Шрамы

Битва в золотом коридоре была почти окончена. Которой уже раз подряд? Кажется, ей никогда это не надоест! А вот Санс уставал не только в сражении, но и от количества перезапусков, а это делало игру не такой интересной. Слишком просто. Слишком скучно, когда он с самого начала боя мучительно пытается не задремать от переутомления прямо на месте. Почему это вообще оказывает такое влияние на него? За собой Фриск ни разу не замечала подобного, даже пока смерти ещё были в новинку. Даже тогда в пылу азарта она всё продолжала и продолжала, в итоге беря противников в том числе и измором. Хотя с Сансом это стало по сути её единственной техникой сражения. Интересно, а если дать ему заснуть покрепче и не ударить, проснётся ли он от кошмара или проспит до следующего дня, так и не выходя из боя? Впрочем, Фриск не собиралась давать ему такой возможности, вновь повторив отвлекающую атаку и ударив по-настоящему следом. Нож рассек рёбра пугающе легко, как и обычно. Правда в этот раз она неожиданно даже для самой себя обратила внимание на предостережение. — Хах? — но добиваться от умирающего подробностей было глупо, так что ребёнок вновь совершил прыжок к точке последнего сохранения перед битвой, даже не дожидаясь, пока противник уйдёт с боевого поля. Это было эквивалентно слегка ломающему игру воздействию, вроде того, чтобы принудительно закрыть окно. По идее, человек не должен был быть в состоянии делать подобное, но по большому счёту вопрос был лишь в количестве решимости и степени изворотливости ума. И вот она уже снова стоит на таком родном месте в таком родном коридоре, озаряемом светом ненастоящего солнца, а перед ней на значительном расстоянии стоит Санс, медленно убирающий дрожащую руку с груди. Но в этот раз человек здесь не чтобы убивать. — Эй, шутник, — Фриск заговорила впервые за всё время пребывания в Подземелье, заставив монстра едва заметно вздрогнуть, — Мне бы тебя заполучить на пару слов вне сражения. Что скажешь? Скелет усмехнулся, не зная, хорошо или плохо то, что в этот раз ему не пришлось снова повторять свою речь, которая всё равно уходила в пустоту, как и атаки в дальнейшем. Но ему в любом случае была необходима передышка. Забавно, но даже в таком состоянии он нашёл в себе силы пошутить: — Скажу, что до сего момента был уверен, что ты немая, — голос звучал хрипло, дыхание ускользало, а перед глазницами всё плыло. Человек, впрочем, не был настроен шутить и сделал первый шаг вперёд. Она отступила от сценария, так что теперь от него мог отступить и Санс, в ответ на движение вызвавший около полусотни костей и бластер, предвкушающе скалящийся, из-за его спины. — Нет, малой. Стой на месте. Я тебя и оттуда отлично слышу. — Хочешь начать драку? — как-то по-будничному осведомилась Фриск, делая ещё шаг. В глазах девочки засиял уже знакомый монстру азарт. — Давай. Мне нравится тебя убивать, — она оскалилась в улыбке, — Но сейчас я хотела просто поговорить. — Не поздновато ли для разговоров? — горько и риторически поинтересовался Санс, но всё же опустил руку, заставив исчезнуть заготовленные атаки. Сил на их поддержание уходило достаточно, а он сейчас и без того был не в лучшей форме. — Что тебе нужно, убийца? Почему сейчас? - последнее ему мучительно хотелось выкрикнуть ей прямо в лицо. — Знаешь, ты как-то выдохся. Это уже не так интересно, я подумывала над тем, чтобы пройти дальше, — протянул ребёнок, пожимая плечами, — А тут это твоё предупреждение. Думаю, настало время спросить, о чём ты говорил. Скелет усмехнулся, почти собравшись ответить что-нибудь язвительное, чтобы человеку стало хотя бы вполовину так же мерзко, как ему самому, но Фриск воспользовалась этой заминкой, чтобы в мгновение ока оказаться рядом с противником, растерявшим прыть от усталости и предупреждающе схватить того за ведущую руку, заставив вздрогнуть. — Не зевай, — в этот раз улыбка не превратилась в оскал и могла бы даже быть распознана как дружелюбная. Если бы не нож, приставленный к его глазнице. Умирать было чудовищно больно и страшно каждый раз. Санс не понимал, как это мог так легко выносить ребёнок. Хотя можно ли назвать эту тварь ребёнком после всего, что она сделала и через что будто абсолютно невзначай прошла? — Убери нож, — до абсурдного в данном положении угрожающе процедил монстр. Человек, кажется, разгадал трюк с телепортацией и нейтрализовал такую возможность, ухватившись за его руку. Тот же принцип, что и с одеждой: всё, что касается него, перемещается вместе с ним. — Брось. Я всего лишь шучу. Ты