Души прекрасные порывы

      — Это единственный способ все прояснить!       — Профессор, я сказала и повторю снова — это опасно. Она не готова. И, возможно, не будет готова никогда.       — Ради ее же блага… — первый голос не мог скрыть разочарования, но, кажется, готов был отступить. — Вы ведь тоже сомневаетесь в том, что это была случайность? Многие так считают.       — Поэтому давайте уничтожим ее сами, пока другие не добрались, — парировал второй голос. — Это исключено. Кроме того, подобное вмешательство небезопасно и для вас.       — Да-да, — расстроенно вторил первый. — Я думал об этом. Надеялся, что достаточно искусен, чтобы не пострадать.       — Не хочу умалять ваших талантов, профессор, но такие случаи совершенно непредсказуемы в деле.       — Я понял, что ж… Чудо, что она жива. Надеюсь, и впредь чудеса будут защищать ее.       Возможно, все это мне просто приснилось. По крайней мере, когда открыла глаза, подле моей кровати никого уже не было. Насчет второго голоса я не сомневалась: мадам Помфри сложно спутать с кем-либо еще, но вот первый… Едва задумалась о штате Хогвартса осенью 1977 года, как чужая память услужливо подкинула мне фрагмент одного из уроков. Котлы, затейливые ароматы и малопривлекательные, как правило, ингредиенты. Профессор Слагхорн!       «Но о каком именно вмешательстве шла речь?»       Очевидно, разговор касался несчастного случая на матче. И проблема заключалась в моей неспособности вспомнить хоть что-то до момента падения. Веритасерум в такой ситуации не поможет, насколько я могу судить. Да и какая опасность от него Слагхорну? Значит, он настаивал на применении ко мне легилименции…       «Веритасерум, легилименция…»       Все это было равно скверно для человека, которому следовало как можно дольше хранить тайну своего перемещения в чужое тело. Впрочем, нет… Веритасерум был хуже. В образах еще поди разбери, что к чему, да и воспоминаний о личном прошлом у меня нет. А вот выдать как на духу, что «вместо нас возвращается кто-то другой» — легко.       Внутри все сжалось от страха.       «Ну же, не трусь… Легилименцию запретила мадам Помфри, а Веритасерум им попросту ни к чему»       И все-таки это скреблось где-то внутри. Как и слова профессора о неоднозначности моего падения. Почему? Потому что, как сказал Джеймс, нет смысла менять лучшее место на худшее? Может, Лили вовсе не болела в этот момент за свою команду? Может, она не выглядела радостной? Сказать наверняка могли лишь те, кто был поблизости да еще и смотрел не на поле. Или же обладатели омниноклей с трибун напротив, но много ли школьников могут себе их позволить? Да и вообще… Большой вопрос, когда именно их изобрели.       С этими невеселыми мыслями я возила овсянку по тарелке, когда ко мне зашла мадам Помфри и сообщила, что пора выметаться. Ну то есть так, конечно, она не сказала, но какая разница! Я свободна! Я наконец-то могу нормально одеться, выйти на улицу, полюбоваться на замок! Пессимист внутри бухтел что-то об опасностях и ненужных расспросах, но мне было совершенно плевать. За все это время я смогла принять ситуацию до конца. Так вышло. Я здесь. Не факт, что я смогу вспомнить что-то о другой своей жизни. Чем плакать над этим и страдать, лучше жить дальше и постараться извлечь максимум из данных обстоятельств. Будет сложно. Люди вокруг рано или поздно начнут видеть разницу. Однако буквальное возвращение с того света, свидетелями которого были другие, оставляло место для объяснений и маневров.       Мадам Помфри выдала мне школьную форму, значок старосты и под конец протянула волшебную палочку. Кажется, она была из ивы и, действительно, отличалась элегантностью. Момент волнительный, что и говорить. Мои пальцы сомкнулись на древке. Я ожидала теплой волны, бегущей по руке, приятных мурашек или прилива чувства всемогущества. Вместо этого у меня возникло ощущение, словно на моей руке кто-то долго сидел. Она странно онемела, по мышцам проходили холодные иголочки. Кажется, палочка, в самом деле, выбирает себе хозяина.       «Не впечатлила? Ну прости…»       Ее можно было понять… Я убрала палочку во внутренний карман и бросила взгляд в зеркало, прежде чем покинуть больничное крыло. Оттуда на меня смотрел полупрозрачный эльф с весенними глазами и задорной стрижкой под мальчика. Определенно мне так даже нравилось.

