привычных Кертье техниках и уловках. Сперва ученый пытался вдолбить в его голову, что это бесполезно, но поняв, что парень бьет лишь для того, дабы выпустить пар, милостиво снизошел до двигающейся мишени. Было интересно наблюдать за действиями нынешнего главы клана Кертье в бешенстве. Как оказалось, в этом состоянии он уязвимее младенца.       Занесенная над головой Грандия должна была полоснуть по лицу Франкенштейна, но тот ловко ушел вниз, энергией копья сковывая руки. Додумайся Раэль использовать сейчас силу Грандии - и от пут не осталось бы и следа. Но он был вне себя и лишь молча отозвал оружие духа, признавая поражение от руки их домовладельца. Благородный устал, их игра в "кошки-мышки" затянулась на несколько часов, но покой так и не пришел. Мыслями он все время возвращался к Регису, и это мешало сосредоточиться. Не столько его нравоучения, сколько холодный расчет в чувствах вывел Кертье из равновесия.       - Ты выглядишь так, будто тебе разбили сердце, - серьезно подметил ученый, поправляя немного помятую рубашку и растрепавшиеся волосы. - Хочешь это обсудить?       Кертье качнул головой. Он не собирался обсуждать то, чего и сам не до конца понимал, со смертным. Особенно с Франкенштейном. Он наверняка расскажет Рейзелу, а ему сейчас не стоит беспокоиться о чьем-то душевном состоянии. Ноблесс был слаб, и его верные рыцари были обязаны сделать все для его защиты.       Поднявшись, Раэль поблагодарил за тренировку и вернулся в жилую часть дома... Где чуть не был сбит с ног своей принцессой. Роярд резко остановилась, но все же не удержала равновесия и стремительно стала падать назад. К счастью, мозг благородного снова стал функционировать, поэтому поймать любимую удалось без особого труда. Схватив ее за руку, он потянул девушку на себя, обхватывая талию и фиксируя прекрасное тело в вертикальном положении. Оба смутились столь тесному контакту, но продолжали молча стоять, прижавшись друг к другу. Близость Сейры и тепло, исходящее от нее, вскружило голову, поэтому лишние глаза Кертье заметил не сразу. Франкенштейн непонимающе уставился на часы. До окончания уроков было еще три часа, а леди уже была дома. Как ни хотелось ученому оставить пару сокращать расстояние между друг другом, но задать волнующий вопрос ему все-таки пришлось:       - Что-то случилось с мастером?       Роярд отрицательно кивнула, скромно благодаря Раэля за помощь и кратко описывая ситуацию. Она потеряла связь с Регисом и вернулась домой в надежде застать его в своей комнате. Настроение Раэля упало до прежнего уровня. Он бы все отдал, лишь бы его ангел хоть раз так же побеспокоилась о нем... На переваривание информации ушло несколько секунд. Ментальная связь - это не то, что могло пропасть само собой, поэтому выходило: либо Ландегре был без сознания, либо нарочно закрылся от Роярд, что было невозможно. Девушка была намного сильнее Региса и любую его защиту могла снести, как ветер пушинку. Не тратя больше времени на разговоры, все трое направились к спальне юноши, где он и находился. При первом взгляде казалось, что он просто спит, дыша ровно и спокойно, как любой человек. И если бы не неестественная поза его тела, то благородный наверняка бы так и подумал. Ландегре сидел на полу, в тесном пространстве между кроватью и столом, положив голову на матрас, а руки приютив между коленями. Будь он сейчас с ними, Раэль бы принял его за сумасшедшего.       Франкенштейн странным образом оказался возле мальчишки быстрее всех. Достав тело из непригодного для отдыха места, он бережно уложил его на кровать, торопливо командуя принести ему аптечку. Он и без лабораторной аппаратуры уже понял, что ребенок потерял сознание, и сейчас нашатырь был лучшим лекарством. Похлопав его по щекам в надежде получить хоть какую-то реакцию, ученый весьма не лестно отозвался о всем роде бледного, как простыня под ним, мальчишки. Он ведь обещал ему лежать в постели до полного выздоровления.       Раэль застыл в дверях, откровенно не понимая, что ему делать. Роярд быстро нашла необходимый серый ящик с красным крупным крестом и, получив краткое описание необходимого предмета, торопливо принялась искать желаемое. На внешние раздражители Регис так и не среагировал...       - Мы поругались, - будто это могло как-то помочь, заговорил Кертье, раздраженно отпихивая от себя стул, на который неудачно наткнулся. - Но, когда я уходил, он был в полном порядке!       Франкенштейн нервно повел плечами, мысленно взывая к терпению отца этого ребенка. На месте Рагара он бы задушил этого крысеныша еще в колыбели, и сейчас от исполнения данного желания его сдерживало только обещание умершему другу. Он не сумел уберечь его первого сына, но второго в лапы смерти так просто не отдаст. Кратко описав как же мальчик отличается от отца и брата, только словами совсем не пригодными для нежной натуры благородных, мужчина принял из слабых рук девушки вату с дурно пахнущим раствором. Если после этого Ландегре не встанет, то ученый лично ляжет рядом с ним. Впрочем, мастер найдет его где угодно...       От тошнотворного, непередаваемого аромата, что даже на здоровых благородных подействовал как мощный пинок под зад, и благодаря которому они мгновенно покинули чужую комнату, Регис застонал, активно мотая головой, в надежде избавиться от этого кошмара. Даже в лаборатории Игнес он чувствовал себя намного лучше. Там хотя бы не пахло как из раскаленной печи, где только-только сожгли трупы. Причем не первой свежести. Попытка встать не увенчалась успехом. Его придержали, настойчиво требуя продолжения спального режима. Парень лишь согласно промычал что-то в ответ. Он не хотел куда-либо идти и что-то делать, а потому был рад маленькому перерыву.       Франкенштейн снял с ребенка тапочки, заботливо укрывая его одеялом. Он отлежится и скоро поправится, а ему еще надо придумать объяснения для Геджутеля. Будто услышав его мысли, мобильный звонко затрещал знакомую мелодию. Помяни черта....