За гранью тьмы

      Адриану до сих пор было стыдно и неловко из-за своего поведения. Воспоминания со злополучной ночи преследовали его уже не одну неделю. Несмотря на помутившийся в тот момент разум, он помнил практически всё. Свои слова, движения, сладкую дрожь Натаниэля — всё это отчетливо врезалось в память.       А их случайная встреча всё только усложнила. Будучи Котом, он словно переставал контролировать себя рядом с ним.       Нервно меряя шагами свою комнату, Адриан вновь прокручивал в голове сегодняшнюю встречу.       — Плагг! Что мне теперь делать? — в который раз донимая своего Хранителя, он пытался хотя бы немного успокоиться.       — Уймись, Адриан, сколько можно мусолить то, что уже и так давно понятно, — Плагг, развалившись на столе, поедал большой кусок своего любимого сыра. — Но твоя реакция, конечно, была довольно интересной.       — И ты называешь это интересным?!       — Ну, подумаешь, поцеловались разок, — причмокивая, Хранитель пытался запихнуть в себя уже второй кусок. — В любом случае, мальчишка сегодня сам предложил тебе забыть обо всем. Можешь воспользоваться его советом.       — Похоже, он винит себя, — заметил Адриан, недовольно поглядывая на Плагга.       — Всё правильно! Нечего было опаивать бедного котика неизвестно чем!       — Плагг!       — Что? Ну, что такого я сказал?       — Он же не специально это сделал. Тем более в тот день он буквально спас меня.       — Что верно, то верно. И всё же… — Плагг на секунду оторвался от своего сыра. — Тебя тянет к другому самцу! Разве есть что-то более интересное, чем это! — весело рассмеявшись, он снова вонзил зубки в любимое лакомство.       Густо покраснев, Адриан не нашелся, чем возразить Плаггу, и с раздражением опустился на кровать. Когда он оставался наедине с собой, то только и думал о том, что невыносимо хотел снова прикоснуться к Натаниэлю.       Нино теперь встречался с Алей, поэтому большую часть времени в школе приходилось проводить с новоиспеченной парочкой и Маринетт. Его такой расклад совсем не устраивал, так что, как только появлялась возможность, он ускользал от них к Натаниэлю. С ним можно было расслабиться. С ним можно было не изображать вселенскую радость за влюбленных. С ним можно было почувствовать себя другим. Определённо, Натаниэль был особенным человеком. Дерзким. Понимающим. Но робким в душе. С улыбкой мирящимся со всеми причудами Адриана, а некоторым из них даже потакая. Узнавать его было интересно и важно, и они расспрашивали друг друга о привычках, о прошлом, обо всем на свете, что приходило в голову.       Но какая-то его часть не хотела останавливаться на этом. Ревность буквально разъедала изнутри, когда Адриан видел, что Натаниэль смеется с кем-то. Его преследовало отчаянное желание, чтобы он принадлежал ему одному, чтобы никто другой не смел касаться его, говорить с ним и даже смотреть на него. С каждым днем подавлять в себе эти желания становилось сложнее, и приходилось сдерживаться изо всех сил, чтобы не сорваться.       Смириться с тем, что у каждого из них своя жизнь, оказалось сложно. Он неимоверно хотел быть ближе к нему. Но близость несовместима с ложью. А ложь несомненно присутствовала. Но пути назад уже нет, признался он сам себе. Натаниэль изменил его, просто войдя в его жизнь, перевернул вверх дном все представления и принципы, разрушил барьеры. Натаниэль стал наваждением.       Адриан грустно улыбнулся сам себе и уставился в потолок. Интересно, как бы он отреагировал, узнав, кто в действительности скрывается за маской Кота Нуара?       Адриан, кажется, только сейчас начал понимать, в каком мире живет. И понимать, что такое он сам. Чего он хочет на самом деле, какой жизни и каких поступков. Практически каждый день проходил в борьбе. Сражения Кота стали частью его действительности. Но сражался ли он с настоящими злодеями или это были всего лишь запутавшиеся и нуждающиеся в помощи люди?       Да, обычно добро всегда побеждает зло, но что есть добро и что есть зло на самом деле? Может, это только рамки, в которые человечество загнало себя? Потому что иногда он испытывал неконтролируемую ярость, иногда ему хотелось уничтожить кого-то настолько сильно, что он был на грани. Был ли он добром? Он не знал. Где та самая черта, через которую нельзя переступать?       В мире, где все улыбаются, но никто не хочет заглянуть дальше этих улыбок, каждый таит в себе что-то темное. И всегда найдется кто-то, кто сможет воспользоваться этим. Ударить побольнее. Разве не с этого всё начинается?       Будучи Адрианом, он не мог контролировать свою жизнь. Всё было словно ненастоящим. Лживые улыбки, лживые признания, лживая дружба… Он задыхался и тонул в этом. Но в образе Кота чувствовал только свободу и бескрайнюю уверенность в себе. Он мог прямо говорить всё, что думает, не скрывая своих чувств. Он мог злиться, ненавидеть или любить. И эта безграничная свобода заставляла его чувствовать себя цельным. Самим собой.       Однако двойная жизнь понемногу истязала его. Он устал лгать, устал скрывать от всех себя настоящего. Секунду за секундой. Будто это ещё что-то значило. Ведь он знал, что скоро достигнет своего предела. А что будет дальше, неизвестно никому.