***

      Выписка состоялась рано утром, еще до начала занятий. Я поднялась в общую гостиную, где меня тут же облепили со всех сторон друзья и знакомые. Перебивая друг друга, со смехом и слезами гриффиндорцы поздравляли с возвращением и предлагали любую помощь. О, господи, как же это тронуло… Они, действительно, показались мне очень славными. Мы тепло обнялись с Сириусом, я дружески пожала руки более застенчивым Ремусу и Питеру. В конце концов, Джеймс всех разогнал, и мы присели на широком подоконнике.       — Лилс, ты такая добрая. Не давай им оккупировать твою шею! — твердил он, заключив мои руки в свои. — Да, мы старосты школы, но сейчас твои обязанности временно исполняет Марлин.       — МакКиннон? — машинально уточнила я.       — Ну да. Ты знаешь еще какую-то Марлин с Гриффиндора? — улыбнулся Поттер. — Так вот. Марлин будет замещать тебя до тех пор, пока не окрепнешь и не станешь, как прежде, грозой всех нарушителей.       «Я стану, да…»       Интуиция подсказывала: в этом мы с Лили сильно отличаемся. Я вообще не была уверена, что Шляпа распределила бы меня на Гриффиндор, впрочем, на седьмом курсе поздно пить Боржоми. Решив однажды непременно найти в себе источники твердости, я порадовалась тому, что удар временно будет держать Марлин.       — Что с занятиями, Лилс? — продолжил Поттер. — С завтрашнего дня?       — Да нет, мне сказали приступать уже сегодня, — озадаченно возразила я. — Меня же не скормят василиску за отсутствие домашней работы?       — Василиску? — расхохотался Джеймс. — Неожиданный поворот! Эй, Сириус, Лили говорит, что в Хогвартсе есть василиск!       Внутренняя я надавала себе пощечин за глупость и спойлеры.       Сириус тут же возник рядом, его глаза искрились весельем и азартом. Он навис надо мной — весь какой-то ослепительно прекрасный и благоухающий.       — Лили, немедленно отвечай, где нам найти василиска.       Помимо воли, я начала заливаться краской. Харизма Сириуса обезоруживала и лишала дара речи. Все еще красная, как рак, я надавила ладонью на его плечо.       — Дышать нечем, — прохрипела я. — Ты вылил на себя флакон одеколона?       — Только половину, прошу заметить! — назидательно ответил Блэк. — Так что? Куда бежать?       — Не нависай над ней, скотина, видишь, девушке дурно от тебя, — со смехом сказал Джеймс.       Сириус нарочито отошел на пару шагов, и меня реально начало отпускать. Бедные девушки Хогвартса… Им надо с детства прививку от Сириуса делать, чтобы иметь хоть какой-то иммунитет к его присутствию. Хотя, судя по гриффиндоркам, они или уже переболели, или проблемы имелись только у меня.       Что до василиска… В некоторых ситуациях нет ничего лучше правды.       — Спроси у Плаксы Миртл, — ответила я, в красках представляя, какую истерику Миртл закатит парню, когда поймет, что он пришел с корыстной целью.       Сириус с уважением поглядел на меня.       — Умеешь же ты отшить, Эванс. Миртл… это ж надо такое придумать?..       Я развела руками. Мол «какая есть».

