Личная жизнь Драко Малфоя

С того момента у меня словно поехала крыша. Гарри тоже страдал и сходил с ума по своему химику. С каждым днем он становился все более мрачным и потерянным. Как будто у него внезапно выключили тот самый внутренний свет, в лучах которого так любили греться окружавшие Гарри люди. А я... Я пустился во все тяжкие и начал приводить в нашу комнату студентов и студенток, готовых отдаться (или дать) за пятьдесят фунтов. Я намеренно эпатировал Поттера, занимаясь при нем диким и разнузданным сексом. В своей глупой ревности я дошел до того, что на его глазах испытал «прелести» двойного проникновения. Бедняга Поттер был потрясен и шокирован моими непотребствами, а у меня потом еще несколько дней жутко болела задница. Гарри по целым неделям не разговаривал со мной, я даже думал, что он предпочтет съехать от беспокойного озабоченного соседа. Но этого, как ни странно, не произошло. Я не мог понять Поттера. Может, ему нравилось наблюдать за моими постельными игрищами, хотя взгляды, полные смешанного с жалостью презрения, которыми он награждал меня по утрам, были красноречивее любых слов. Раз или два Гарри вскакивал с постели и, со злостью натянув джинсы и футболку — так, что ткань трещала по швам, ретировался из комнаты, хлопнув дверью. Но обычно он просто втыкал в уши беруши и демонстративно отворачивался к стенке, предоставив мне развлекаться по своему усмотрению. * * * Так мы и сосуществовали. Гарри с каждой неделей становился мрачнее и бледнее, он заметно осунулся и в те редкие ночи, когда я «милостиво» давал ему выспаться, подолгу ворочался и явно не мог заснуть. Он перестал корпеть над учебниками и начал прогуливать занятия. Особенно много пропусков было у него именно по химии — предмету, который, по его же словам, он страстно любил. Но по-настоящему я забеспокоился, когда Поттер с треском провалил зимнюю сессию и был вызван на ковер к декану. Я же знал, как Гарри хотел получить диплом врача. Теперь ему угрожала потеря стипендии, а без нее мечты об образовании пошли бы прахом. Несмотря на дикую ревность и обиду, я любил этого засранца. И мне было чертовски больно видеть его страдания. Утешить Поттера мне не позволяла уязвленная гордость, но, по крайней мере, я прекратил вести себя как последняя свинья и завязал с ночными оргиями. Впрочем, после серьезной беседы с профессором МакГонагалл то ли благодаря недюжинной силе воли, то ли с помощью антидепрессантов, с некоторых пор появившихся в его тумбочке, Гарри потихоньку стал выбираться из засасывавшей его хандры. Он на отлично пересдал сессию, перестал пропускать лекции, в том числе и химию, и даже... предпринял робкую попытку снова наладить со мной отношения. Поначалу я отнесся к этому с холодным подозрением, но потом мне показалось, что он осознал всю бесперспективность его влюбленности в Снейпа и решил не вести себя как дева-недотрога из позапрошлого века. Да и на что я, в принципе, мог обижаться?! Между Снейпом и Гарри никогда ничего и не было! Ну помечтал Поттер о несбыточном, с кем не случается? Мне вот лет в пятнадцать до безумия нравилась тетя Белла — родная сестра матери: эксцентричная, немного двинутая, но очень прикольная. Уверен, признайся я ей, и родство между нами не стало бы препятствием для бурного романа. Но, как ни странно, я вовремя остановился и оставил свою по-юношески наивную «прыщавую» влюбленность при себе. А тут я опять оказался перед выбором: скроить оскорбленную физиономию и со словами: «Я объедками не питаюсь, Поттер», — гордо удалиться в закат или же попросту попробовать понять и простить. Я выбрал второе. А самое обидное, что ублюдочную идею насчет охотничьего домика отца, где Снейп, наверное, впервые и трахнул МОЕГО Гарри, подал Поттеру именно я. «Он позвонит, — уговаривал я самого себя, — подумает в одиночестве денек-другой и позвонит. И я тут же приеду к нему. И мы...» Дальше я начинал фантазировать, как возьму Поттера на всех мыслимых и немыслимых поверхностях, а он будет стонать и биться в моих руках. Я доведу его до такого оргазма, что он увидит небо в алмазах, а я стану для него единственным и неповторимым. Боже, как я ждал этого звонка! Я ни на минуту не выключал мобильный. Я ходил с ним в туалет и в душ. Я спал, положив телефон на подушку... Откуда я мог знать, что в это же время наш драгоценный профессор по химии расстанется со своим любовником, и отец в качестве утешительного приза выдаст ему дополнительный комплект ключей и посоветует слегка расслабиться, уединившись в лесной глуши? Нет, разумеется, я не утверждаю, что первый раз они переспали именно в нашем охотничьем домике. Мне только доподлинно известно: Снейп был там вместе с Гарри. А через несколько дней Поттер вернулся, отдал ключи, извинился и сообщил, что он хорошо подумал и у нас ничего не получится. Я почувствовал себя оболганным и преданным. Гарри же весь будто светился от счастья, и тогда я наконец прозрел. Я понял причину его отказа. Поттер тем временем не уехал по обыкновению на летние каникулы к родным, сказал, что будет много работать в своем кафе, и практически перестал ночевать в общаге. Наверное, от обиды и ревности я сошел с ума окончательно. Почти полтора месяца я бездеятельно мучился от подозрений, но к середине августа с меня словно спало оцепенение. Я разыскал адрес нашего препода по химии и «засел в засаде» под его окнами, благо напротив дома Снейпа располагалась весьма удобная для наблюдений подворотня. На третий или четвертый день слежки фортуна все-таки повернулась ко мне лицом, ну или, скорее, другим местом, это уж как посмотреть!