Шрамы

Её разбудили лёгкие шаги и звук закрывающейся двери. Человек вообще всегда спал чутко, что не раз спасало ему жизнь, но чаще служило причиной бессонницы. Поняв, что в ближайшие полчаса точно не уснёт, девочка проследовала на кухню за предполагаемым ночным обжорой, потирая глаза. — Кошмар приснился? — сонно поинтересовалась Фриск, прикрывая ладонью широкий зевок. В этом доме никого не удивить плохими снами. Но обычно это касалось их с Сансом. Встретить же на кухне среди ночи Папайруса было неожиданным открытием. К тому же рослый скелет был непривычно серьёзен и глядел как-то настороженно. — Не совсем, — монстр чуть замялся, но не смог заставить себя соврать и признал, — Прошлое. — О! — брови ребёнка выразительно приподняты, глаза открыты, отражая серьёзность ситуации, — В таком случае кошмар пришёл чуть позже. Младший из братьев лишь отмахнулся, отметая эту мысль. — Ты не кошмар, Фриск. Если бы была, то мы бы сейчас здесь не разговаривали. — Боже, Папайрус, только не начинай снова про хорошее во мне, а? — Но я ведь оказался прав, человек, — Папс возражает ей не слишком уверенно, видимо ещё слишком свежи в памяти картины устроенных ей разрушений, — Немного поддержки и вот ты уже ночью на кухне спрашиваешь, как я спал, а не… Прервавшись, монстр поморщился, потирая шею. В отличие от них с Сансом на нём не осталось шрамов. По крайней мере, физических. Пожалуй, в ином случае старший из братьев бы ещё долго не смог бы простить себя, а её стал бы ненавидеть ещё больше. Если это вообще возможно. — Ты слишком оптимистичен, — с ухмылкой отозвалась Фриск, — Я ведь тогда уже говорила: больше монстров я люблю только убивать монстров. — Человек! Немедленно прекрати! — тем не менее её признание и близко его не проняло. Неудивительно, не в первый же раз его слышит. — Что? Я просто не хочу, чтобы ты заблуждался насчёт меня. Я в любой момент могу начать убивать. Например, сей- Девочка широким жестом открыла ящик, собираясь выхватить оттуда нож, но там не оказалось ни одного. Под аккомпанемент смеха Чары, нашедшей ситуацию очень ироничной, Фриск хмуро поинтересовалась: — Папайрус, где ножи? Скелет пожал плечами, улыбаясь в открытую. — Когда я говорил, что тебе нужно немного помочь, я имел ввиду не только моральную помощь, Фриск. Человек испытал невольную гордость. Она видела ту сторону обоих скелетов, что была скрыта ото всех. Они даже друг-другу её не показывали, не желая разрушать мир своего брата. Это было одновременно очень мило и очень глупо. Но в её интересах. Ребёнок подозревал, что, объединившись, эти двое смогли бы придумать как нейтрализовать её раз и навсегда. Она могла быть сильнее их всех вместе взятых, но вряд ли умнее. В том числе поэтому человек старался не стать неисправимо плохим с точки зрения младшего из братьев. И перестарался. Папайрус постоянно искал в ней что-то хорошее, которого и близко не было в её перекачанной решимостью и жестокостью душ. Но, что характерно, находил. Если Санс узнает, что она втянула его младшего брата в то же дерьмо, что и его самого, он будет в бешенстве. Но ей было слишком любопытно посмотреть, насколько сильно будет отличаться поведение братьев. Оно отличалось разительно, но Папс на удивление хорошо делал свою работу для такой сострадательной личности. Однако, в отличие от брата, даже будучи серьёзен, всё ещё старался обойтись без лишней жестокости. В её голове будто снова прозвучали все его призывы, звучавшие там же, где всего перезапуск назад зачитывал приговор его брат. — Серьёзно, Папс, я хочу бутерброд, где- — О, ты голодна? Как насчёт спагетти, человек? — Папайрус тут же воодушевился, уловив одну из любимых тем. — Нет. Стой. Не нужно, — видя, что её уговоры не действуют, Фриск вскочила с места, обхватила монстра за талию и силой оттянула его от холодильника, — Уфф! Успокойся уже! Отбой тревоги. Если бы она попробовала так бесцеремонно обойтись со старшим скелетом, тот был бы очень не рад тому, что она распускает руки. Младшего это не напрягало. Даже напротив. — Знаешь, человек, раз ты не голодна, то я пойду спать. Пожалуй, я уже готов попробовать снова, — девочка только собралась пробурчать дежурное «спокойной ночи», как монстр неожиданно поинтересовался, — Можно тебя кое о чём попросить? — Ну? — человек был даже слегка заинтригован. Папс редко находил что-то, в чём ему требовалась помощь. — Расскажи мне историю на ночь. — Что? — это было абсурдно сразу по нескольким причинам, — Тебе, что, пять лет? К тому же я тебе не Санс. Этим же он обычно занимается? Зачем, кстати? — Фриск! — его взгляд такой осуждающий, что другому человеку стало бы, пожалуй, неловко, — Это просто помогает мне заснуть. Кто-то читает, кто-то пьёт чай, кто-то слушает колыбельные, а я — истории. — Ладно-ладно. Это твоё дело в конце концов, — девочка подняла руки вверх, символически сдаваясь, — В любом случае, не слишком-то хорошая идея, когда некто, приходивший к тебе в кошмарах, рассказывает тебе истории на ночь. Или ты досмотреть хочешь? Ненадолго воцаряется тишина, а ребёнок понимает, что всё это время повышал голос. Хорошо, что старшего из скелетов и пушкой не разбудишь. Натренировался за годы не реагировать на командный голос Папайруса. — Послушай, человек. Я ведь уже говорил, что тебя не боюсь. Я хочу, чтобы мы были друзьями. А что до кошмаров… То, что ты расскажешь мне историю будет лучшим доказательством того, что ты изменилась. И Фриск наконец сдаётся. Этой ночью ей будет сниться прохождение, где она обнаружила, как далеко может завести монстра вера в того, кто её не достоин.