***

      Поскольку сдать С.О.В. на оценку, необходимую для продолжения обучения Зельям, смогли немногие, класс делили сразу два факультета. Гриффиндор и Слизерин, конечно же. Чего добивался директор, утверждая подобное расписание, не знал никто. Но все были вооружены до зубов знаниями и колкостями.       Я старалась не волноваться. Память у нас с Лили была общей, поэтому вроде бы мне не грозило ударить в грязь лицом на каком-либо вопросе из прошлого. Я помнила буквально все: работу в библиотеке, процесс приготовления зелий, какие-то редкие хитрости, которым Лили обучил Северус. Другое дело, что начиная с сегодняшнего дня, успехи в предмете целиком и полностью зависели от моего усердия. От умения сосредоточиться и не обращать внимания на говорящие взгляды учеников с зелено-серебряными галстуками напротив. Не вслушиваться в шелест их голосов и не воспринимать каждый смешок на свой счет. Это же просто, да?       В класс вошли еще несколько человек. Я подняла голову от конспекта и увидела его. Того самого, о котором ломались копья, наверное, во всех мирах. Дурной или хороший? Гений или придурок? Герой или надо-же-было-хоть-на-что-то-сгодиться? Северус Снейп не глядя прошел мимо меня и занял место среди своих.       Не то чтобы я на что-то рассчитывала. Но, Северус, для тебя Лили же с того света, считай, вернулась. Неужели, действительно, все равно? Или это просто маска, чтобы быть на единой волне с однокурсниками? В конце концов, только они у тебя и остались после того, как Лили отказалась принять твое прощение. Я понимала это, но было все равно грустно.       Наконец, к кафедре прошествовал профессор Слагхорн.       — Приветствую вас, дорогие ученики! — тот оптимизм, с которым профессор произносил «дорогие ученики», не выглядел фальшью. Скорее то была выученная привычка не замечать проблем, которых у него и без гриффиндорско-слизеринских баталий хватало. — Рад снова видеть мисс Эванс в добром здравии!       Профессор Слагхорн повел рукой в мою сторону, гриффиндорцы разразились искренними аплодисментами. Мои неприкрытые пышными волосами уши нежно зарозовели, я смущенно и благодарно улыбнулась. Выискивать ответные улыбки за котлами Слизерина показалось мне излишним, поэтому я приготовилась слушать и записывать.       Почтенный зельевар с заговорщическим видом объявил, что объектом усилий учеников станет всем известное Мопсово зелье*.       — Полагаю, дорогие ученики, — скрипуче-счастливым голосом сообщил Слагхорн, — вы уже достаточно подготовлены, чтобы попробовать, лишь попробовать приготовить это удивительное зелье. Как хотелось бы нам знать, куда подстелить соломку в беспокойное время! Да и способности к телекинезу могут оказаться совсем не лишними. Впрочем, даже если провидение останется для вас недоступным, приятным бонусом от сносно приготовленного зелья станут несколько часов мягкой эмпатии. Прислушайтесь к сердцам друг друга!       Профессор похлопал себя по груди с видом весьма вдохновленным. Слушатели вздохнули и приступили к делу.       Поначалу все шло неплохо. Руки Лили ловко управлялись с подготовкой ингредиентов. Все они были нарезаны и разложены должным образом в самые короткие сроки. Профессор Слагхорн удовлетворенно поглядывал в мою сторону, когда пришло время наполнить котел водой и развести под ним огонь. Я достала палочку и тут же ощутила, как кисть деревенеет.       «Ну, палочка, ну душенька… давай не будем создавать окружающим проблем», — взмолилась мысленно я. Однако о душе, скорее всего, вспомнила напрасно, поскольку в локоть мне тут же отправился неприятный разряд.       «Что же делать, что делать?»       Я прикинулась, что изучаю рецепт, оттягивая момент наложения заклинания. Тем временем, другие ученики постепенно нагнали меня: то тут, то там вспыхивал огонь под котелками. Ждать дальше было бы странным. Я указала палочкой на свой котел и произнесла как можно более твердо:       — Агуаменти!       Из котла в потолок ударил широкий поток воды. Он извергался с мощью, достойной лучших фонтанов мира, заливая все вокруг, смывая с соседних столов пергаменты и приготовленные компоненты.       Когда первое мгновение шока миновало, профессор Слагхорн воскликнул:       — Фините Инкантатем!       Не сразу, точно нехотя, фонтан начал опускаться ниже и постепенно иссяк. Класс находился в плачевном состоянии. Результаты трудов многих были насмарку. Я молча положила палочку перед собой на стол. Все, что она хотела до меня донести, я поняла.       — Что происходит? Что ты творишь, Эванс? — голоса становились все громче. — Зачем ты это сделала?       — Это вышло против моей воли, — ответила я всем и никому, глядя прямо перед собой.       — Как это возможно?! — всплеснул руками Розье. — Ты что ударилась головой и стала сквиббом?!       — Поговори у меня!! — зло рыкнул на него Джеймс.       Чем дольше я стояла у всех на глазах, тем сложнее было бы вернуть урок в колею. Поэтому я быстро собрала вещи. С величайшей осторожностью убрала палочку.       — Простите, профессор. Могу я сейчас уйти?       Тот кивнул — растерянный и потрясенный.       — Зайдите ко мне после этого урока, мисс Эванс.       — Да, профессор. Простите, ребята, — обратилась я к своим. — И вы тоже простите.       Слизеринцы промолчали. Кто смотрел насмешливо, кто возмущенно. И только одни глаза буравили меня с особым пристрастием. Я развернулась и вышла из класса, унося в памяти взгляд Северуса — пронзительный и странный.

Надо было запустить фонтан в потолок, чтобы ты, наконец, выбрался из своей скорлупы. И то радость.