же любишь шутки, комик? — голос Фриск звучит неправильно. Пугающе нежно. Даже более пугающе, чем острая сталь, замершая напротив зрачка. — Я, вот, люблю твои шутки, — добавила она спустя мгновение, изрядно удивив скелета, — Значит, и чувство юмора у нас должно быть похожее. Это всё так омерзительно, неправдоподобно, неправильно, что что-то внутри будто щёлкает и Санс начинает смеяться. Любит шутки. Похожее чувство юмора. Эта тварь вырезала почти всё Подземелье, она даже пробралась в зону эвакуации и поймала всех, кто после этого пытался скрыться в Ядре. Остались лишь он, Король и этот Цветок, шутивший с временными линиями до неё. Всё действительно познаётся в сравнении. Дай кто скелету выбор, он бы предпочёл цветок. И вот теперь это чудовище заявляет, что ему нравятся его шутки. Она будто вовсе не понимает, что натворила нечто, что давно уже давно нельзя назвать даже ужасным. — Санс? — кажется, её монстр сломался, по крайней мере такой была первая мысль Фриск, когда тот неожиданно расхохотался и будто как-то осел. Огоньки в его глазницах погасли только чтобы снова разгореться с ужасающей силой. Оба глаза горели ослепительным голубым огнём. От глазниц пошли трещины. Прежде, чем девочка успела хоть что-то предпринять, её рука, державшая нож, уже лежала отдельно от тела у дальней стены. *Санс полон решимости СТЕРЕТЬ вас. — Твари, как ты, не должны существовать. Когда пронзают кости — это больно, когда ослепительные лучи Гастер Бластеров сжигают — это очень больно. Но сейчас ей совсем не было больно. Перед глазами мелькнули знакомые пейзажи Ядра — видимо, Санс переместил их туда. Короткими телепортационными прыжками они двигались по комплексу, пока не оказались в абсолютно незнакомом Фриск месте. Девочка не особо беспокоилась о том, что будет. В конце концов, разве можно что-то противопоставить силе Решимости, помноженной на LV? Потому она даже не пыталась вырваться. Зачем? Ведь происходит нечто интересное. К тому же хватка монстра внезапно стала железной. Его рука прихватывала её поперёк пояса и прижимала к себе, пока скелет вместе с человеком не оказались перед массивными запечатанными гермодверьми. Судя по всему, здесь не было никого целую вечность. На мгновение Санса охватила дурнота не связанная с трещинами в черепе. То, что он собирался сделать… ужасно. Но это чудовище не перезапустит само. А даже если и перезапустит, то будет вновь и вновь повторять свой путь от Руин до Столицы по праху монстров. Это можно прекратить только если стереть её… Как Гастера. Магические печати на гермодверях удаётся взломать далеко не с первого раза. Всё это время человек у него в руках ведёт себя спокойно, что вызывает очередную неуместную вспышку вины. Иногда следы существования Гастера пробивались в этот мир. Лишь благодаря им Санс мог помнить его. Им и собственным способностям. Этой информации было слишком мало. Но даже её хватало, чтобы понять: существование в пустоте — худшая возможная участь. Куда страшнее простой смерти, пусть и помноженной на сотни повторений. В самый раз для чудовища. Наконец, двери поддаются. К этому моменту одна глазница уже выжжена магическим огнём и окружена сетью глубоких трещин. Голова болит так, что перед единственным видящим глазом всё плывёт. Тошнит. Держать мелкую крепко сил уже нет, но это и не требуется. Сейчас Фриск наконец-то ведёт себя как любопытный ребёнок, у которого полностью отсутствует инстинкт сохранения. К счастью для Санса, у которого больше почти не осталось сил. Последний рывок телепортации и вот они уже в самом сердце комплекса. От жара, кажется, плавятся кости. Стабилизировать это место без главного создателя и почти всей его команды так и не удалось. Впереди перед ними остатки моста, безжизненно повисшие на опорах. — Я смотрю, у тебя удивительная тяга к сражениям при золотом свете, — отметил человек, отворачиваясь от опаляющего кожу жара к Сансу, — Но ты сейчас, кажется, не в форме для драки. — Мы не будем драться, малой, — монстр выдавливает измученную улыбку, магия из глазницы бьёт с перебоями, мир вокруг начинает меркнуть, — Я привёл тебя сюда искупаться. — Чт-? В следующее мгновение Фриск, поднятая телекинезом уже падает вниз без малейшей возможности за что-то ухватиться. Кажется, это плохо. Услышав плеск, отдающийся неприятной болью в душе, Санс кое-как находит дорогу и сползает по стене по ту сторону гермодверей, разрываясь между «надо было сделать это сразу» и «нельзя было опускаться до такого ни при каких обстоятельствах». На душе было тяжело.